Шелкопряд

Дверь бесшумно открылась и закрылась. Лёгкие шаги пересекли комнату и остановились у кровати. Чуть прогнулся матрас. Щеки коснулись прохладные мягкие губы. Джеймс не шевельнулся, хотя хотелось. Ответить, обнять и ближайшие часа три не думать ни о чём. Но это бы означало, что инцидент исчерпан, а он не был. Беккет остановился. Отстранился. И сделал то, чего Джеймс не ожидал вообще. – Что я сделал не так? – спросил Беккет. Глаза Джеймса распахнулись сами собой, хоть в комнате и было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Потому что это не был вопрос лорда Беккета, вице-президента Ост-индской компании. Это даже не был вопрос Катлера Беккета, перспективного предпринимателя. Это был вопрос человека за запертой изнутри дверью, который не знает, как вести себя с людьми, которым не уполномочен приказывать, и боится их. Собственные переживания разом показались надуманными и чрезмерными, и Джеймсу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не рассыпаться извинениями и уверениями, что всё в порядке. Это всё ещё был Беккет, в конце концов. Наличие уязвимых точек не делало его слабее – оно делало его опаснее. Но, будь Джеймс проклят, если он понимал, как ответить на вопрос, поставленный таким образом. – Вы действительно не понимаете? – спросил он, просто чтобы не молчать как дурак. – Не совсем, – серьёзно ответил Беккет. – Я уяснил, что вас задел факт сокрытия мной информации, но не понимаю, почему. Прежде вас это не беспокоило. – Прежде вы не срывались внезапно из дома за океан. – Строго говоря, это не "внезапно"... – Тем более, – Джеймс невольно повысил голос. – У вас снова какие-то грандиозные планы, в которые вы не считаете нужным меня посвятить, однако требуете участвовать. Я так не могу, понимаете? Капитан, чёрт возьми, должен знать, не только куда ведёт корабль, но и с какой целью! – Ах, вот в чём дело... – в голосе Беккета явственно слышалось, что он начинает улыбаться. Джеймс устало закатил глаза: – Рад, что вы всё поняли. Не сочтите за труд и мне истолковать, будьте любезны. Беккет вновь склонился над ним, опираясь ладонями на плечи, окружая собой. – Вы переросли роль простого исполнителя, Джеймс, – вкрадчиво произнёс он. – Прежде вам было в ней комфортно, поскольку сам вы не знали, что делать со своей жизнью. Но теперь вы прочно стоите на ногах и чувствуете в себе силу претендовать на большее. А я этого не заметил. Джеймс помедлил, обдумывая. Вообще-то звучало довольно похоже на правду. Но... – Вы не заметили не только это. Беккет замер. – Да? Что же ещё? – То, – Джеймс перехватил его за плечи и перевернулся, подминая Беккета под себя; тот дёрнулся, но сопротивления не оказал, – что вы не чужой мне человек. И если в вашей жизни что-то происходит, я хочу об этом знать. – Если в этом будет необходимость, я... – Катлер, – Джеймс уронил голову ему на плечо. – Это так не работает. Ну, считайте, что необходимость существует по умолчанию! – Это обязательное условие? – Да! Беккет замолчал. Это не было его коронное ледяное молчание, когда он зол – нет, всего лишь глубокая задумчивость. Тело оставалось расслабленным, пальцы рассеянно прослеживали складки рубашки Джеймса, и, вероятно, это был не самый подходящий момент, чтобы в полной мере осознать диспозицию, в которой они находились, и тот факт, что Беккет это позволяет... – Я вас услышал, – сквозь шум лихорадочных мыслей донёсся до него голос Беккета, совершенно, возмутительно спокойный. – И приму ваши пожелания к сведению. Джеймс поднял голову. – Это всё, на что я могу рассчитывать? – Да. Что ж, это всё ещё был Беккет. – Чёрт с вами, – вздохнул Джеймс. – Но учтите, что про Коннектикут я не желаю, а настаиваю, чтобы вы рассказали. – "Настаиваете". – Именно. – Твёрдо? – Да. Беккет тихо усмехнулся. – Покажите, насколько. Джеймсу потребовалась секунда, чтобы уловить подтекст, и ещё несколько, чтобы уверовать, что ему не кажется. Поскольку это было... мягко говоря, неожиданно. Но Джеймс бы солгал, сказав, что предложение его не заинтересовало. Но, учитывая контекст, в котором оно поступило... – Катлер, вы уверены? В смысле, если вы хотите – это одно дело, но если вы пытаетесь меня таким образом отвлечь или... – Боже правый, – судя по тихому хлопку, Беккет стукнулся затылком о подушку. – Джеймс, из всего, о чём вы могли бы беспокоиться, добровольность моего согласия в списке идёт последним. – Возможно. Но я должен был спросить. – Вы это сделали. – Но вы не ответили. – И это меня называют нудным... Да. Да, Джеймс, я этого хочу. Это достаточно, чтобы успокоить вашу совесть? – Достаточно. Благодарю. ...продолжение разговора, конечно, всё равно пришлось отложить до утра, и то Джеймс сомневался, что Беккет будет в состоянии говорить, и, возможно, это всё-таки было частью плана... Но Джеймс отказывался верить, что можно быть таким громким неискренне.