Мой - личный кошмар

Ненавижу клубы, ненавижу вписки, а больше всего ненавижу зазнавшихся мажоров, и вот я, которая всё это ненавидит, словила тройное комбо. Ну, и как так получилось? — тут же назревает вопрос, и я отвечу, но начну, по порядку. Я, Мила Ершова, восемнадцать лет, студентка первого курса факультета международной журналистики Питерского университета. Часть своей сознательной жизни провела в интернете. Мою мать ограничили в правах, когда мне исполнилось пять, а отца я не знала до недавнего времени. По словам мамы, он постоянно бухал и никогда не работал, а я родилась по залёту. Они всего лишь раз переспали по пьяной синьке, и на свет появилась я. Мама долгое время даже не подозревала, что беременна, а когда поняла, аборт делать было поздно. С самого детства я терпела лишения, а вся моя жизнь была похожа на школу выживания. Всё, что я помню из детства, — это постоянные запои моей матери, которая тоже, подобно отцу, бухала беспросветно, а также толпы мужиков, которые сновали к нам днём и ночью и сношались с матушкой. Я частенько слышала за стеной, как моя мама издавала истошные стоны, и всякий раз молилась, чтобы это поскорее закончилось. Как-то раз, когда мама в очередной раз слишком громко стонала, я выглянула из своей комнаты и затряслась от ужаса. Моя мама, абсолютно голая, стояла на четвереньках, а двое таких же голых пьяных мужиков тыкали в неё свои причиндалы. Один сзади, а другой спереди — в рот. В тот момент я испытала настоящий страх — за себя, за маму и за дальнейшую жизнь в целом. Вернувшись в свою комнату, бесшумно обливаясь слезами и дрожа от страха, что ничем не могу помочь, я интуитивно забаррикадировала дверь стулом. Хотя если бы эти уроды решили ко мне подойти, он мало чем бы помог, но я тогда этого не понимала. Затем с головой залезла под одеяло, сверху ещё положив подушку, чтобы не слышать звуков, и, сотрясаясь от рыданий, постаралась как можно скорее заснуть. С тех пор моя жизнь изменилась на «до» и «после». Мне тогда исполнилось только пять. Проснувшись на следующее утро, я пошла к нашей соседке: именно она всегда по-доброму ко мне относилась, подкармливала, когда у нас кроме самогона в доме было шаром покати, и часто угощала сладостями. И рассказала ей всё, что видела ночью. Я, конечно, не знала, что оргия, которую устроила моя мать, называется «заниматься сексом», да и о названиях половых органов тоже. Поэтому просто описала, что мама была голая, а дядя Толя и дядя Миша, которые пришли к нам накануне, тыкали в неё своими палками. Имена маминых собутыльников я знала поимённо, наверное, раньше, чем начала говорить. Тётя Юля, а именно так звали нашу соседку, тут же сообщила в органы опеки, и мою маму ограничили в правах. Опеку надо мной оформила бабушка по маминой линии, и я переехала к ней. Жизнь потихоньку стала налаживаться. Моя бабушка хоть и была в молодости такой же алкоголичкой, как и мама, с возрастом стала употреблять гораздо меньше. Несмотря на маленькую пенсию, бабушка старалась обеспечить меня всем необходимым, да и мама периодически нам помогала между очередными запоями, когда выходила на подработки. Хоть жить вместе на одной территории нам не разрешалось по решению суда, мама приходила меня навещать. В один из таких визитов мама и рассказала мне про отца. А потом мамы не стало — мне тогда было десять, обычный цирроз печени во время очередного запоя. Как сейчас помню, я много плакала. Несмотря на тот образ жизни, который она вела, я её любила, как, наверное, любой ребёнок любит своего родителя, каким бы он ни был — преданно и безапелляционно. А спустя три года умерла и бабушка. Диагноз — обширный инсульт. И после всего этого я оказалась в детском доме, прожив там до совершеннолетия. Я отучилась, окончила школу и, несмотря на все трудности жизни, смогла поступить в институт на выбранный мной факультет. А недавно в моей жизни появился отец. То, что он мой отец, подтвердила экспертиза ДНК. Я её сделала, как только этот тип появился в моей жизни. Как и каким образом он меня нашёл, мне было неинтересно, ясно было одно: он претендовал на квартиру, которая досталась мне в наследство от мамы и бабушки. Правда, ту хибару сложно было назвать квартирой. Из-за маминых гулянок она скорее была похожа на бомжатник, чем на нормальное жилище, поэтому я, не раздумывая, согласилась и отдала ключи, не намереваясь там дальше жить. Грязные засаленные обои; местами отколотая плитка; рваный протёртый линолеум; ванна, при виде которой захочется снова помыться; унитаз, который практически не смывал; и матрасы, которые были протёрты настолько, что из них вовсю торчали пружины. Я была здесь всего пару раз: когда получала квартиру в наследство, подписывая бумаги с нотариусом, и когда вручала ключи своему так называемому папаше. Больше меня в эту обитель пьянки и разврата не тянуло. Наверное, стоит сказать, что, несмотря на разгульную жизнь моих родителей, братьев и сестёр у меня нет. У матери были сложные роды, и после меня она больше не смогла иметь детей, а у отца может и был ещё кто-то, но он об этом, скорее всего, не знал, да и я не горела желанием его об этом расспрашивать. Итак, после небольшого экскурса в историю моего нелёгкого детства можно приступить к основному повествованию. Всё начиналось как обычно. Я проснулась, блаженно потягиваясь в своей кровати, предвкушая предстоящие выходные. А после того как немного повалялась в постели, направилась в душ. Кстати, нормально принять душ вечером в душной общаге было непозволительной роскошью, поэтому суббота для большинства студентов была небольшой отдушиной. Никто не ломился к тебе в кабинку с криками: «Давай, заканчивай!» или «Теперь наша очередь!». И можно было спокойно понежиться под струями тёплой воды. Большая часть студентов в это время отсыпалась после очередного пятничного загула и набиралась сил для такого же загула в субботу. Что ни говорите, а студенческая жизнь здесь кипела полным ходом. Как я ранее и говорила, я не любила все эти тусовочные вписки и не была завсегдатаем клубов, предпочитая по вечерам готовиться к занятиям. Максимум, что я могла себе позволить, — это небольшие пешие прогулки в сквере перед сном недалеко от общаги. Надев наушники, включив любимые треки и прихватив со стаканчиком какого-нибудь кофейного напитка из ближайшей кофейни, я, кажется, исследовала сквер вдоль и поперёк, но мне было как-то всё равно, я всё так же продолжала гулять, к тому же погода пока позволяла. На улице во всей красе благоухала золотая осень. Рай для творческих людей и неисправимых романтиков. Я, кстати говоря, не относилась ни к одной из этих категорий. Хотя периодически ловила себя на мысли, что была бы не против вот так прогуляться со своим парнем за руку, весело смеясь и игриво кидаясь листвой. Вот только подходящей кандидатуры на роль моего парня в пределах линии горизонта не было, да я и не особо расстраивалась по этому поводу. В конце концов, одиночество тоже не так плохо. Закончив с водными процедурами, я вновь вернулась в свою комнату и принялась собираться дальше. Мои соседки тоже как раз проснулись и, пожелав доброго утра, побрели в душевые. Они как раз относились к тому типу людей, которые любили тусить ночи напролёт в поиске богатых мальчиков. Хоть отношения между нами были вполне дружелюбными, они наверняка за глаза считали меня белой вороной за мой скучный образ жизни и немного старомодные взгляды. — Мил, ну что ты как книжный червь, ей-богу, — как-то пошутила Маша, моя одногруппница и по совместительству лучшая подруга, когда я в очередной раз отказалась идти на супер-крутую вечеринку, устроенную каким-то старшекурсником. — Мань, мне не до танцулек, — честно призналась я, собирая вещи в рюкзак, а затем закидывая его на плечо и намереваясь покинуть аудиторию, в которой никого, кроме нас, уже не осталось. — Мне нужно учиться, чтобы не лишиться стипендии. — Ох, Мила, — вздохнула тогда Маша, следуя за мной и покидая аудиторию. — Учёба — это хорошо, но так и всю молодость можно профукать. Не успеешь оглянуться, а там уже и старость подкралась незаметно. От её слов я тогда звонко рассмеялась: какая может быть старость, нам всего по восемнадцать — ещё вся жизнь впереди. Но если в тот раз от вечеринки мне пришлось отвертеться, то сегодня никак не получится. Сегодня у Маши день рождения. Моей подружке исполняется восемнадцать, и такое событие в жизни своей лучшей и единственной подруги я никак не могла пропустить. Её отец — директор крупной компании, для своей любимой принцессы он арендовал целый ночной клуб, вход в который был только по приглашениям. Стоит отметить, что моя подружка хоть и была из мажоров, никогда не вела себя высокомерно и заносчиво по отношению к другим, наоборот, она старалась быть поближе к нам, как она иногда шутила, — простым смертным. С чем это было связано, неизвестно, возможно, на Машу так повлияло воспитание. Ведь её семья разбогатела относительно недавно, и она, как говорится, была из нуворишей. Её отец был обычным рядовым сотрудником, правда очень перспективным, и, поднявшись по карьерной лестнице, дослужился до зама, а потом уволился и вовсе открыл свою фирму, которая со временем разрослась в крупную компанию. А мама Маши была известным блогером с миллионной аудиторией. Наскоро разобравшись с макияжем и собрав свои светлые волосы в объёмную косу, я облачилась в любимые джинсы и тёплое худи, запрыгнула в кеды и, подхватив рюкзак, направилась в ближайший торговый центр за подарком. Хоть Маша и говорила, что ей ничего не нужно (она знала, что у меня не так много денег), всё же на стипендию и небольшую социальную помощь как сироте, которая была положена мне государством, пока я обучалась очно, особо не разгуляешься, но оставить подругу без подарка я не могла. Мой выбор пал на фотоальбом, точнее, на непростой фотоальбом, а сделанный своими руками, так сказать, хенд-мейд. Для этого мне потребовался небольшой скетчбук, маркеры и много фотографий, некоторые из которых у меня уже были. Например, с посвящения нас в студенты или сделанные селфи в первый день знакомства. Часть фото я также скачала у неё на страничке, а часть мне прислала её мама. С родителями Маши я познакомилась практически сразу, как только познакомилась с подругой. Буквально на следующий день Маня позвала меня в гости, где и состоялось наше знакомство. Родители Маши оказались очень милыми и общительными, также без грамма высокомерия. В первый раз, уходя от них, я даже немного позавидовала подруге, что у неё такая дружная и любящая семья, которой у меня никогда не было. Распечатав целую кучу фоток, я вернулась обратно в общагу и практически целый день провела за сборкой альбома. Поочерёдно вклеивая фотографии, я их подписывала: где-то романтично, где-то шутливо, а где-то и вовсе оставляя небольшие рисунки и пожелания. Например, возле наших распечатанных селфи я подписала: «Моя любимая ЛП, вместе навек», а рядом приклеила большое сердечко-стикер, а затем обвела его по контуру красным маркером для большей выразительности. На последней странице скетчбука я сделала небольшой коллаж. Вырезала и приклеила машину, о которой в прямом смысле бредила моя подруга, прожужжав мне все уши про неё так, что я наизусть знала всю её подноготную, вплоть до запчастей, из которых эта машина состоит, хотя никогда не разбиралась в автомобилях. Затем вырезала её силуэт в полный рост с одной из фотографий и приклеила рядом с машиной, подписав: «Мечты обязательно сбываются». Ещё раз пролистав свой подарок от начала до конца, я осталась довольна. Немного украсив его различными весёлыми стикерами, чтобы он не выглядел слишком скудно, я завернула его в подарочную плёнку и принялась собираться. Мой выбор пал на коктейльное платье с пышной юбкой длины миди, ажурным топом сверху и широким поясом, соединяющим всё это вместе и одновременно подчёркивающим талию. Именно в этом платье я была на выпускном. Муниципальный фонд ежегодно выделял деньги на образы для выпускников для детей-сирот. В тот день я выглядела вполне себе помпезно, почему бы и в этот раз не нарядиться. К тому же все гости Маши наверняка придут в вечерних нарядах, поэтому тащиться туда в худи и джинсах было бы не комильфо. А так я не буду выделяться среди толпы. Волосы я решила оставить распущенными, просто помыв и уложив феном. Да и с макияжем не стала заморачиваться. Немного тональника, карандаша для глаз, пара взмахов тушью, румяна, гель для бровей — и я готова. Подкрасив губы нежно-персиковым тинтом, я пару секунд подождала, пока он немного подсохнет и проявится, затем ещё раз прошлась по губам кисточкой для более яркого оттенка и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, так как была довольна внешним видом, поспешила вниз, куда вот-вот должно было подъехать вызванное заранее такси.