Шесть лет на размышления

Меня занесло в бар ветром. Крепкий алкоголь вливался в меня литрами. Сколько бы я ни пила боль не уходит: мерзкие кошки скребутся изнутри, залезают между ребрами, в желудок. Я уже просто терплю их. Тело горит, будто к коже подносят горящую спичку и жгут до язв, до мяса и костей. Я всего около часа просидела одна, когда ко мне, загораживая от света ламп подсела знакомая фигура, вид которой теперь наносит безмерное количество боли. Я хочу поцеловать его, а потом голыми руками убить ублюдка. Он долго молчал, да я и не требовала разговоров. Так, ещё час мы просидели в тишине. "Как в тебя столько помещается?" он разорвал тишину в клочья, как и моё сердце, доверчивую молодую душонку. "Кто знает, какая бездонная дыра открывается, когда узнаешь тайну, за которой гналась 6 лет," я водила тонким пальцем пальцем по краю стакана, придерживая голову руками. В голове пусто. Будто утопающий зимой, я приняла свою участь — мне не выбраться из глубин ярости, обиды, любви и надежды... Липкий пот окутал моё тело, что и двигаться, и прикасаться к себе противно. Так паршиво. Чувствую, как плавится всё внутри. Жажда пылает внутри. От её пламени тают внутренние органы, мои принципы и границы... О, нет, это не месть. Другое, то, что спасёт меня, хоть и ненадолго...

***

Он сам предложил меня проводить, а я не отказалась. Тягучий узел внизу живота затягивался, от пустоты у меня сводило ноги. В мыслях только одно: "моё единственное спасение — его ебучий член". Когда мы остановились напротив моей комнаты, я затянула его к себе, за грудки заставляя его опуститься ко мне, я прижалась к его губам. Жадно, пылко, словно к очередному стакану спиртного. Казалось, неохотно его большие ладони легли мне на бедра. Замок двери с идеальным щелчком закрылся, оставляя меня один на один с этим монстром. Резким умелым движением форма была снята с меня им. До сих пор он мне поддавался, но теперь... Кровать жалобно заскрипела под нами, слишком громко для других, но для меня был громче стук моего сердца, сливающегося с его в единую мелодию. Широкое тело, покрытое шрамами и тонкими, и толстыми, длинными, короткими, вжимало меня в жесткий матрас. Его ладони, с шершавыми от оружия мозолями сжимали моё бедра, притягивали к себе так близко, что каждая девственница только и мечтает об этом. Его губы проделали мокрую, обжигающе горячую дорожку от моей шеи до слегка округлой груди. Я прерывисто выдохнула, когда его рука сжала одну из них, как он вдруг остановился. Опустившись, его мокрый от пота лоб прижался к моему плечу. "Что ты со мной делаешь, Вив..?" прохрипел он, ослабляя хватку. Дыхание, как пламя, не щадило нежной кожи. "Оттолкни меня," добавил он, вздыхая. "Прошу, оттолкни меня, я не хочу тебе навредить," он не поднимал взгляда, но в его голосе слышалось отчаяние. "Тебе, молодой девушке, не нужен вояка, который только и умеет, что убивать," я бы согласилась с ним, но сейчас мне нужно другое. Я хочу его, хочу этого грёбаного британца. "Заткнись и просто трахни меня уже," нахмурившись проговорила я, все звания были сброшены вместе с формой. Мы вместе, в одном болото, связаны узами мести. "Я бы не стала заходить так далеко, если бы не любила тебя," голос дрогнул, когда он, явно слегка разозлившись, вновь сжал руку на моей груди. "Ты сводишь меня с ума, Вив," хриплым голосом продолжал он. "A fucking right little madam," подняв голову, Саймон завладел моими губами, до крови укусив нижнюю губу. Выругавшись он продолжил, руки опустились ниже, прямо туда, где невозможно липко и ужасно тяжело без него. Последние элементы одежды сошли прочь с его потрепанного временем тела, но при этом оно осталось таким же возбуждающе прекрасным. На языке появился металлический вкус, когда я нетерпеливо прикусила губу, не отрывая взгляда от него. По его плечам прошлась полоска серебряного света луны, подсветившая мелкую росу пота, наше тяжелое дыхание, шорох простыней нарушал гробовую тишину вокруг. Вокруг всё пропахло солоноватость, горькостью прелюдий. Я ненавижу его так же сильно, как и хочу его... Ветер изредка завывал за окном, но он не смог заглушить мой дрожащий стон, когда он вошел, растягивая меня. Колени задрожали, чувство пустоты внутри было сожжено, мышцы обвивались вокруг него. Прохрипев пару ругательств на английском, Гоуст начал двигаться. Он толкался в меня так, что перед глазами всё пропадало, я не могла отвести взгляд от него. Как бы сильно ни старалась, это лицо, скулы, губы — я безмерно люблю. Блять, блять, блять. Как же он глубоко. Я кусала губы, сжимала мокрые от меня же простыни в попытках сделать стоны тише. Он не останавливался, наоборот только сильнее вдалбливался в меня, выбивал из меня всё дыхание, каждое чувство подчинялось его темпу, молилось на его фигуру, силу. Я не могла смотреть ему в глаза. Не сейчас, я хочу получить удовольствие, а потом убить его. Темп ускорялся. Достигал животных порывов. Мы оба почти на крае. Я первая, он после меня, измазав впалый живот густой спермой... Аккуратно уложившись на кровати, никого из нас не волновала чистота. Алкоголь брал своё и меня безумно клонило в сон. Уложившись рядом, грудь Саймона прижималась к моей спине, а его рука лежала у меня за талии. Горячее дыхание обдавало мне плечо и часть шеи. Сердце трепетало внутри, прямо как после первой очереди пуль из калаша. Неужто я убью его? Прямо сейчас или когда..?

***

“Мне всегда было интересно, почему я? Ты мог выбрать любую женщину своего возраста, тут каждая течёт по тебе,” проговорила я, хмыкнув и поглаживая его руку. “Я сам не зн…” он резко замолчал, будто только сейчас осознав причину. “Ты ужасно похожа на неё,” выдохнул он, обдавая горячим дыханием моё плечо. “Мари, Смит — её фамилия, вроде… Она была такой же как ты: отважной, элитным солдатом, о котором можно только завидовать, иногда она вела себя будто ребенок…” хмыкнув рассказывал он, крепче прижав меня к себе. “Её убили… Люди, нанятые преступной группировкой убили её, когда пытались выйти на меня через неё. Я не смог её защитить…” я слушала по голосу, как он поджал губы, сжал челюсть, прижимаясь лбом к моей шее. “Из-за моей неосторожности её поймали и пытали две недели, ей пришлось пережить этот кошмар… А ты… Будто рак попала в сердце и заметил я это на слишком поздней стадии, когда болезнь распространилась по всему телу,” обвив рукой мою талию, Гоуст крепче прижал меня к себе, словно я могу испариться… “Ты вечно напоминаешь мне её: улыбка, даже глаза и овал лица — всё слишком похоже,” хриплым тихим голосом добавил он. Тишина напряженного молчания прерывалась тиканьем часов и порохом простыней. Я думала о ней, о Мари, о постигшую её участь, о натуральном кошмаре, пережитом Гоустом… Мари… Стоп, Мари — имя моей матери. Мари Клер, девичья фамилия — Смит. Что если Мари не умерла тогда, что если она сбежала с моим отцом, Оливером Клер? Что если она тогда предала Саймона? Однако, отбросив теории заговора, я вернулась к по-настоящему важным вещам, что волновали меня больше, чем “загадочное” прошлое моей матери. "Саймон," спустя несколько минут молчания, никто из нас ещё не спал или, по крайней мере, я его уже разбудила. "М?" мужчина лишь ближе притянул меня к себе, пока я пыталась подобрать слова, хотя я уже составила предложение — каждое слово казалось ошибкой, каждый слог, буква — всё — ошибка. "Пообещай, что скажешь правду," я переплела его пальцы со своими, вслушиваясь в тишину между нами. "Обещаю," наконец он выдавил из себя; его дыхание щекотало кожу на макушке. "Правда то, что 15 марта 2013, ты стрелял в семью Клер?" слова, словно лезвие катаны под правильным углом, резали воздух, как бумагу. Он ничего не ответил... Наступила тягостная тишина... Внутри всё металось в пожаре: пусть это всё окажется ложью, ну, или соври мне, молю! Казалось я билась в агонии в клетке собственного тела, метаясь от одного мнения к другому. Каждый голос внутри говорил своё. Сожаление уже готовилось поглотить меня, я была готова оправдываться, когда меня прервали. "Да," его слово — спичка, поднесенная к горе сухих веток, чувств моих. Я вспыхнула. Правда? Что если ложь..? Сердце ускорило ритм, я часто задышала. Кажется, даже протрезвела. Он — убийца, гореть ему грёбаном в аду! Я знала, но всё равно пошла на это. Всё равно отдалась. Всё равно полюбила... Я должна отомстить. За маму, за папу, за братца — они не упокоены, они следовали за мной призраками, напоминали о призвании в каждом "кошмаре"...

***

Внезапно всё вокруг померкло, стало серым и Саймон — сплошное черное пятно, будто выжженная часть на черно-белом фото. Сердце будто замедлило ритм, желая поскорее закончить свой цикл, сделать последний вдох и остановиться. Чего мне следовало ожидать? Что самый опасный человек в ОТГ не будет убийцей родителей? Я знала, что это он; всегда знала. А он... Знал, что это я. Специально втирался в доверие, чтобы обеспечить безопасность своей спины. Ублюдок. Каждый раз, после каждого кошмара он был рядом, "помогал" мне, а я, как дура, принимала это всё. Думала, что чувства взаимны. Час расплаты не за горами. Все шесть лет я шла к этому: с того самого момента, когда их расстреляли у меня на глазах, носила в себе эту горечь жажду мести, что склизким, полупрозрачным полотном закрыла дыру внутри. И теперь оно горит, велит мне мстить... В золоте заката я придумала план, продумала всё: что скажу, представила, как не дрогну, когда выстрелю. Губы исказились в кривой вымученной улыбке. Жизнь решила меня помучить? Не дождёшься, сука. Я убью его.

***

На этот раз, я не пила таблетки, предложенные мне тогда. До боли в пальцах сжав коробочек, я выкинула их в открытое окно, поджав губы. Это было средство для манипуляции мной. Заглушив оставшиеся мысли, я с неспокойной душой, легла спать. В темноте стены будто давили на меня, склонялись, шептали те секреты, что подслушали. Я не могла дышать, одеяло, натянутое мною до пояса, сжималось вокруг меня так сильно, что я не чувствовала ног. Больше нет того, кто мне поможет: нет чувств, нет снотворного, нет голоса жажды мести. Это полотно, скрывающее пропасть, пропало из-под ног. И я тону в собственном сознании, в собственных страхах, сомнениях. Что если я всё же дрогну? Что если не смогу убить так же, как он убил их? Не заметив того, я погрузилась в сон...

~

Опять толпа. Опять всепоглощающий ужас... Опять... Изо всех сил расталкивая людей, что будто специально стеной окружили место, куда мне надо. Нет. Только не это... Всё подозрительно тихо, но не это меня сейчас волнует. Я должна что-то сделать: пробраться туда, закричать. "Мам!" голос от отчаяния срывается на хрип, что его почти не слышно. "Мелкий, блять!" ноги сковывает дрожью и я не могу двигаться. Я даже половины не прошла... "Пропустите, молю!" горячие слёзы провели дорожки по обеим щекам. Кожу щиплет, а они не прекращают идти. "Пожалуйста!" вытирая рукавом, я с силой оттолкнула человека, вырываясь в центр. Сердце панически бьётся внутри, будто птица в клетке, оно пытается вырваться. "Пап!" я делаю шаг вперед, перед глазами всё то же: родители, брат сидят связанные, они все смотрят на приближающуюся смерть, за ними человек, а после... В ту же секунду, что я вышла из толпы... До моего слуха дошли выстрелы: каждый из них — реквием, написанный в честь моей семьи, в честь мамы, папы, братца. Я не хочу этого видеть... Колени подкосились и я слишком больно стукнулась ногами о землю, сгорбилась в рыданиях. "Нет, нет, нет, нет!" ударив кулаком о землю, словно мантру повторяла я. Сжав челюсти, я подняла глаза. Кто? Кто это сделал?! Дыхание сбилось порывом ненависти и злости, я смотрела на высокую фигуру в маске черепа у истекающих кровью родителей. Глаза болели и слезились, однако я не отрывала взгляд. Я могу прямо сейчас сорваться с места, но сил... Их нет, такое ощущение будто моё тело накрыла бетонная плита и вся энергия выливается из меня как сок из фруктов. Убить. Я должна убить.