Шелкопряд

Шпага Беккета со звоном прокатилась по разбитым булыжникам. Джеймс замер, преодолевая инерцию прежде, чем его клинок бы рассёк Беккету в лучшем случае рукав. Победа не была неожиданной – за прошедшие годы они не раз превращали руины в тренировочный зал, и, если только Беккет не был настроен слишком решительно, чтобы позволить такой мелочи как недостаток опыта и таланта ему помешать, Джеймс как правило одерживал верх. Но никогда это не девалось легко. И этот раз не стал исключением: мышцы горели, под рубашкой щипало царапины, щёку стягивала подсыхающая струйка крови, и Джеймс подозревал, что выглядит сейчас совершенно по-пиратски встрёпанно и даже не оскорбился бы, если б ему это озвучили. Вот Беккет каким-то образом умудрялся выглядеть лишь слегка неидеально – чуть выбившаяся прядь, чуть ярче цвет лица, чуть холоднее глаза. Он не любил проигрывать, скорее даже ненавидел, но ради практики (и, Джеймсу хотелось верить, что ради разнообразия их совместного времяпрепровождения тоже) терпел. По крайней мере, пока не находил удобного повода выплеснуть своё недовольство в максимально удовлетворительной форме. Поэтому Джеймс давно взял за правило никак не комментировать ни ход, ни результат, и сейчас просто отступил назад и пошёл поднимать его шпагу. Домой возвращались в молчании, чему способствовал и пронизывающий ветер с моря, отнимающий всякое желание затягивать пребывание на улице болтовнёй. Хотелось поскорее оказаться в тепле, залезть в горячую ванну и не вылезать до весны; или хотя бы до завтрака. И всё же, когда они спустились с утёса и пошли в обход гавани, Джеймс невольно задержал шаг, любуясь "Эйреной". Среди скромных рыбацких лодок и массивных угольных судов она даже со спущенными парусами выделялась как чайка в стае ворон, светлая и стремительная, словно готовая сорваться с места в любой момент, не дожидаясь капитана. И всё же она ждала его – тихо, терпеливо, как самая преданная подруга, – и вдруг Джеймсу захотелось оказаться на палубе. Даже не плыть никуда, просто ощутить, как она качнётся под ногами. – Вскоре вы воссоединитесь, – он замер, услышав спокойный голос Беккета. – Мне нужно быть в Коннектикуте к весне. Джеймс обернулся к нему в полном недоумении. – Коннектикут? Могу я узнать, зачем вам туда понадобилось? – По прибытию узнаете, – сказал Беккет и пошёл дальше. Джеймс бросил на "Эйрену" последний взгляд и поспешил за ним, теряясь в догадках. До сих пор география всех деловых поездок Беккета не выходила за пределы лондонского графства; для всего остального существовали почта, доверенные лица, Кейтлин и сам Джеймс. О том, чтобы даже просто выйти в море, речи не заходило, и, признаться, Джеймс подозревал, что Беккет попросту опасается вновь контактировать со стихией, власть над которой однажды была в его руках. А теперь, внезапно, Коннектикут. Минимум месяц в плавании, ещё и не в самое благоприятное время года. Невольно закрадывалось чувство, что он пропустил что-то важное, и это было... неприятно. Не то чтобы Беккет был обязан перед ним отчитываться, конечно. Но Джеймс слишком хорошо знал, о каких вещах и как непринуждённо умеет умалчивать этот человек. Пальцы Беккета, даже сквозь мундир ледяные, легли ему на локоть. – Капитан Норрингтон, отставить думать. – Я ничего не говорил. – Вы думали. – Насколько мне известно, это не запрещено. – Нет, – спокойно сказал Беккет. – Но в вашем случае избыточно. Джеймс бросил на него мрачный взгляд. – Действительно, что это я. Думать – это ваша задача, а моя строем ходить. – Вы знаете, что это не так. – Я – знаю. – Джеймс. – Да, лорд Беккет? Пальцы на его локте сжались чуть сильнее. – Не ведите себя как Джек Воробей. Джеймс аж с шага сбился. – Прошу прощения?? – Не напрашивайтесь на признание ваших достоинств путём провокации. Джеймс стиснул челюсти, борясь с острым приступом желания развернуться и развернуть Беккета обратно к руинам и донести свою точку зрения наглядно. – Я, – наконец сказал он, – ни на что не напрашиваюсь. Я выражаю своё недовольство тем, что вы что-то от меня скрываете. Снова. – Джеймс, – Беккет сменил тон на обволакивающую мягкость, – разве мои действия когда-либо шли вам во вред? – Дело не в этом. – В чём же? – В том, – сказал Джеймс, – что я в состоянии сам решить, что мне вредно, а что нет. И, без лишней аккуратности стряхнув руку Беккета, прибавил шаг.