Билет на небеса

Они сняли крошечный домик — простой, деревянный, с видавшей виды верандой. Карманных денег едва хватило, но им было всё равно. После долгой дороги они сидели на продавленном диване. Тишина между ними была уже не болезненной, а тихой — той, что позволяет просто быть рядом. За окном медленно опускался вечер, и комната наполнялась тёплым сумраком. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, и свет его скользил по дощатому полу, словно нехотя уступая место сумеркам. Барт откинулся на спинку дивана, чувствуя, как усталость отпускает тело. Он повернул голову к Тэнраку, который сидел рядом, глядя на свои руки. — У нас есть время, — сказал Барт спокойно. — Куда бы ты хотел сходить? Не торопись с моей матерью. Мы можем... просто отдохнуть. Тэнрак не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок. Вопрос Барта застал его врасплох — он не думал о том, куда бы хотел пойти. Все его мысли последних дней были заняты другим: страхом, болью, желанием быть рядом с Бартом и одновременно боязнью этого желания. Но сейчас, когда Барт задал этот простой вопрос, внутри него что-то шевельнулось. Что-то давно забытое, спрятанное глубоко. Его пальцы сжались сильнее — так, что костяшки побелели. Он смотрел в пол, но видел не доски. Он видел что-то далёкое, тёмное, что пряталось внутри много лет. — Я бы хотел... — голос его сорвался, и он замолчал, сглотнув. — Я бы хотел навестить могилу родителей. Слова упали в тишину, как камни в воду. Тэнрак произнёс их так тихо, будто боялся, что даже воздух услышит его слабость. Барт почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Он знал, что Тэнрак никогда не был на их могилах. Церковная школа держала своих учеников в строгости — покидать её территорию разрешалось лишь в исключительных случаях. Тэнрак годами нёс этот груз, прикасаясь к памяти о родителях только через молитвы. Ни разу не увидев места, где они покоятся. Барт медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл ладонь Тэнрака своей. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение — настойчивым, но нежным. — Ты знаешь, где они похоронены? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Я бы хотел представиться им. Голос Барта дрогнул на последнем слове — он представил, каково это: столько лет носить в себе желание прийти к ним, но не иметь возможности. Он сжал руку Тэнрака чуть крепче, будто пытаясь передать ему часть своей силы. — Если ты позволишь... я хочу сказать им, что их сын не один. Что теперь у него есть я. Тэнрак медленно поднял голову. Его глаза блестели, но он сдерживал слёзы — привычка, выработанная годами, когда плакать было нельзя. В его взгляде смешались боль и благодарность, страх и надежда. Губы дрогнули. — Спасибо, Барт, — выдохнул он, и голос его был хриплым. — Да... я знаю, где они. Он не убрал руку. Наоборот, его пальцы осторожно сжали ладонь Барта в ответ.