Билет на небеса

Барт вернулся ночью. Так же тихо, как и ушёл. Он не планировал возвращаться — он планировал исчезнуть навсегда, чтобы Тэнраку стало легче. Но чем дальше он уходил, тем яснее понимал: он не может дышать без него. Даже если они никогда не будут вместе, даже если Тэнрак выберет веру — Барт хотел просто видеть его. Просто знать, что он жив, что он рядом, что он существует в этом мире. Он пробрался в комнату и замер у своей кровати. Тэнрак лежал на ней, свернувшись калачиком, прижимая к груди одеяло Барта. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Барт выдохнул — тихо, почти беззвучно. Но Тэнрак почувствовал его присутствие. Он резко открыл глаза и уставился на Барта, как на призрака. В них мелькнул ужас, облегчение, гнев, нежность — всё одновременно. — Выйдем, — прошептал Тэнрак, едва шевеля губами. Они вышли на улицу, к старой церкви. Ночь была такой же тихой, как и в день его побега, но воздух казался тяжелее — пахло сырой землёй и приближающимся дождём. Ветви деревьев чернели на фоне тёмного неба, и где-то вдалеке ухал филин. Барт остановился в нескольких шагах от Тэнрака, не зная, чего ожидать. Он смотрел на него, пытаясь прочитать по лицу, что тот чувствует. Тэнрак стоял неподвижно, глядя куда-то в сторону, и молчал так долго, что тишина между ними стала почти осязаемой. Барт уже хотел что-то сказать, но Тэнрак резко повернулся к нему, схватил за руку и сжал так, что тот почувствовал, как дрожат его пальцы. — Где ты был? — голос Тэнрака был сорванным, хриплым. — Я не мог дышать. Я думал... я думал, ты не вернёшься. Его глаза горели бешенством, но в глубине их плескалась такая боль, что Барт едва сдержал желание обнять его. — Ты вообще любишь меня? — спросил Барт тихо. — Не говори мне ничего. — Люблю, — выдохнул Тэнрак, и в этом одном слове было столько отчаяния, что воздух вокруг них стал тяжелым. — Люблю так, что мне страшно. Я не могу быть с тобой, Барт. Но без тебя я не могу жить. Барт смотрел на него и видел правду. Он знал, что Тэнрак не лжёт. И в этом была самая страшная боль — когда любовь есть, но ей не дают места. — Если Бог учит нас любить, — сказал Барт медленно, — но нам нельзя быть вместе... то зачем такой Бог? Тэнрак вздрогнул. Внутри него всё восстало против этих слов — но где-то глубоко, в самой тёмной и честной части души, он согласился. И тогда он шагнул вперёд и обнял Барта. Впервые за долгую неделю. Впервые за вечность. Они стояли так, в тишине, пока Барт не прошептал в его плечо: — Если здесь нашей любви нет места... давай сбежим. Тэнрак замер. В его голове промелькнула мысль — безумная, запретная, сладкая. А следом — страх. — Барт, мы не можем... — Давай попробуем, — перебил Барт мягко, но настойчиво. — Всего на пару дней. Пока каникулы. Возможно, ты изменишь мнение. Возможно, мы что-то придумаем. Здесь мы этого не почувствуем. Тэнрак колебался. И тогда Барт добавил то, что растопило последний лёд в его сердце: — Я хочу навестить мать в тюрьме. Я планировал это, когда уходил. Но потом подумал... хочу пойти с тобой. Хочу представить вас друг другу. Это не лучшее место, но... ты — самое важное, что есть в моей жизни. И я хочу, чтобы она знала о тебе. Сердце Тэнрака пропустило удар. Он тоже хотел этого. Он хотел быть рядом с Бартом в такой момент. Хотел поддержать его. Хотел, чтобы его принял кто-то из семьи Барта. И он кивнул. Они не спали до утра. Собирались в тишине, почти не глядя друг на друга, но каждое движение было наполнено смыслом. А на рассвете они выскользнули из церковной школы, как тени.