Призрак Венеры

      Жизнь Гарри текла в привычном, размеренном ритме. Он ходил на работу. Возвращался домой. Слушал жену, занимался детьми и смеялся вместе с друзьями.       Но сообщения от Тома всё не прекращались.       Гарри ни разу не ответил ни на одно из них — после первого раза. Однако отсутствие реакции, казалось, нисколько не влияло на настойчивость Тома.       Содержание сообщений было разным. Некоторые были краткими и безобидными: «Доброе утро» или «Думаю о тебе». Но другие приходили в виде сплошных стен текста. Эссе, в которых Том укорял Гарри за трусость, требовал его внимания и напоминал, насколько полностью он, Гарри, потерял себя в Томе во время их последней встречи.       Том также присылал ему фотографии. Ни одна не была вульгарной. Многие из них были вообще не о Томе — вид из окна в сумерках, бокал вина, открытая книга с аккуратными пометками на полях, препарированное сердце, лежащее в центре стального подноса.       Последнее заставило желудок Гарри сжаться. Его появление на экране так сильно испугало его, что телефон едва не выскользнул из рук. Он уверил себя, что это не было угрозой. Как студент-медик, Том, скорее всего, постоянно сталкивался с подобными вещами. Тем не менее, Гарри быстро удалил снимок.       Но фотографии, которые Том присылал о себе, можно было бы назвать произведениями искусства.       На одной из них он был в постели, под белоснежными простынями. Его грудь была обнажена, хотя простыня прикрывала большую её часть; кожи было открыто ровно столько, чтобы это выглядело соблазнительно. Глаза были тяжелыми, с поволокой, губы надуты в капризной гримасе. Тёмные волосы обрамляли его лицо. Один непослушный локон так и просил, чтобы Гарри протянул руку и поправил его.       В отсутствие Тома Гарри держал знание его красоты глубоко похороненным, аккуратно упакованным, чтобы оно не вторгалось в его повседневную жизнь. Теперь, даже после удаления фотографий, образы упрямо цеплялись за внутреннюю сторону его век, всплывая всякий раз, когда он закрывал глаза.       За ужином телефон Гарри лежал на столе экраном вниз. Он завибрировал.       Гарри откусил ещё кусочек мясного пирога. Овощи были недоварены. Телефон завибрировал снова, громко задребезжав по деревянной столешнице.       — Ты проверишь, пап? — спросил Альбус.       — Я провожу время с семьёй, — ответил Гарри. — Никаких телефонов.       — Это теперь правило? — настороженно спросил Джеймс, отрываясь от своего телефона.       — Не правило, — ответил Гарри. — Просто то, что я хочу сделать.       Телефон снова завибрировал. Настойчиво.       — Может, это что-то важное, — сказал Альбус. Его глаза были любопытными и задерживались на телефоне дольше, чем следовало.       — Сомневаюсь, — сказал Гарри. — Все самые важные люди в моей жизни сидят сейчас со мной за этим столом.       Слова застряли у него в горле.       — Ах, как мило, — умилилась Джинни.       — Тедди здесь нет, — вмешался Джеймс. — Тедди не важный?       — Конечно, Тедди важный...       — У него, возможно, инфекция в пирсинге соска, — мрачно сказал Альбус. — У него мог начаться сепсис.       Джинни приподняла брови. — Ты сказал «пирсинг соска»?       — Ага, — сказал Альбус. — Он может уже быть в больнице. Врач, возможно, уже отключает его от аппаратов.       — Я собираюсь сделать пирсинг соска, — заявил Джеймс.       — Нет, не собираешься, — резко сказала Джинни.       Гарри отключил звук уведомлений.       Он не заблокировал номер Тома.

***

      Зловонный запах ударил в нос, как только Гарри вошёл в комнату отдыха. Он мгновенно прикрыл рукой нос, но это мало помогло. Запах был ошеломляющим — рыбным и кислым, — он проникал в горло и выворачивал желудок.       Рон издал удушающий звук, входя следом. — Чёрт побери, — прохрипел он. — Кто-то опять разогревал рыбу в микроволновке?       Гарри поспешил распахнуть окно, с жадностью вдыхая свежий воздух, просачивающийся внутрь.       — Это становится нелепым, — проворчал Рон. — Мне кажется, все знают, что так делать нельзя, да?       — Можно подумать, — сказал Гарри, пожимая плечами.       — Может, мне стоит повесить объявление, — сказал Рон. Он прижал ладонь к стене. — Прямо здесь.       — Может, сработает.       Рон рассмеялся, качая головой. — Это вот во что я превратился? В того типа, который развешивает объявления?       — Ну, ты же женился на Гермионе, — сказал Гарри.       На лице Рона появилась мягкая, влюблённая улыбка. — Точно. Я действительно на ней женился, не так ли? До сих пор не понимаю, как мне это удалось.       В большинстве ситуаций Гарри было бы естественно сказать что-то романтичное о собственной жене. Однако, когда они с Джинни только начали встречаться, Рон очень настойчиво заявил Гарри, что не хочет слышать никаких подробностей об отношениях с его сестрой.       Теперь они оба были взрослыми мужчинами. Гарри сомневался, что Рон стал бы корчиться или поднимать шум, если бы Гарри сказал сегодня что-то немного сентиментальное о Джинни. Но придерживаться их давней шутливой договорённости было проще.       Поэтому Гарри просто рассмеялся и сел, чтобы достать свой сэндвич и чипсы. Он проверил телефон по привычке.       Сообщений от Тома пока не было.       Облегчение затопило его. Возможно — просто возможно — сегодня его пощадили.       Может быть, Том наконец-то сдался.       Затем экран моргнул.

Звонок от: Том

      Гарри застыл. Пальцы онемели вокруг телефона, и ощущение невесомости грозило вырвать его из тела полностью. Он судорожно вздохнул и сбросил вызов.       Он продолжал смотреть на экран, ожидая, что тот загорится снова. Но этого не произошло.       Гарри нерешительно поднял взгляд на Рона, но тот был полностью поглощён своими делами и не замечал паники Гарри, отвернувшись и возясь с чайником.       — Чаю? — спросил Рон.       — Конечно, — слабо ответил Гарри.       Сэндвич Гарри остался нетронутым, пока он продолжал с замиранием сердца смотреть на телефон. Затем появилось новое уведомление.       Одно новое голосовое сообщение: Том       Пульс Гарри участился. Он мгновенно смахнул уведомление.       Рон опустился на стул напротив Гарри, пододвинув кружку с логотипом «Нимбус». Гарри принял её, сделав благодарный глоток, обжёгший язык. Внезапная боль вернула его в реальность.       — Знаешь, что Хьюго хочет на день рождения? — спросил Рон. — Семейную поездку. В Королевское Энтомологическое Общество.       — Королевское что?       — Жуки, Гарри! — прогремел Рон. — Он хочет посмотреть на кучу насекомых! Пауков!       Гарри рассмеялся, лишь на долю секунды слишком громко. — По крайней мере, он не просит многого. Аль хочет большую вечеринку во дворе, как у Скорпа.       — Он тоже хочет плачущего итальянского клоуна?       — Нет, — фыркнул Гарри. — Слава богу. Но он хочет, чтобы все были в маскарадных костюмах. В стиле фэнтези и всё такое.       Рон скривился. — Взрослые тоже?       — Ага, — сказал Гарри. — Так что тебе лучше начать планировать, как ты будешь выглядеть как эльф или гном, или что-то в этом роде.       — Прелестно, — бесстрастно сказал Рон. Затем его выражение лица стало задумчивым. — Думаю, я буду рыцарем.       Телефон Гарри лежал на столе между ними экраном вниз. Его пальцы дёрнулись от желания взять его, но он сдержался, сосредоточившись на беседе с Роном и еде.       Несколько раз в течение дня Гарри едва не нырял в туалет, чтобы послушать голосовое сообщение. Ему удалось удержаться, хотя осознание его существования давило на него.       Он ждал до конца дня.       Телефон автоматически подключился к динамикам, когда Гарри сел в машину. Он перешёл на экран голосовых сообщений и замер там, готовясь.       Гарри понятия не имел, чего ожидать. Учитывая диапазон сообщений, которые Том присылал до сих пор, это могло быть что угодно. Нежные увещевания, резко сформулированные упрёки или даже зловещие угрозы. Боже, Гарри надеялся, что это не будут рыдания. Он никогда не знал, как реагировать на плач.       Не то чтобы он планировал отвечать. Что бы там ни было.       Одна за другой другие машины на стоянке начинали выезжать, заводились двигатели, шины хрустели по гравию. Все остальные ехали домой. Гарри оставался, застыв на месте.       Он мог бы просто удалить голосовое сообщение. Оставить его навсегда непрослушанным.       Но тогда, знал Гарри, он бы всегда гадал.       Он нажал «воспроизвести».       Мягкое, поверхностное дыхание заполнило салон, окружив его со всех сторон. Затем низкий, чувственный стон.       — Гарри.       Это звучало так близко. Слишком близко. Гарри подумал, что если он повернёт голову, то увидит Тома, развалившегося на пассажирском сиденье рядом с ним, смотрящего на него сквозь полуприкрытые веки.       Слабо, под дыхание, Гарри услышал медленный влажный шлепок кожи о кожу. Том трогал себя.       Тело Гарри немедленно предало его. Жар разлился внизу живота, когда его член начал набухать, а брюки стали тесны.       — Гарри, — снова сказал Том, немного громче, немного отчаяннее. — Ты мне нужен.       Влажные звуки ускорились. Том застонал, и образ его лица — глаза потемнели и расширились, рот приоткрыт, он охвачен наслаждением — невольно вторгся в сознание Гарри.       — Мне нужно, чтобы ты снова был внутри меня, — сказал Том, — трахал меня так сильно, так глубоко, чтобы я чувствовал тебя где-то глубоко в горле.       Гарри зажмурился, все его мышцы напряглись. Он прижал основание ладони к пульсирующей боли между ног. Это была жалкая попытка сопротивления.       Он не мог не представить это — длинные ноги Тома, переброшенные через его плечи, его крики, когда Гарри вбивается в него.       — Я знаю, тебе это тоже нужно, — продолжал Том, звуча совершенно уверенно. — Ты можешь получить меня — любым способом, который захочешь. Тебе просто нужно позволить себе...       Резкий вдох. Прерывистый вздох.       — ...взять меня.       Том говорил так, будто всё это было так просто.       Влажный ритм ускорился дальше. Его стоны становились громче, выше, более непристойными. Он звучал так близко, что можно было коснуться. Так близко, что можно было заявить права.       — Я сейчас кончу для тебя, Гарри, — выдохнул Том, и его голос сорвался.       Затем раздался резкий крик, звук того, как Том разбивается на части.       — Гарри, — выдохнул Том, мягко и довольно.       Сообщение закончилось.       Внезапная тишина давила на уши. Возбуждение Гарри напоминало о себе — предательски и настойчиво.       Сообщение должно было ощущаться как нарушение границ. Это и было нарушением. Каждое сообщение, которое Том отправлял с тех пор, как Гарри отверг его, было прямым вторжением в его личное пространство. Это голосовое сообщение, такое откровенно непристойное, было величайшей эскалацией на сегодняшний день.       Беда была в том, что тело Гарри, казалось, плевать хотело на всё это. Чем больше Гарри пытался успокоиться, тем более отчаянным он себя чувствовал.       Наконец, он сдался. Он снова нажал «воспроизвести» на голосовом сообщении, возясь с ремнём и доставая свой член, когда голос Тома вернулся.       Он слушал сообщение ещё три раза, пока доводил себя до разрядки, его голова упала на руль, когда он кончил. Голос Тома продолжал литься из динамиков, пока дыхание Гарри выравнивалось. После этого жгучая волна стыда обожгла его.       Дрожащими руками он вытерся пригоршней салфеток, наспех вытащенных из бардачка.       Он удалил сообщение, завёл двигатель и поехал домой в мучительной тишине.

***

      Гарри начал чувствовать себя постоянно неуютно, всё более напряжённо, по мере того как шли дни.       Маленькие звуки заставляли его вздрагивать и хвататься за грудь. Его сыновья заметили это. Вскоре они соревновались друг с другом, выпрыгивая из-за дверей, хлопая шкафами и наслаждаясь тем, как легко могут заставить его подпрыгнуть. Гарри изо всех сил старался смеяться вместе с ними, но с каждым разом это выглядело всё наиграннее.       Джинни заметила его рассеянность, и на её лице появилось беспокойство.       — На работе в последнее время очень напряжённо, — говорил ей Гарри.       Оправдание звучало так жалко и слабо, что Гарри внутренне приготовился, ожидая, что Джинни уличит его во лжи. Но она не стала. Она легко это приняла — доверяя ему без вопросов. Облегчения, которое Гарри должен был почувствовать, не последовало. Внутри было лишь отвращение к самому себе.       Выходить из дома становилось всё труднее. Куда бы он ни пошёл, он чувствовал на себе фантомные взгляды, обжигающие кожу.       Однажды вечером в продуктовом магазине уверенность обрушилась на него так сильно, что перехватила дыхание. За ним следят.       Его голова резко дёрнулась, лихорадочно обыскивая взглядом — и не находя ничего, кроме полок с едой и обычных людей, занятых своими делами. Одна женщина покосилась на него с опаской, проезжая мимо со своей тележкой. Он, должно быть, выглядел безумцем.       — Можно нам взять это? — спросил Альбус.       Гарри даже не посмотрел, что держит Альбус. — Конечно.       Что-то тяжёлое упало в тележку. Гарри заставил свои ноги двигаться, всё ещё проверяя каждый угол перед тем, как повернуть — ожидая столкновения, которое так и не произошло.       Дома, раскладывая продукты, он нашёл коробку сладких хлопьев, засунутую между консервными банками и овощами.       — Твоей маме это не понравится, — сказал он Алю с лёгким смешком.       — Ты сказал, что можно, — проворчал Альбус.       Весёлый мультяшный талисман на коробке ухмылялся ему, расплываясь, когда комната начала кружиться. Гарри моргнул, пока изображение не стабилизировалось.       — Ах да, — тускло сказал он. — Похоже, действительно сказал.       — Я думаю, у тебя старческий маразм, — закатил глаза Альбус.

***

      Гарри вошёл в спальню и остановился как вкопанный.       Джинни лежала на кровати, опершись на подушки. На ней был совершенно новый комплект белья.       Бледно-голубой лифчик с вырезом, отделанный белым кружевом. Маленькие пластиковые жемчужины, пришитые по краям. Трусики в тон.       Гарри застыл, не успев среагировать достаточно быстро. Джинни заметила это, и её лицо вытянулось. Она поправила бретельку лифчика, прижав её большим пальцем.       — Я просто подумала, что удивлю тебя, — сказала она, и голос её дрогнул. — Давненько не было... Я знаю, ты был в стрессе...       — Ты прекрасна, — выдавил Гарри, натягивая улыбку.       Он не лгал. Джинни была красива. Любой мог это увидеть. Гарри привык видеть, как взгляды других мужчин задерживаются на ней с восхищением, когда они выходили куда-то вместе. Джинни нравилось, когда он замечал это. Нравилось, когда он притягивал её ближе, обвивая рукой талию.       Джинни просияла, улыбка мгновенно вернулась. Она выгнулась, подавая грудь вперёд.       Гарри присоединился к ней на кровати. Тошнота захватила его, выворачивая желудок и подступая к горлу. Он проигнорировал это.       Он был так ужасно, непростительно эгоистичен. Он мог сделать для Джинни только одно: дать ей то, что она хотела.       Он лёг на неё, целуя и лаская, пока она нетерпеливо извивалась под ним. Его тело не реагировало. Член оставался вялым.       Паника нарастала. Быстро Гарри перевернул Джинни на колени, спиной к себе. Он закрыл глаза.       Он вызвал в воображении образы Тома — сюрреалистическую смесь памяти и фантазии. Он представил Тома согнутым, задницу покрытую вишнёво-красными отпечатками ладоней, дрожащий и умоляющий о большем.       Член Гарри твердеет.       Быстрее, чтобы не потерять эрекцию, Гарри отодвинул трусики Джинни в сторону и вошёл в неё, жёстко и быстро, крепко сжимая её бёдра. Он игнорировал звуки, которые она издавала, представляя на их месте голос Тома.       — Ой! — вскрикнула Джинни.       Гарри внезапно и резко вернулся в реальность.       Он остановился мгновенно, застыв от чувства вины.       — Просто... слишком сильно, — выдохнула Джинни. — Помедленнее, хорошо?       — Прости, — сказал Гарри. — Ты в порядке? Можно продолжить?       — Да, — Джинни прижалась к нему. — Только не вздумай останавливаться сейчас.       Гарри начал двигаться снова. Медленнее. Он держал глаза открытыми, думая о настоящем моменте, отгоняя мысли о Томе, которые пытались проникнуть в его сознание.       Рука Джинни скользнула между её ног. Она тихо вскрикнула, подаваясь вперёд с дрожью. Гарри последовал за ней вскоре со слабым, неудовлетворительным оргазмом. Он рухнул на спину, чувствуя себя опустошённым, а не удовлетворённым.       Джинни повернулась и поцеловала его, медленно и нежно. — Это стоило ожиданий, — прошептала она в его губы.       Гарри поцеловал её снова, чтобы избежать немедленного ответа.       — Да, — сказал он, наконец отстраняясь. — Определённо.

***

      Дурное предчувствие обрушилось на Гарри во вторник утром.       Он сидел в своей кабинке, на автопилоте заполняя ячейки электронной таблицы, как вдруг у него пробежали мурашки по коже.       Что-то сегодня должно случиться. Сегодня, по причинам, которые он не мог чётко сформулировать, казалось переломным моментом.       Пока что не произошло ничего необычного — если не считать преследования, которое начало казаться фоновым шумом. Сообщения Тома были в основном обычными. Никаких новых границ пока не было пересечено.       Даже Рон заметил, что Гарри ведёт себя странно, и спросил, что случилось, с озабоченно нахмуренным лбом. В начале дня Гарри вызывал в свой кабинет начальник. Лудо не хотел ничего важного — просто задать несколько уточняющих вопросов по отчёту, который Гарри недавно отправил. Тем не менее, Гарри позволил Рону поверить, что в кабинете произошло нечто гораздо более серьёзное.       — Не повезло, приятель, — сказал Рон, дружески хлопнув Гарри по спине. — Не знаю, почему старина Лудо так на тебя наседает в последнее время. Все знают, что ты здесь самый успешный продавец. Может, он думает, что его работа под угрозой.       Гарри стало тепло на душе, несмотря на всё, от похвалы Рона. Всё это было основано на лжи, но было приятно слышать.       Когда рабочий день закончился, Гарри медленно собрался, чувствуя внутренний импульс, что ему нужно немного подождать. Рон задержался рядом, вертя ключи в руке. Затем он вздохнул и ушёл без него.       Стоянка была почти пуста, когда Гарри наконец вышел. Лишь несколько человек толпились, переговариваясь, садясь в свои автомобили.       Гарри добрался до своей машины, опустив голову, пальцы нервно перебирали ключи.       Поэтому он не заметил фигуру, прислонившуюся к водительской двери.       — Здравствуй, Гарри.       Гарри отпрянул с испуганным вздохом.       Том Реддл выпрямился, улыбаясь. — Скучал по мне?       На мгновение Гарри мог только смотреть.       Том был так же красив, как Гарри помнил. Длинное кожаное пальто облегало его подтянутую фигуру, туго перетянутую на талии поясом. Гарри был уверен, что оно должно было стоить безумных денег. На его тёмных волосах покоилась пара солнцезащитных очков. На лице была лёгкая улыбка, но в глазах скрывалось что-то более интенсивное.       — Ч-что... — заикаясь, произнёс Гарри. — Что ты здесь делаешь?       — Мне нужно было увидеть тебя, — сказал Том. Он отошёл от машины, приближаясь. — Ты избегал меня.       — Я всё объяснил тебе в прошлый раз, — быстро сказал Гарри, понижая голос. — Мне больше нечего тебе сказать. Мне жаль, Том, но тебе нужно двигаться дальше.       — Нет, — просто сказал Том.       Он шагнул ещё ближе.       — Я не принимаю этого.       Гарри оглядел стоянку, слишком хорошо осознавая, насколько она открыта, насколько они уязвимы. Любой мог смотреть на них. — Ты обязан принять это, — прошипел он. — Я никогда не хотел причинить тебе боль, но...       — Ты всё ещё хочешь меня, — перебил Том. Его тон был ровным, почти разговорным. — Хотя твои слова пытаются оттолкнуть меня, ты выглядишь так, будто хочешь меня сожрать.       Гарри сглотнул. — Я зол, — сказал он. — Вот что ты видишь. Ты постоянно преследуешь меня вот уже несколько недель.       — И тем не менее, — медленно сказал Том, изгибая губы, — ты всё ещё хочешь меня.       Не сводя глаз с Гарри, бледная, изящная рука Тома двинулась к поясу его пальто, потянув за него быстрым, грациозным движением.       Пальто распахнулось.       Под ним на Томе ничего не было.       Кровь зашумела в ушах Гарри, он бросился вперёд.       Он схватил Тома за руку, пальцы впились в мягкую плоть, и резко дёрнул его за машину. Пассажирская дверь распахнулась; Гарри буквально впихнул Тома внутрь и захлопнул дверь с громким треском, эхом разнёсшимся по пустой стоянке.       Гарри обогнул машину, сел за руль, его грудь тяжело вздымалась. Он повернулся к Тому, внезапно осознав, что они заперты вместе.       — Какого чёрта, — прошипел Гарри, его лицо горело. — Ты не можешь просто...       — Ты не можешь просто стереть меня! — перебил Том.       Его глаза горели, лихорадочно блестели.       — Ты не можешь решить, что я никто, — продолжил Том. — Я люблю тебя.       Гарри не сдержал нервного смешка. — Любишь меня? — переспросил он в неверии. — Ты даже не знаешь меня!       — Знаю, — настаивал Том, его грудь вздымалась. Его тёмные глаза были прикованы к Гарри. Гарри чувствовал, что его взгляд обнажает его.       — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, — продолжал Том. — Ты уже показал мне все те части себя, которые никогда бы не осмелился показать никому другому. Я видел всё. Весь твой потаённый стыд.       Как ни хотелось Гарри отмахнуться от всего сказанного Томом, искажённая логика его слов уже пустила корни в его сознании. Гарри считал себя осторожным. Сдержанным. Его интрижки в командировках должны были оставаться в рамках. Гарри позволял себе ровно столько, чтобы сохранить рассудок, и не больше.       Но каждый раз, сам того не желая, Гарри раскрывал версию себя, которая не существовала больше нигде. С Томом границы размылись ещё сильнее.       Гарри позволил Тому остаться на ночь. Держал его как любовника. Гарри колебался, прощаясь, оставив дверь приоткрытой, когда должен был захлопнуть её наглухо. Теперь он расплачивался за свою опрометчивость.       Том мог казаться умным и зрелым не по годам, но он был ещё молод. Молодые люди легко путаются. Их легко ранить.       — Я... — Гарри посмотрел на свои колени, смягчившись от стыда. — Мне нечего тебе предложить. Ты должен это знать.       Рука легла ему на плечо. Гарри инстинктивно напрягся, но не сбросил её.       — Всё, чего я хочу, — сказал Том, его дыхание коснулось уха Гарри, — это твоей честности.       Гарри повернулся и увидел, что Том придвинулся. Он наклоняется к Гарри, едва оставляя между ними расстояние. Машина кажется стала ещё меньше — в ней остаются только они двое.       Аромат Тома вторгся в чувства Гарри — сладость с примесью чего-то более тёмного. Взгляд Гарри скользнул вниз, задержался на мягких губах Тома. Он опустился ниже, туда, где пальто разошлось ещё шире, открывая гладкую кожу груди Тома. По ней разливался румянец.       Гарри вдохнул запах жжёной сахарной ваты. В голове помутилось. Он чувствовал себя потерянным, оторванным от якоря. Как будто он оказался в лабиринте зеркал на ярмарке, где самое страшное — увидеть собственное искажённое отражение.       Взгляд Тома скользнул вниз, между ног Гарри, задержавшись на туго натянутой ткани его брюк.       — По крайней мере, твоё тело честно.       Гарри покачал головой, движение было лихорадочным и бесполезным. Он не мог найти правильных слов — правильного оправдания.       Затем, без предупреждения, Том двинулся.       С кошачьей ловкостью он забрался к Гарри на колени. Пальто полностью соскользнуло, когда он отодвинул сиденье, откинул его назад, заставляя Гарри откинуться.       Руки Гарри поднялись, чтобы оттолкнуть Тома от себя. Вместо этого они легли на талию Тома, впиваясь в мягкую плоть.       Гарри не мог остановиться, жадно разглядывая Тома — его розовые соски, его длинный налившийся член.       Том потянулся к ремню Гарри.       — Я не могу, — слабо сказал Гарри, слова звучали неубедительно даже для него самого.       — Правда, Гарри, — сказал Том с ноткой раздражения. — Я могу восхищаться твоим чувством меры — до определённого предела. Но настоящий мужчина умеет брать то, что хочет, когда ему это предлагают.       — Тогда, может, тебе стоит найти настоящего мужчину, — огрызнулся Гарри.       Том усмехнулся. Он продолжил начатое, доставая член Гарри.       Гарри мог бы остановить его — но не стал.       Том медленно погладил его ствол. — Я настоящий мужчина, — сказал он низким голосом. — Думаю, тебе нужен мой совет.       Хватка Тома сжалась, и он скрутил запястье, ускоряя ритм. Гарри почувствовал, как его член пульсирует, предэякулят капает с головки. Это было слишком хорошо.       Гарри закусил губу, борясь с желанием закричать.       Взгляд Тома стал жёстче. — Нет, — сказал он. — Не прячься. Никогда не прячься от меня.       Рука, обхватывающая член Гарри, сжалась сильнее, вырывая резкий вздох.       — Так лучше, — пробормотал Том, его глаза блестели торжествующим огнём. — Ты можешь отпустить себя, Гарри. Позволь себе чувствовать себя хорошо.       Том податливо скользнул вперёд, прижимая свои тёплые губы к губам Гарри. Гарри застыл на мгновение. Но Том оставался на месте, безжалостный, пока Гарри не сдался.       Гарри уже позволил этому зайти так далеко. Зачем останавливаться сейчас?       Губы Тома приоткрылись в довольном звуке, когда Гарри ответил на поцелуй. Гарри просунул язык в рот Тома, словно вторжение могло вернуть ему часть власти, ускользающей сквозь пальцы.       — Скажи мне, что ты этого хочешь, — прошептал Том в его губы. — Скажи, что хочешь взять меня.       Гарри был таким обнажённым, таким уязвимым, что правда вырвалась наружу. — Я хочу тебя.       Что-то внутри Гарри сломалось от этого признания. Последняя нить его рассудка вскрикнула ещё раз, прежде чем исчезнуть. Том приподнялся, прижав свою тугую задницу к члену Гарри.       Гарри чуть не крикнул, чтобы он остановился — не от внезапного просветления, — а потому что он не подготовил Тома вообще. Он помнил, какой тугим был Том в прошлый раз. Гарри мог бы разорвать его надвое.       Что-то жестокое шевельнулось внутри Гарри, заставляя его промолчать. Том ведь сам этого хотел. Если он поранится в процессе, возможно, он усвоит урок.       Но Том не колебался. Он опустился на член Гарри со стонущим вздохом, уже влажный, уже готовый.       Конечно. Он спланировал каждый шаг. Он знал, что это неизбежно.       Сопротивляться было легче на расстоянии, но с Томом прямо перед ним Гарри дал ему именно то, чего тот хотел. Как он и предсказывал.       Том приподнялся, затем опустился снова, издавая тихие звуки удовольствия. Даже сейчас он выбрал позу, чтобы задавать темп, контролировать эту встречу.       Ярость захлестнула Гарри, хотя он не был уверен, направлена ли она на Тома или на самого себя.       Гарри схватил Тома за талию, достаточно сильно, чтобы вызвать резкий, болезненный вдох. Он крепко держал его там — отказывая в контроле — так что, даже когда Том извивался сверху, он больше не мог брать то, что хотел.       Возможно, думал Гарри, он был слишком добр. Слишком уступчив.       Он поклонялся телу Тома, когда они встретились в первый раз. Даже когда Гарри становился безрассудным, он всё ещё цеплялся за желание быть уважительным — заботиться о том, чтобы Тому было хорошо.       Том говорит, что не хочет, чтобы Гарри прятался от него. Почувствует ли он то же самое, если Гарри покажет ему самые эгоистичные и злобные свои стороны?       Вряд ли. Возможно, именно это заставит Тома наконец уйти.       — Какая же ты маленькая шлюха, — прорычал Гарри.       Глаза Тома распахнулись, рот приоткрылся от шока.       — Всё это, — продолжил Гарри, толкаясь вверх и вырывая крик из горла Тома, — только потому, что ты отчаянно жаждешь члена женатого мужчины.       Выражение лица Тома исказилось. Гарри подумал, что, возможно, стыд наконец-то поселился в нём.       — Ты счастлив, — требовал Гарри, толкаясь снова, — что наконец получил то, что хотел?       — Да, — выдохнул Том, сжимаясь вокруг него. — Да.       Похоже, стыд был эмоцией, на которую Том был не способен.       Гарри продолжал двигаться, быстрее, жёстче, преследуя собственное освобождение с мстительной сосредоточенностью. Это, по крайней мере, лишило Тома слов. Его глаза закатились, тело дрожало, издавая сдавленные звуки и резкие вскрики.       В Лондоне Гарри уделял большое внимание удовольствию Тома. Теперь он полностью игнорировал его. Он безжалостно впился зубами в шею Тома, оставляя следы на открытой коже.       Но несмотря на то, что Гарри даже не коснулся его члена, Том всё равно кончил, выкрикивая имя Гарри.       Гарри быстро подставил ладонь, перехватывая сперму Тома, чтобы она не испачкала его рубашку. Том обмяк, опустошённый, глаза едва открыты.       Гарри поднёс мокрую, липкую руку к губам Тома.       — Давай, — сказал он. — Оближи меня.       Том немедленно подчинился, его язык жадно облизнул собственную сперму. Гарри продолжал двигаться внутри него, но замедлился, заворожённый тем, как сильно Том наслаждался тем, что должно было его унизить.       Гарри просчитался.       С чувственным взглядом из-под ресниц, рот Тома переместился к безымянному пальцу Гарри. Его язык скользнул по гладкому золотому ободку кольца, задерживаясь на нём с несомненным намерением.       Это зрелище было развратным. Кощунственным. Это был намеренно жестокий жест неуважения к обязательству, которое Гарри так старался хранить.       Гарри кончил мгновенно, так сильно, что на секунду потемнело в глазах.       Том ритмично сжимался вокруг него, вытягивая всё до последней капли. Забирая всё.       Лоб Гарри упал в ложбинку на шее Тома. Он остался там, тяжело дыша, и тяжесть содеянного обрушилась на него.       — Чёрт, — сказал Гарри, голос его был напряжённым.       — Именно, — ответил Том, запыхавшийся, но явно удовлетворённый.       Гарри почувствовал руку в своих волосах, медленно разглаживающую влажные волосы. Он не мог сказать, был ли этот жест утешительным или собственническим. Он позволил ему быть утешительным, хотя бы на мгновение.       Тишина казалась удушающей.       Удивительно, но первым двинулся Том. Губы коснулись макушки головы Гарри — мягко, почти нежно — затем Том приподнялся, соскользнув с него. Он перебрался на пассажирское сиденье и начал застёгивать пальто.       Гарри хотел сказать что-нибудь — что угодно — чтобы нарушить тишину. Он сдержался, поправил брюки и вернул сиденье в исходное положение.       Рядом послышался тихий звук, и Гарри обернулся, увидев, как Том устраивается поудобнее, слегка поморщившись.       Несмотря на то, что Гарри ранее заявлял, что ему всё равно на комфорт Тома, беспокойство пришло без разрешения.       — Я сделал тебе больно? — спросил он.       Том приподнял подбородок, одарив его ленивой улыбкой. — Только в лучшем смысле. — Он снова пошевелился, приоткрыв рот. — Мне нравится, что я буду чувствовать тебя несколько дней.       Несмотря на опустошённость, эти слова заставили член Гарри слабо дёрнуться.       — В следующий раз тебе придётся постараться, если ты действительно хочешь причинить мне вред, — легко сказал Том.       Следующий раз.       Эти слова обрушились на Гарри словно лёд. Конечно, Том не думал, что это конец.       Гарри отвернулся, сжав челюсть. Он смотрел прямо перед собой, намеренно не глядя на человека, развалившегося на пассажирском сиденье, словно он всегда там и был.       — Следующего раза не будет, — твёрдо сказал Гарри. — Это было ошибкой. Более того, думаю, тебе пора уйти.       — О, не будь таким, — беззаботно сказал Том. — По крайней мере, ты можешь отвезти меня обратно в отель.       Гарри нахмурился. — Как ты сюда добрался?       — На Uber.       Сухой, недоверчивый смех вырвался из Гарри. Конечно, Том спланировал всю эту ситуацию так, чтобы Гарри был вынужден провести с ним ещё больше времени.       — Может, мне просто высадить тебя здесь, — сказал Гарри. — Или выбросить где-нибудь на обочине. Если ты собираешься вести себя как шлюха, надевая это пальто без белья, может, посмотрим, кто ещё захочет попробовать. Тебе бы, наверное, это понравилось, да?       Том усмехнулся. — Мы оба знаем, что это не так.       Гарри обернулся. Том удобно откинулся, с одобрением оглядывая Гарри.       — У меня очень разборчивый вкус, — сказал он.       Гарри фыркнул и завёл двигатель. Тому было бы поделом, если бы ему пришлось добираться самостоятельно. Но Гарри только что трахнул его, и элементарная порядочность требовала убедиться, что Том безопасно доберётся до отеля. Он не стал спрашивать, где остановился Том. В этом городе было только одно приличное место.       Пока Гарри вёл машину, Том открыл бардачок и бесстыдно начал рыться в его содержимом. Гарри не пытался его остановить. Там не было ничего важного.       Том щёлкнул ручкой. — Хорошая, — сказал он. — Обычно фирменные ручки не бывают такими качественными.       — Оставь её себе, — безразлично сказал Гарри.       — Ты меня балуешь, дорогой.       Том сунул ручку за ухо, как раз когда отель показался впереди.       — Ладно, — сказал Гарри. — Приехали.       — Ты должен зайти, — сказал ему Том. — В моём номере есть ванна, достаточно большая для нас обоих.       — Я не могу, — сказал Гарри. Затем, предвидя возражение, быстро добавил: — Я серьёзно, Том. Не могу.       Он не мог сказать, что не хотел его — больше нет. Но он мог предложить правду, которую Том принял бы.       — Мне ещё нужно забрать дочь из яслей, — сказал он. — Я уже почти опаздываю.       — Ах да, — бесстрастно сказал Том. — Лили.       Гарри не называл ему имена своих детей, но то, что Том их знал, не было сюрпризом.       — Назвали в честь твоей матери, да?       Гарри коротко кивнул.       — Моя мать тоже умерла, — почти небрежно сказал Том. — Она умерла, когда я родился. Мой отец тоже умер, но это было позже.       Том наклонился и поцеловал Гарри в щёку. — Мы оба сироты. Забавно, правда?       — Наверное.       Том улыбнулся, открывая дверь.       — Увидимся скоро, Гарри.       Эти слова эхом отдавались в голове Гарри, пока он ехал слишком быстро, чтобы успеть в ясли вовремя.       Скоро.       Если Том собирался и дальше появляться неожиданно, возможно, было бы лучше, если бы Гарри сам организовал следующую встречу. Он мог бы выбрать время. Место. Установить правила. По крайней мере, тогда он мог бы притвориться, что у него есть контроль над ситуацией.       Но кого он обманывал? Гарри потерял контроль давным-давно.       Лили капризничала, когда Гарри забрал её, плакала и колотила по воротам в классе. По словам воспитательницы, она не кусала сегодня других детей, но она попыталась укусить Гарри за руку, пока он усаживал её в автокресло.       После нескольких повторений «Baby Shark» её настроение улучшилось. Она хихикала и хлопала в ладоши, пока Гарри механически напевал, голос его был ровным. Он пытался снова войти в роль мужа и отца.       Но мысли постоянно ускользали.       Том сверху. Его жадный рот. Как уверенно он говорил, что скоро увидит Гарри.       Когда он заезжал на подъездную дорожку, Гарри случайно взглянул на коврик на полу со стороны пассажира.       Там лежали очки Тома.       Гарри поднял их, повертел в руках. Они были тяжелее, чем он ожидал. Вероятно, такие же дорогие, как и всё, что носил Том. Инициалы CD были выгравированы сбоку. Гарри не был уверен, что это значит.       Том оставил их намеренно?       На мгновение Гарри подумал, как легко было бы их вернуть. Какой идеальный предлог.       Лили начала хныкать, ёрзать и дрыгать ножками. Гарри открыл бардачок и засунул очки как можно дальше, под мелочь, старые чеки и буклеты.       У него не было сомнений, что у него будет возможность их вернуть. Том, похоже, никуда не собирался уходить.       В душе Гарри включил воду на максимум. Он стоял неподвижно, позволяя воде безжалостно бить по нему. Он тёр себя до красноты, словно трение могло стереть то, что он сделал.       Это не помогло. Он всё ещё чувствовал руки на себе.       Он всё ещё чувствовал Тома Реддла каждой клеточкой своего тела.