Шесть лет на размышления

Я проснулась от странного шороха в моей комнате, будто кто-то передвигался по ней. Вскочив, нервы напряглись и звон в ушах заставил меня окончательно проснуться. Пробежавшись взглядом по помещению и заглянув в места, куда можно было спрятаться я ничего не нашла, но выглянув в широко распахнутое окно — скорее всего этот кто-то выбрался через него. Подойдя к столу, я заметила бумагу. "Хочешь узнать больше? В три ночи у спортзала" — гласила рукописная запись. Нахмурившись, я отложила записку, взяв в руки аккуратно сложенные в файлик документы. "Что это?" я вытащила оттуда лист с заголовком "Операция по спасению. 15 марта 2013. Провал" каждая буква выведена в строгом шрифте. Я сжала бумагу в руках, заставляя себя читать описание. Напряжение давило на виски, будто гидравлический пресс. "Участники: оперативная группа 50. Командир: Анна Джейн." Что это за группа? Кто такая Анна Джейн? Только я хотела продолжить читать, как вдруг в дверь постучали. "Вив, ты спишь? Тебя Прайс вызывает," позвал знакомый голос Соупа; я отложила документы в шкафчик, заперев его на замок. Сердце трепетало, а мысли расходились в догадках, неужто я наконец-то наступлю на след убийцы? Неужели я отомщу? Азарт огнём разливался в груди, что я даже не слушала слов Прайса лишь "заинтересованно" кивала. Мне нужно просто узнать состав этой группы... У кого мне это узнать? Прайс? Нет, он начнёт что-то подозревать. Соуп? Тоже нет, такой же проницательный как и первый. Остался только один... Тот, кто влюблён в меня, но бросит стоит сделать что-то не то... Значит, моя цель определена: пробраться так глубоко под ребра Саймона, что он не заметит занесённый за спину нож...

***

Всю неделю я работала усердно — меня часто отправляли на пустяковые задания, почти не было сложных, но это понятно, всего полгода назад я присоединилась в ОТГ. Я старалась как можно ближе подобраться к Гоусту, хотя тот как будто специально отталкивал меня, когда всё становилось слишком быстрым. Я дочитала документ — это подробный пересказ тех событий: террорист взял в заложники семью Клер, кроме старшей дочери, после чего было принято решение убить его, не обращая внимания на заложников. Этот человек долго разыскивался и мог скрыться в любой момент, поэтому то действие было спонтанным, прихотью одного из участников группы 50. Кто это мог быть? Жив ли он? Где этот человек сейчас? Соответственно, я пришла к спортзалу. Ночь была холодная и ветер нёс морскую свежесть. Я была в ветровке и в спортивных штанах; нервы держались напряженными и привычка кусать губы показывала себя во всю красу. "Я был тогда," со спины послышался голос: глубокий, с женскими нотками. Я обернулась к ней. "Видел, как ты прорывалась сквозь толпу, как не успела сделать и шага из толпы, как в них начали стрелять," буду думать, что это женщина. Она держалась от меня в двух шагах — достаточно близко, чтобы не кричать и достаточно далеко, чтобы успеть сбежать. "Чего тебе надо?" я нахмурилась, не желая и секунды больше слушать её. "Ты сама знаешь, что, знаешь зачем ты сюда пришла и я помогу найти его," я слышала хитрую ухмылку в её голосе, чувствовала, как она завладевает моим вниманием, как я не могу сопротивляться. Рана внутри вновь начала кровоточить — она разорвала швы, бинт вокруг этой дыры. Я так долго закрывала и зажимала, чтобы потом какой-то незнакомец мог так легко посыпать соль... И я не могу ничего сделать, я слушаю... "Я дам тебе всё и только в твоих руках будет нож правосудия, ты будешь Фемидой," она сделала шаг ближе, потом ещё, коснулась моего плеча, заступила за спину. Вмиг она просунула пальцы под мою грудную клетку, сжимая ребра изнутри, а я не могу противится, даже глубже запускаю её руку; плачу, но наслаждаюсь сладостью её слов. "Ты будешь той, кто несет бремя весов справедливости," она наклонилась ко мне, голос звучал прямо над ухом.

***

С тех пор, я держала с ней связь. Она кормила меня обещаниями и давала информацию понемногу недоговаривая всего, чтобы я начинала сходить с ума, как наркоман ждала очередной дозы. И я ждала... Я слушалась её, как верный пёс, потому что другого пути нет, потому что только она хочет мне помочь. Конечно же, я сближалась с Саймоном, вместе с иглами той девушки, он ещё глубже засел в моём сердце. До невозможного больно, но приятно и я тянусь к нему, как подсолнух к солнцу. Внутри часто ощущается буря, океан чувств переполняется и выплёскивается за края и именно тогда я иду к нему, своими прикосновениями Гоуст успокаивает бушующую бурю — я бы наверно осталась в его объятиях — мужчина будто бы забирает всю мою боль, тяжесть на душе...

***

По окну ритмично барабанит дождь, тучи мрачным полотном затянули ночное небо. Комната озарена жёлтым светом настольной лампы, стоявшей совсем недалеко от кровати. Его рабочее место было завалено бумажками, а всё остальное обставлена скудно, только самое нужное. Дыхание смешивалось в одно общее, когда мы лежали вместе: его руки на моей пояснице и спине, я зарылась носом в его грудь, прижимаясь так близко, как могу. Сердцебиение мужчины успокаивало расшатанные нервы, делая этот момент настоящим раем, затишьем перед штормом. Его тепло доходило до самых костей, что мне становилось немного жарко, но я не решалась отстраниться, держась за него будто за спасательный круг. Саймон же спасёт меня, верно? Защитит, да? "Милый, ты такой теплый," пробормотала я, услышав в ответ усмешку и усталый вздох. "Я же говорил не называть меня так, ты знаешь моё имя," сильнее стиснув меня, проговорил он, его хриплый голос отдавался вибрацией в груди, из-за чего мурашки не могли найти себе места. "Как хочу, так и называю, терпи," хихикнула я, немного отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. Тишина вокруг впервые не давила на плечи, казалось, мы понимаем друг друга без слов, хотя они безусловно нужны. Переплетясь взглядами, мы лишь вглядывались в души друг друга, однако я ничего не видела там — он всё так же закрыт, хоть и любит... А может не любит? Может это всё обман и я всё надумала? "Сайм..." тихо проговорила я, проглатывая последний слог. "Я тут подумала: я никогда не слышала ничего о тебе до службы, да и во время..." пытаясь подбирать правильные слова, я старалась склонить его рассказать о себе. "Например: я родилась старшим ребёнком в семье, мы жили далеко от города, в двухэтажном белом доме, у нас была своя ферма: мама очень любила куриц, а папа кроликов и они по очереди занимались их уходом," проговорила я вспоминая, как мать разрешала нам выпускать из клеток кроликов в специальный для них участок и наблюдать, как они щиплют травку и просто играются. В голове вспомнилось теплое солнце августа, после дождя на траве осталась роса. "Виви! Посмотри, они играются!" радостно кричал младший братишка, показывая на маленьких белого и черного крольчат. "Тише, не напугай их, мелкий," я стукнула его по тощему плечу ручкой десятилетнего ребенка. Ему было всего три... "А у тебя? Как прошло детство у тебя?" спросила я, с интересом глядя в карие глаза Саймона. Он выдохнул воздух, словно подбирая слова. "О, ты не захочешь этого слушать," проговорил он, с мрачным выражением лица, будто я задела за живое, однако в его глазах не было ни капли эмоции и это пугало даже больше, чем если бы он вдруг расплакался. "Хоть чуть-чуть," мне хотелось отвести от него взгляд, но я не могла, слишком завороженная тем, как всего за пару секунд они приобрели такую глубину, что чёрная дыра нервно курит в сторонке. "Чтож..." он поджал губы, сомневаясь рассказывать мне или нет. "Мой отец был заядлым наркоманом и в детстве он часто избивал меня, мать и моего младшего брата, Томми," его голос опустился, став тяжелым, будто мешки цемента на плечах. "Потом он подсадил Томми на наркотики, после того как я ушел в армию," добавил он, сжав ладони в кулаки, смотря куда-то в пустоту. Тишина, ужасающе тяжелая тишина повисла между нами. Хоть и Саймон не вдавался в подробности я будто на себе ощутила этот ежедневный кошмар наяву... "Какой ужас," выдавила из себя я, у меня перехватило дыхание и я забывала как дышать. "Я же говорил," горько усмехнулся он, вновь посмотрев мне в глаза. "Нет, я имею в виду, что это кошмар, но я готова тебя выслушать, если что," губы сами растянулись в глупую улыбку. Какая-то двадцатитрехлетняя девка пытается поддержать тридцатилетнего мужика — смешно. "Спасибо," усмехнулся Гоуст, прижав меня к себе и проведя рукой по моим волосам. "Что бы я без тебя делал, солнце," добавил он, издав слабый смешок, словно посмеиваясь над собой...