Шесть лет на размышления

Я устала. Ненавижу Джейн, ненавижу этот мир. Хочу обратно. Я хочу в 2013, когда мама была жива, когда я могла с ней поговорить о чем угодно... Будь она жива, рассказали бы я о своей любви из будущего? Не думаю, у нас разница около семь лет... Она была бы в ярости и на меня, и на моего "бойфренда". Отец уж точно. Воспоминания вызывают улыбку на губах, что отдаёт горечью в сердце. Давно я не посещала их могилы — заросли все, наверное. Поджав к себе колени, я смотрела в пустоту ночи перед собой. Казалось всё вокруг меня мертво. Ни шороха, ни завывания ветром мёртвенных песен. Всё что могло и не могло — погибло, просто что-то взяло и, как сок, через трубочку высосало жизнь. Внутри пусто будто кто-то уже начал вытаскивать всё из меня — органы, кровь, силу — всё. Никогда так сильно мне не хотелось быть спасенной кем-то. Хочется, чтобы мне подарили смысл... Но, заслуживаю ли я этого? Тело — тяжелое, каждый вдох — пытка. Колючая проволка обмоталась вокруг лёгких — впервые так сильно мне хотелось никотина и алкоголя. Естественно, что в полночь бар закрыт, а сигареты я никогда не курила — родители научили не тянуть к этому руки, но кто сейчас меня остановит? Нарушив тишину, я встала с кровати, прерывая свои размышления, скрипом кровати, будто она из последних сил держала меня. Взгляд нервно пробежался по теням, что подозрительно сильно напоминали фигуры родителей и брата. Их пустые глазницы смотрели на меня: я смотрела на них, они — в мою душу. Даже не касаясь перекапывали там всё, ворошили могилы прошлого и будущего, путали мысли в комки оборванных фраз. Перед глазами — их лица: гнилая кожа комками спадает, обнажая кости и мышцы. "Ты бросила нас, смотрела, как нас убивают," в один голос говорили мама, папа и мелкий. Они повторяли, повторяли, повторяли... Мелкая дрожь заставила тело сжаться. Нет. Нет, нет, нет. Да, ты убила нас. Неправда! Дыхание сбилось, словно кто-то сжал моё горло, засунул руку мне в глотку, копался в кишках изнутри. "Это нереально," вырвалось у меня и я сделала шаг влево, в сторону двери. "Вы нереальны!" ещё шаг, а потом ещё и, вот, я бежала. Пулей вылетела из комнаты, всхлипывая. "Неправда, неправда, неправда," они продолжали, в коридоре так же темно. Тени повсюду. Они мокрой тканью липли к моему телу. Пот выступил на лбу и затылке. Запустив руки в волосы, я прижалась спиной к стене — единственная опора, стоящая прямо. "Это неправда, я никого не убивала, хватит!" срываясь к хриплый крик, проговорила я. "Хватит, хватит, пожалуйста," голосов слишком много — они занимают всё пространство внутри, каждая пустота, каждый сантиметр моего сознания принадлежит им, теням, мраку ночи. Призракам прошлого, настоящего, будущего. Я молила, плакала, вела себя как испуганный ребёнок, сжимаясь. Всё тело дрожало, а мышцы ужасно сводило от напряжения. "Вив?" до меня, сквозь шум донёсся чертовски знакомый голос, что болью и трепетом отдавался в сердце. Словно ангел-хранитель он появился в тот момент, когда тени сгущались, обдавали холодом и ужасом. "П... Пожалуйста, заставь их замолчать," бросилась я к единственному свету, единственному голосу, что появился в шуме других. "Я... Я больше не могу их слушать," моё тело, язык — ничего не слушается меня. Слёзы бесконтрольно лились и впитывались в его футболку. Тяжелые руки легли мне на спину, слегка успокоив расшатанные нервы. Ничего не говоря, он завёл меня в комнату, где горел приглушенный желтоватый свет от настольной лампы. Тени медленно покинули мою голову, оставляя обессиленную оболочку хныкать и зарываться носом в грудь человека, что уже во второй раз спасает меня от самой себя. "Ты как?" спустя несколько минут, разрушая безмолвие, спросил Саймон, аккуратно поглаживая меня по спине. "Я... Всё хорошо," отпрянув от него, проговорила я. Щеки слегка порозовели и сердце забилось чаще, но теперь не от страха. "Спасибо," опустив взгляд в пол, пробормотала я. "И прости, наверное, неприятно видеть меня такой," я добавила, почти не осознавая своих слов и, всё так же, не решаясь поднять голову. Мужчина покачал головой, хмыкнув. "Всё в порядке," взяв меня за подбородок, он заставил встретиться с ним взглядом. "Ой, наверняка, я разбудила тебя," опомнившись, сказала я, собираясь уходить. Открыв дверь, предо мной раскинулась стена мрака. Я стояла как вкопанная — ни одна конечность не слушалась меня; ком подкатил к горлу, а волосы встали дыбом. Я вглядывалась в темноту, а она — в меня своими пустыми чёрными глазами. Внезапно, дверь закрылась. "Я и не ложился," обращая моё внимание на себя, сказал Гоуст. "Ты можешь остаться здесь, если хочешь," Почти без эмоций на лице, проговорил он, вгоняя меня в краску. Почему, предлагая такое, ты совершенно невозмутим? "Если ты не против," тихо, почти шепотом ответила я, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать. Его рука легла мне на макушку, потрепав меня по волосам, Гоуст лишь хмыкнул. На полутораспальной кровати было тяжело, но возможно расположиться. Его тело — большое, до невозможного теплое, как камин, заставляя тянуться к нему. Я прижалась всем телом к нему, слушала сердцебиение мужчины. Не могу поверить, но внутри меня словно бушует буря эмоций как теплых, так и мерзотных. Я знаю: как бы я не подавляла ураган, стоит мне вновь прижаться к Саймону, бросить взгляд на него, на маняще опасное тело, покрытое шрамами — всё пошатнётся. Интересно, какая история у каждого этого шрама..?

***

Утро выдалось нелёгким. Голова после вчерашнего ужасно болела, но, слава Богу, в которого я не верю, что я проснулась одна. Боюсь: в глаза Гоусту без стыда я смотреть больше не смогу. Собравшись с силами, я в своей майке-ночнушке быстро перешла в свою комнату без свидетелей, начиная нервно переодеваться. Что мне сказать ему? Почему я вчера ночью истерила? Кого я "не убивала"? Как же выкрутиться?!

***

Первым ко мне подошел Соуп с обеспокоенным взглядом. "Слышал, ты вчера что-то кричала, всё хорошо?" он осматривал моё лицо, замечая круги под глазами. "Всё в норме," отмахнулась я, мягко улыбнувшись. "Сам-то как?" добавила я, начиная слушать его рассказы о миссиях. Впервые я была так счастлива слушать бесконечную болтовню Соупа, перекинуться парой фраз с Прайсом. Но не встретиться с Гоустом. Сердце расслабленно гоняло кровь и тепло по организму. Наконец-то, меня не мучает Анна — она уехала по заданию дня так на два-три, что не могло не радовать. Однако, в груди оставалась тревога — я не видела Гоуста от слова совсем. И информатор тоже не появлялся… Солнце медленно поднималось в зенит и, как подобает не самому умному человеку, мне пришлось идти и отрабатывать пропущенные тренировки. Как оказалось Саймон был там. Избивая манекен, он не заметил меня, а если и заметил — то не подал виду. Тишина вечно нарушалась звуками ударов и дыханием мужчины. "Не устал?" подойдя, спросила я, протягивая свою бутылку воды. "Я, по-твоему, похож на инвалида?" тихо поблагодарив, ответил он, принимая воду. Лишь хихикнув в ответ и ничего не ответив, я наблюдала, как жадно он выпивает воду. Губы сами собой растянулись в глупую улыбку, которую, словно тот самый рисунок карандашом в учебнике от прошлого ученика, который ничем не стереть. Чёртово чувство тепла разливалось в груди, вынуждая расслабиться и просто насладиться моментом, когда я могу рассмотреть его ближе. Осознав, как я выгляжу со стороны, я вздохнула и отошла в сторону. Давненько, на одной из миссий, я подсмотрела у Гоуста один приём — быстрый эффективный удар, что мне сильно хотелось повторить, но просить об обучении его я стыдилась, так что разбирала сама по памяти. Подойдя к одинокому манекену в тени, невооруженным глазом видно тонюсенький слой пыли, который разлетелся словно пух от дуновения ветерка, из-за моего удара. Звук глухого удара явно привлёк внимание мужчины, что усмехнулся, заметив мою неумелую попытку копирования, на что я подняла бровь, оборачиваясь к нему. "Если так хотелось повторить приём, могла бы просто попросить," он подошел ко мне, указывая на мои многочисленные ошибки. "Ты опять топчешься на месте — это пустая трата сил," вздохнув, будто учитель над двоечником, пробормотал он, показывая правильную стойку и порядок действий. Кончики пальцев слегка щипало и я ощутила, как кровь прилила к щекам, однако старалась не оьращать внимания на это, сосредоточиваясь на отработке. "И руки вот так," добавил Гоуст поправляя меня. Прикусив губу, я повторила со всеми правками. После оборачиваясь к "наставнику", получила от него одобрительный кивок. "Тебе следует больше следить за ногами — не топчись на месте," я выслушала его советы. Я действительно иногда слишко часто перемещаю ноги на месте — странная привычка, но я просто не могу от неё отделаться. "Вроде 'элитный воин', а основ не знаешь," выдохнул он, проводя рукой по шее. "Так научи, раз умный такой," цыкнула я, отведя взгляд и немного нахмурившись. "За языком следи, сержант," грозно ответил он. От его голоса у меня сердце в сердце в пятки ушло... На мгновение, мне казалось, что меня прямо тут и закопают. "Но взяться за тебя стоит — нечего позорить группу," добавил Гоуст, уже более мягким голосом.

***

За меня и вправду "взялись"... Гоуст запросил разрешение стать моим учителем или наставником. Хуй знает. И ему разрешили... Получив известия, я не знала, как реагировать: вроде нужно радоваться ведь я могу проводить с ним больше времени, но также, то какая о нём ходит слава... Меня убьют, похоронят и возродят на первом же "занятии"! Спасите меня кто-нибудь!!

***

Сразу же после первого шока объявилась информатор; она отдала мне небольшой файл с "очень важными документами" — по её словам.

~

15 марта 2013 год. Нападение террористической группировки: по изначальным данным планировалось нападение на молл "***". По стечению обстоятельств, всё пошло не по выбранному плану, командира Анны Джейн и люди вокруг молла стали заложниками, точнее: семья Клер. На освобождение была отправлена оперативная группа 50, в составе которой: Анна Джейн, Сэм Сэмюэл, Кристина Араки, Мия Амано, Саймон "Гоуст" Райли...

~

Я прекратила читать. В голове эхом раздавалось имя и позывной. "Ложь," сама для себя пробормотала я, сжимая в руках бумагу и заставляя себя читать.

~

<...>. Посредством своих личных убеждений, сержант Райли начал огонь по семье Клер и террористу...

~

Я шумно выплюнула воздух из себя. Что? Дыхание сбилось, тошнота подкатывает к горлу, как огромный валун с горы. Это сделал он? Пот выступил на лбу, руки сковала дрожь, челюсть сжалась до боли. Скомкав бумагу, я кинула её в угол комнаты, будто это не дорога к мести, а какой-то детский никому ненужный рисунок, которому место в огне. Каждая буква в том тексте пропитала ложью, сплошная ложь. Я не верю, что это был он. Сердце разрывалось на части. Мозг верил, что это — правда, а сердце... Оно принадлежало ему и я добровольно отдала его ему... Убийце моих родителей. Тому, кому я поклялась отомстить...