Мой - личный кошмар

Как только бизнес-джет Лондон — Санкт-Петербург совершил посадку в аэропорту Пулково, из него тут же показался его единственный пассажир. Молодой парень вальяжно спускался по трапу так, будто он король мира, совершенно не обращая внимания на окружающих и относясь к ним как к предметам мебели. Денис Набутов — единственный сын и наследник всего конгломерата семьи Набутовых. Парень с младенчества был окружён целой толпой нянь, горничных, гувернанток и прочих слуг, поэтому неудивительно, что он рос избалованным ребёнком, считавшим, что мир вращается только вокруг него. С возрастом это чувство только усиливалось. Денис никогда не знал слова «нет», а любая его прихоть исполнялась тут же, по щелчку пальцев: неважно, новый мобильный телефон или дорогая машина. С девушками тоже проблем не было. Помимо безлимитной платиновой карты отца, парень обладал невероятной внешностью: одной своей улыбкой он мог сразить наповал. Вот только сам Денис практически не улыбался, предпочитая образ холодного и расчётливого циника. Но даже так практически любая девушка, на которую стоило ему положить глаз, тут же теряла рассудок и готова была выпрыгнуть из трусов, лишь бы оказаться в его постели, надеясь на продолжение. Но продолжения обычно не следовало: стоило Денису провести с девушкой ночь, как спустя пару часов он совершенно забывал о её существовании. Окончательно спустившись по трапу, Денис уселся в чёрный гелендваген, который был специально подан прямо к самолёту, и вместе с личным водителем направился к особняку отца. Аркадий Семёнович, отец Дениса, был представительным статным мужчиной средних лет. Небольшая седина, видневшаяся в его идеально уложенной стрижке, и лёгкая щетина придавали ему ещё больше солидности. А идеально сидевшие строгие костюмы подчёркивали фигуру; мужчина тщательно следил за собой. Денис застал отца сидящим в кресле своего кабинета. Мужчина, как обычно, был сильно занят работой, ни на что не отвлекаясь, пока его личный помощник находился рядом и поспешно делал записи в планшете, которые ему периодически озвучивал начальник. Приход собственного сына заставил мужчину моментально оторваться от дел и сосредоточить всё внимание на нём. — Как полёт? — тут же поинтересовался Набутов-старший, отрываясь от монитора и одновременно поднимаясь со стула ради приветствия. — Всё норм, — сухо ответил отпрыск, подходя вплотную к столу. Услышав безразличие в голосе, Аркадий на несколько секунд задумался, где он свернул не туда, что сын вырос таким высокомерным, эгоистичным и плюющим на любые нормы морали и принципы. — Может, обнимемся? — вновь произнёс Аркадий, стараясь держаться дружелюбно, слегка раскинув руки в стороны. Пару секунд подумав, Денис всё же сделал несколько шагов навстречу и, словно делая одолжение, позволил Аркадию заключить себя в объятия. Крепко обняв сына, а затем похлопав его по спине, мужчина чуть отстранился, быстро окинул того взглядом, а потом вернулся на место. Денис последовал за отцом, усаживаясь напротив. — Сын, — снова заговорил Аркадий, стараясь придать голосу мягкости. В их последний разговор по телефону оба говорили на повышенных тонах. Аркадий тогда сильно накричал на сына, а тот не выдержал и просто бросил трубку, сильно на него разозлившись. И эта злость никуда не делась. Денис всё ещё обижался. — Ты пойми, — тем временем продолжал Набутов, — я не желаю тебе зла. Твоё возвращение домой — это вынужденная мера. Ты сам виноват в том, что устроил пьяный дебош в университете, и в том, что тебя отчислили. Это только твоя вина. До этого момента Денис уже год учился в Кембридже, и всё было хорошо, пока парень не схлестнулся с преподавателем. Посчитав, что профессор к нему предвзято относится, поставив очередной неуд по предмету, Денис, считавший, что ему можно всё, явился в пьяном виде на лекцию и в прямом смысле начал дебоширить. Открыв дверь с ноги, парень сходу начал оскорблять профессора, выставляя себя королём вселенной, а педагога — жалкой пешкой, которая не достойна целовать его ноги, не то что обучать. На все замечания лектора немедленно покинуть аудиторию Денис лишь громко рассмеялся. Не выдержав такого хамского поведения от студента, профессор отправился на кафедру и доложил обо всём начальству. Пока он вёл диалог с главой факультета, Денис, чувствуя свою безнаказанность, вместо того чтобы занять своё место, начал разносить кабинет на глазах у одногруппников. Обратившись к ним с вопросом: «Хотят ли они увидеть шоу» — и получив в ответ одобрительное улюлюканье, под активные съёмки на всевозможные телефоны, Денис для начала с силой пнул стул, и тот тут же упал на бок. Но на этом парень не остановился. Войдя в раж, Денис одним махом смахнул с кафедры вещи профессора, а затем вновь обратился к группе. Не найдя, что ещё можно сломать, парень не придумал ничего проще, как проверить на прочность плазменный экран, висевший в аудитории для просмотра слайдов. Подхватив с пола стул, который он недавно пнул, Денис размахнулся и со всей силы ударил по экрану. Тот в мгновение ока покрылся огромной вмятиной посередине, от которой медленно, в разные стороны, стали расползаться трещины, образуя паутину. Выплеснув пар, парень на несколько секунд замер, пытаясь определить масштабы своей неконтролируемой агрессии, и тут-то его и застали. Вопрос об отчислении возник сразу, и никакие связи семьи не смогли этому помешать. Отцу Дениса в этот же день выставили счёт за испорченное имущество и попросили забрать сына из университета. Как же тогда был зол Аркадий! Мужчина метал громы и молнии, готовый испепелять взглядом всё в округе. Сутки потребовались Набутову-старшему, чтобы принять взвешенное решение. Сначала мужчина хотел перевести сына в другой университет, также за границей, но немного подумав, решил вернуть домой. В конце концов, и в России есть институты, чтобы получать достойное образование. — Да ладно, — снова холодно ответил Денис, вальяжно раскинувшись на стуле и широко расставив ноги, всем своим видом изображая безразличие. — Мне абсолютно пофиг, где протирать штаны — здесь или за границей. Так что, бать, really, без обид, — произнёс парень, и в его голосе наконец промелькнули нотки потепления. Выполнив приветственную функцию, Денис больше не стал отвлекать отца от работы и, коротко попрощавшись, направился к себе. Спальня парня была такой же, как пару месяцев назад, когда он был здесь в последний раз. Идеальный порядок, чёткая лаконичность и дизайнерская роскошь сквозили в каждом миллиметре интерьера. Окинув комнату беглым взглядом, Денис прямиком направился к своему любимому чёрному кожаному дивану и сразу же уселся на него, вальяжно закинув ногу на ногу. Диван незамедлительно скрипнул под ним, подтверждая свою подлинность. Достав из кармана телефон, парень зашёл в мессенджер и написал одному из лучших друзей, что он вернулся и их банда снова в строю. — Бро, да это лучшая новость за последние несколько дней, — практически сразу прилетел ответ, а следом за ним — ещё одно сообщение. — Го отмечать встречу. В ответ Денис отправил короткий смайлик в виде знака «окей», что означало согласие, и, ухмыльнувшись своим мыслям, пошёл собираться. А спустя несколько часов парковал свой новый Bugatti возле одного из самых пафосных клубов в центре города, обмениваясь дружескими приветствиями с друзьями. То, что Машка выберет для празднования своего дня рождения какой-нибудь пафосный клуб, я не сомневалась, но чтобы настолько… Это был, наверное, самый дорогой и пафосный клуб Петербурга, куда даже не всегда пускали элиту, судя по рассказам других студентов. Как Маше удалось снять его в аренду, я пока не знала, но догадывалась. Всё же иметь маму-блогера с миллионной аудиторией — это вам не хухры-мухры. Самая настоящая медийная личность: наверняка она пообещала им какую-нибудь выгодную коллаборацию. Показав приглашение, я прямиком направилась внутрь, где по глазам тут же ударил ослепительный свет стробоскопов, а уши заложило с непривычки от клубных битов, разносившихся повсюду. Но не успела я прийти в себя и хоть немного осмотреться, как непонятно откуда выскочила Машка и моментально кинулась мне на шею. — Мила, мы только тебя и ждём, — радостно верещала подруга, сжимая меня в объятиях. Когда с объятиями было покончено, она отошла на пару шагов и просканировала меня взглядом. — Ты так клёво выглядишь, — вынесла свой вердикт подруга, продолжая счастливо улыбаться. — Спасибо, — я улыбнулась в ответ. — Но тебе-то мне точно не сравниться, ты сегодня просто неотразима, — поспешила сделать ответный комплимент подруге. Маша сегодня действительно выглядела как принцесса. Оно и понятно, ведь именно она является главной звездой вечера. На моей подруге было нежно-голубое блестящее платье на тонких бретельках, с большим разрезом до бедра, идеально сидящее по фигуре. Волосы, которые она обычно носила распущенными, были собраны в незамысловатую причёску, красиво оголяя шею и делая её визуально длиннее и тоньше. Ну и завершением образа был макияж, чуть более яркий, чем обычно. — С днём рождения, — вновь произнесла я, протягивая подруге небольшой букет из кремовых лилий — между прочим, её любимых цветов — и небольшой бумажный пакет, где лежал подарок. Цветы я заказала заранее, а сейчас просто забрала их, попросив таксиста немного подождать возле флористического магазинчика. — Мил, ну зачем? — тут же растерянно произнесла подруга, забирая букет и пакет. — Я же говорила, ничего не нужно, — Маша явно чувствовала вину за то, что мне пришлось потратиться, прекрасно зная моё финансовое положение. — Ты сначала посмотри, что там, — кивнула я на пакет, всё так же продолжая улыбаться и начав постепенно двигаться в сторону столика, к которому меня уже вела Маша. Подруга последовала моему совету. Подведя меня к большому длинному столу, который состоял из нескольких маленьких, аккуратно соединённых между собой для удобства общения, она достала из пакета небольшую коробочку и начала её открывать. Тем временем я коротко обменивалась приветствиями с Машиными родственниками. В основном здесь были немногочисленные тёти и дяди, бабушки и дедушки, другие родственники и самые близкие друзья подруги. Остальной контингент, как мне сообщила накануне Маша, должен был подтянуться ближе к полуночи, когда старшее поколение разъедется по домам. — Ты что, пригласила весь универ? — с ужасом воскликнула я тогда. — Ну, не весь, — тут же отмахнулась Маша, — но большая половина придёт точно. К тому же в их приглашении написано «плюс один», а значит, каждый придёт с кем-то ещё. — Мань, зачем тебе столько гостей? К тому же некоторых ты наверняка даже не знаешь? — снова поинтересовалась я. Кстати, называть Машу Маней разрешалось только самым близким людям, и я входила в их число. — Мил, я уже говорила предкам и теперь скажу тебе: восемнадцать лет бывает раз в жизни, поэтому вступление во взрослую жизнь я хочу отметить с размахом. Как количество гостей может повлиять на воспоминания, я, конечно, не знала, но спорить с подругой не стала, как и выяснять, сколько денег это будет стоить. Скорее всего, сумма настолько запредельная, что знай я её, мне бы стало дурно. Нет, я, конечно, могла попытаться отговорить подругу от таких баснословных трат и уговорить её потратить всё это на благотворительность, но кто я такая? Это деньги её семьи, и только они могут ими распоряжаться. Маша, кстати, не раз предлагала мне помощь, но я принципиально отказывалась, потому что не хотела, чтобы все считали, будто я дружу с ней только из-за денег. Тем временем Маша уже расправилась с упаковкой и, взглянув на подарок, радостно воскликнула, кидаясь мне на шею и не в силах сдержать слёзы умиления: — Мила, это лучший подарок! — Рада, что тебе понравилось, — я снова обняла подругу в ответ, и нас тут же сфотографировал нанятый на праздник фотограф. Парнишка попросил потом ещё несколько секунд попозировать, чтобы запечатлеть такой радостный момент, а потом, довольный результатом, дал нам отбой. После этого мы тут же уселись за стол. — Так, не реветь, — чуть улыбнувшись, снова произнесла я, когда Маша вновь пустила слезу, пролистывая мой самодельный альбом. — А то весь макияж насмарку. — Идёт, — Маня тоже чуть улыбнулась в ответ, начав махать руками, чтобы высушить слёзы. — Так, девочки, успокаиваемся, — не выдержал отец Маши, обращаясь к нам, а следом и вовсе привстал, держа бокал в руке и намереваясь сказать тост. Пока он собирался с духом, у Маши как раз было несколько секунд, чтобы положить альбом обратно в пакет и отложить его в сторону. — Мария, — наконец начал свою торжественную речь мужчина, заставив всех присутствующих обратить на него внимание после того, как в зале наступила абсолютная тишина, нарушаемая только его голосом. — Дочка, — продолжал говорить мужчина, — кажется, только вчера я забирал тебя вместе с мамой из роддома, а уже сегодня ты празднуешь своё совершеннолетие. Как же быстро летит время! — Мужчина глубоко вздохнул, видимо, от распирающих его чувств. Я впервые заметила, как у него чуть дрожит голос, а на глаза, кажется, навернулись слёзы, но он старался не подавать вида. Всё же негоже солидному мужчине проявлять такую сентиментальность на глазах у окружающих, пусть и близких родственников. А вот мама Маши не сдерживала эмоций и аккуратно вытирала слёзы салфеткой, чтобы не размазать макияж. — Дочь, — вновь повторился Виктор Васильевич, папа Маши. — В этот замечательный день мы с твоей мамой желаем тебе оставаться такой же замечательной, красивой и милой принцессой и обязательно встретить своего принца. Маша, как и я, тоже ни с кем не встречалась. — Ага, как же, — чуть наклонившись к моему уху, зашептала подруга, краем глаза продолжая следить за отцом. — Встретишь тут принца, если мой папочка самолично в радиусе ста километров распугал всех потенциальных кавалеров. — Он просто о тебе заботится, — также шёпотом ответила я в защиту Машиного отца, но только вызвала у неё лёгкий смешок. Мы обе прекрасно знали, как Виктор Васильевич ревностно оберегает свою ненаглядную принцессу, и как только на горизонте появляется потенциальный ухажёр, буквально на следующий день его словно смывает волнами цунами. А Виктор Васильевич тем временем уже закончил свою поздравительную речь и, произнеся в конце: «Поздравляю!» — начал дружно со всеми чокаться бокалами. По залу тут же, одновременно со всех сторон, раздались громкие возгласы поздравления, звон хрусталя и звук отодвигающихся стульев. Гости предпочитали поздравлять именинницу стоя. Когда с тостом было покончено и гости пригубили напитки, Виктор Васильевич подошёл к дочери, поочерёдно поцеловал её в щёки, а затем крепко обнял. То же самое с дочерью проделала и её мама. — Ну а теперь настало время нашего с папой подарка, — выпуская дочку из объятий и вытирая слёзы, произнесла мама девушки. — Дорогой, — обратилась женщина к мужу. Мужчина не заставил просить себя дважды. Ещё раз подметив, что его ненаглядная принцесса теперь официально стала взрослой, он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку и протянул её Маше. — Что это? — сгорая от любопытства и принимая подарок, поинтересовалась подруга. — То, без чего в современных реалиях не обойтись, — улыбаясь, ответила женщина, предвкушая реакцию дочери. — Да ладно! Серьёзно! — тут же воскликнула Маня, кажется, не веря в происходящее, но в ту же секунду начала прыгать от восторга, сжимая подарок в руках после того, как вскрыла коробочку. Подарком оказались ключи от машины, и именно той, о которой давно мечтала подруга, — белоснежного Porsche. — Вау! Супер! Мам, пап, вы лучшие! — спустя пару минут продолжала восклицать Маша, трогая капот своей красавицы и заглядывая внутрь через стёкла после того, как узнала, что машину сейчас подогнали к главному входу. Все дружной гурьбой вывалились на улицу во главе с именинницей, чтобы оценить подарок. — Мам, пап, спасибо, — уже более спокойно произнесла Мария, глаза которой были наполнены слезами счастья. Она обнимала родителей за шеи двумя руками, прижимаясь к ним всем корпусом. — Главное правило — ездить аккуратно и не нарушать ПДД, — давал наставления Машин отец, когда она вновь переключилась на свою машину. Но девушка его не слышала, она была настолько поглощена эйфорией, что все слова пропускала мимо ушей. Позже отец Маши сообщил, что сегодня домой её отвезёт водитель, так как девушка будет употреблять алкоголь, а в будущем она сможет передвигаться самостоятельно. Моя подруга совсем недавно сдала на права. Немного придя в себя, Маша попросила фотографа сделать парочку фото рядом с её новой машиной, а когда фотосессия со всей компанией была окончена, опять вернулась в зал, где продолжилось веселье. Но настоящее веселье началось позже, когда старшее поколение, дав последние наставления, уехало, а к клубу начала подтягиваться молодёжь.