Пепел наших грехов

Лина, Марьяна и Виктория под ручку поспешили из бара к недавно заказанному такси, пожелав парням хорошего вечера. Олег хотел было предложить Саше поехать домой вместе, на такси, которое учтиво заказал и оплатил Влад, однако старший, узнав, кто душевно оказал помощь, напрочь отказался, оставшись допивать виски вместе с Димой. Выглядел этот неприметный спор примерно таковым образом: —Сам вызвал такси? — Саша, в усмерть пьяный, накинул руку на плечи Дмитрия, расплывающегося в глупой улыбке такого же бестолкового, совершенно неразумного на олегов взгляд расслабления от не малого количества выпитого пива. Глаза у обоих—сплошь нетрезвая пелена, и Олег раздражённо выдохнул. —Какая разница? Просто поехали домой, Саш! —Кто, спрашиваю, блять, вызвал такси? — не унимался Александр, догадливо хмыкнув.—Твой новоиспечённый дружок? —Боже… Иногда ты такой долбоёб, Саша, — ответил Олег, решив, что слово «невыносим» слишком слабое для описания всего абсурда ситуации.—Да, Влад вызвал мне такси, ведь мой старший брат не в состоянии даже со стула встать, — в голосе Шепса скрипела злость, которую он не знал, куда подавать, наблюдая за легкомысленным смехом Саши и Димы. —Пиздуй тогда, раз я такой хуёвый брат, — усмехнулся Александр, махнув рукой. И Олежка действительно ушёл. Сорвался, вспылил, поддался эмоциям—трактовать можно как угодно, но возвращаться и ждать, пока старший брат навеселиться, он явно не собирался. Возможно, впервые он не стал терпеть подобного к себе отношения, хотя все годы их с Сашей совместной жизни—то бишь всю жизнь—он был готов почитать Александра, словно идола, и взаправду во всём ему потакал. Впрочем, не сильно то Олежка и расстроился, сделав свой выбор: к нему подъехала чёрная лакированная машина, чистая, точно человеческая слеза, и первая мысль, что посетила молодого медиума, была о том, что Влад, наверное, побеспокоился не только о том, чтобы Олег прибыл домой в безопасности, но ещё и о его комфорте. А садясь в такси, Шепс окончательно в этом убедился: внутри этой машины—чёрный бархат полумрака. Кожа не блестит, она матовая и теплая на ощупь, будто её только что обработали воском. Ковролин на полу настолько густой и чистый, что шаги тонут в нем беззвучно. В салоне царит порядок, и Олегу впервые за этот беспокойный вечер удаётся умиротворённо вздохнуть. Водителем оказался мужчина средних лет, улыбчивый, но немного уставший. Он поприветствовал Олежку и тронулся с места, затем не говоря ни слова во время поездки, и благодаря этой тишине Шепс мог сполна погрузиться в свои мысли. А там, в его голове, было слишком много мандража, что охватывал тело невидимой для всего внешнего мира дрожью, которая позволяла Олегу плясать на собственном страхе. «Позвони мне, Олег». Он действительно сказал это. Вроде бы, откуда у Олега это предвкушение и невероятное волнение перед обыкновенным звонком? Ведь он всегда отзванился Саше в любых ситуациях: приехал куда-либо—позвонил Саше; уехал—позвонил Саше; пообедал где-либо, кроме дома—позвонил Саше; не пообедал—тоже звонок Саше, и так обыденная вереница телефонных переговоров по всякому поводу. Но Влад сказал это не для того, чтобы установить над Олегом какой-то контроль, какую цель всегда преследовал Александр. Слова были просьбой. Удостовериться, что Шепс действительно в добром здравии доехал до дома, и эту разницу медиум почувствовал сразу же. Олег, обдумывая эту мысль, глядел на пролетающие огни спящего города за окном. И нежная улыбка невольно расползалась по губам. Казалось, дома, в своей обстановке, он обязательно должен был успокоиться, но при одном взгляде на телефон прежнее предвкушение одолевало Олега новыми волнами. Он нашёл номер Влада без особых проблем. На аватарке Череватого была, Олег не побоялся этой мысли, культовая чёрно-белая фотография с этой невообразимой улыбкой, по которой чернокнижника можно было узнать издалека. Может, это единственная фотография, описывающая саму сущность Влада—задор, игривость, сексуальность, подаренная самим дьяволом, которая не перечила радости и неизменной доброте. Что-то слишком живое гремело во Владе ужасающей смесью, которая выражалась в одной только улыбке, не говоря уже о личностных чертах и других характеристиках. Разум Олега превратился в белую горячку. Пульс грохотал в висках настолько сильно, что заглушал даже эти помыслы.Он лихорадочно прокручивал заготовленную речь, но она рассыпалась в труху, как только палец коснулся вызова. Это было похоже на сумасшествие: его колотило так, будто на улице стоял лютый мороз, хотя в комнате было жарко. Сладость этого мгновения граничила с пыткой—Шепсу одновременно хотелось, чтобы это длилось вечность и чтобы всё уже закончилось. И закончилось это тогда, когда Олежка услышал в знакомом голосе по ту сторону трубки сухость хрипоты и мягкость тёплого дыхания. —Да? Доехал, Олег? Череватый был дома: курил в открытое окно на балконе, стряхивая пепел в стеклянную баночку из-под какого-то джема. По дороге он успел купить новую пачку сигарет и так же лихорадочно, как и Олег, ждал этого звонка. «Позвонит? Но он не должен звонить… Вдруг я действительно его смутил этим? Бля, да чего я переживаю… Захочет позвонит, не захочет—хуй с этим всем. Но если всё-таки позвонит… Боже», — во Владе, казалось, боролись эти две личности—вечный похуист и человек, одержимый редкостной тварью под кличкой «Тревога». Но Олежка позвонил. И у Влада точно свалился непреподъёмный груз с плеч, стоило услышать этот почти мурлыкающий, по обыкновению нежный голос Олега. Влад почему-то хотел, чтобы этот голос стал ему родным. —Доехал, — прошептал Шепс, ложась на кровать. Он перевернулся на живот, зачем-то разглядывая узоры на пледе. Сердце ещё колыхалось, словно делая оборот от лёгких до рёбер, только ныне от чего-то такого приятного, чего Олег не мог разобрать. —Спасибо тебе ещё раз. И извини, что так убежал от тебя, — едва слышно произнёс он, и Владислав расцвёл в улыбке, делая очередную затяжку. —Спокойно доехал? Санька не выступал? —Да как же, — усмехнулся Олег.— «Ты сам заказал такси или это твой новоиспечённый дружок?» —Шепс изображал истеричный голос брата настолько правдоподобно, что Влад закашлялся от смеха.—Ну серьёзно! В итоге, я просто ушёл. Чем старше Саша становится, тем больше он похож на старого ворчуна…—бормотал Олежка, поджав губы. А Влад, устремив взгляд в ночное небо, не имевшее ни единой звезды сегодня, почему отчётливо представлял Олега. То, как он лежит, робко жалуясь на ворчливость старшего брата, вырисовывая незримые узоры пальцем. И от чего-то… чернокнижнику стало так тепло и легко на душе, что он мог бы взлететь на этом табачном дыме куда-то к луне. —Влад, — позвал Олег, прислушиваясь к его дыханию в телефоне. —М-м? —Следующее испытание ведь у тебя? —Да, завтра уже поеду, — ответил Влад, облизнув губы.—Если верить Башарову, снова ненормальный дом в какой-то деревне. —Я помню слова Райдос в гремёрке, —вдруг начал Олег, невольно хмурясь.—И я не согласен с ней. Ну, в том, что ты не сможешь быть им достойным противником. Знаешь, что? — Шепс включил своего внутреннего психолога, собираясь подбодрить Череватого, и н был так мил в своей поддержке, что чернокнижник едва ли мог сдержать улыбку.—Разъеби нахуй всех. Знаю, с тобой Димас и Саша едут. Похуй. Просто докажи, что ты способен. —Я для этого и пришёл, — прошептал Влад как-то глухо, потушив сигарету о пепельницу.—Доказать. Олег кивнул так, будто Влад мог это увидеть, и был рад такому настрою чернокнижника. —Сделай всё настолько хорошо, чтобы… Чтобы я поставил тебе «10» в готзале, понял? —Нихуя ты планку задрал, —посмеялся Череватый.—Ради твоей десятки мне нужно будет всё кладбище языком вылизать. —Не всё уж так критично! —отозвался Олег с притворной строгостью, хотя сам посмеивался в изгиб локтя. А Влад задумался. Даже если он действительно получит заветную десять от Олега Шепса… Это будет личной маленькой победой или победой настолько большой, что ни о чём ином Влад даже не задумается. Череватый не размышлял о том, что им управляло в ту секунду, как он предложил подобное. Быть может, бесы попутали? Быть может, они нашептали ему правила некой игры, в которую, Влад надеялся, понравится играть и ему и Олегу. Разумеется, бесовской азарт течёт во Владе вместе с кровью, однако в этом предложении было что-то личное, вызывающее необратимый трепет и почти сердечную боль. —А если я отработаю так, что даже ты поставишь мне «10», — начал Влад, стараясь удержать отголоски сладостного томления и дрожи в голосе.—Могу я пригласить тебя на свидание? «Конченный придурок», — прошипело что-то внутри черепа, и Влад инстинктивно сжал челюсть.— «Свидание? Не деловая встреча, не посиделки в баре… Свидание? Бля, ну и сказанул…» Олег застыл, совершенно не поверив собственным ушам. В один миг он подумал, что ему почудилось, и Влад не мог сказать такого. Возможно, это Олежка просто очень устал, и слышится ему всякое… Однако Влад, тихо постукивая пальцами по подоконнику, словно черти дёргали его за тонкие нервы, точно ожидал хоть какого-то ответа, и услышать олегов отказ было бы не так страшно, чем то, что Череватый уже успел надумать. К примеру, Олег мог спокойно окрестить его идиотом, бросить трубку и заблокировать. Тогда миф об их вражде точно был бы подтверждён. Но Шепс поступил с точностью наоборот. Не растерялся и прошептал выжидающе: —Предлагаешь поспорить? Влад сглотнул. —Да. Давай на спор. Если отработаю на твою десятку, идёшь со мной на свидание, — Череватый со стыдом понимал, что дрожит не только сердце, но ещё и пальцы.—Куда угодно. —Согласен, — быстро ответил Олег, не давая себе никакой лишней секунды для раздумий. Будь что будет. Он, собственно говоря, не против такого расклада событий. —Только не ставь высший балл специально, — усмехнулся Влад, думая лишь о том, как бы не начать кружится с воздухом от радости. —Не дождёшься, — ответил Олег с улыбкой.—Я всегда ставлю заслуженные оценки. —Верю. —Тогда… Доброй ночи? —Доброй ночи. Олег. Алех.

***

Спустя час тщетных попыток дозвониться до Саши или Димы, Олег бросил это дело и лёг обратно в кровать, дабы предпринять попытки уснуть. В его сердце часто метались тревога за брата и тяжкая вина за содеянное. Всё это время Олег прокручивал в мыслях их последний с Сашей разговор и был готов колотить себя по лбу, ибо оставил брата, ушёл, не стал ждать около входа или сидя рядом с ним на диване. Но поглядеть на ситуацию с другой стороны: Дима, будучи в отвратительном состоянии, едва ли понимал, что творит, и если бы Олежка остался в баре вместе с ними, не факт, что Матвеев не стал бы приставать вновь. И что бы тогда Шепсу делать? Саша слишком сонлив, когда пьян, может просто завалиться спать и не противостоять тому, что творит татуировщик, а сам Олег прямо цепенеет от ужаса, когда тот кладёт руку на его колено, голодно слизывая алкоголь с губ. Пусть и хотелось ударить Матвеева с невиданной злостью, Шепс не мог и пошевелиться. Всё это так осточертело, что Олег невольно вздрогнул. Но не только от одних этих воспоминаний, а ещё и от громкого и неустойчивого стука в дверь. —Олег! —кричал голос Саши, смешиваемый со смехом Дмитрия.—Олег, открой! Посыпались стуки, и Олежка вскочил с кровати, побежал в коридор, включив свет. Он невольно поморщился от непривычного после дрёмы освещения и увидел стоящих на пороге брата и друга. Саша, опираясь о дверной косяк, хлыстал остатки виски на дне стеклянной бутылки из горла, видимо, купив её по дороге домой в круглосуточном магазине, а Дима, слабо удерживая старшего от падения, создавал лишь некую иллюзию его безопасности и улыбался, оглядывая мутным взглядом удивлённого Олежку. —Что ж ты так набухался, —пробормотал Олег под нос, крепко схватив Александра за плечи, когда тот заплёлся в собственных ногах, гарантируя упасть на пол. Взгляд его метнулся к Диме, который молча, точно что-то выискивая, не отрывал от младшего из Шепсов глаз.—Спасибо, Дим. —Тебе идёт эта футболка, —прохрипел Матвеев, и после этих слов, произнесённых с неприлично очевидным подтекстом, Олег вспомнил, что не надевал даже шорт, выбрав для сна обычные боксеры и эту несчастную чёрную футболку. Олега лихорадочно затрясло, но ватное сашино тело накрыло его полностью, не предоставляя возможности выбраться, успокоиться. —Иди отсюда, — сорванно прошептал Олег, пытаясь дотянуться рукой до дверной ручки. —Не пожелаешь удачи на завтрашнем испытании, милый?—пролепетал Дима, чувствуя, как тело вновь окутывает жар, шедший прямо из крови, при виде замешательства и гнева на лице Олега. —Иди, блять, проспись, —произнёс Олег сквозь сжатые зубы, когда Саша, шатаясь, плюхнулся на пол, пролив на ковёр янтарную жидкость, что оставалась на донышке бутылки. —Ну Олеж…—проскулил Матвеев, прижавшись щекой к стене. —Отъебись, я говорю, —Олег не сильно толкнул Диму в плечо, вытолкнув в подъезд, и наконец закрыл дверь прямо перед его лицом.

***

Утро прошло без особой спешки. Олег рано встал, принявшись будить Александра и поить его горстью таблеток—от тошноты, похмелья и множества других последствий его умопомрачительного отдыха. Олежка всё бубнил под нос, выражая искреннее негодование: и как можно было напиться до той степени, что едва соображаешь, где и с кем находишься, когда на носу съёмки испытания? Впрочем, Саша, смеясь и потирая ушибленную ягодицу после падения на пол, отвечал: «Расслабиться перед испытанием это первое дело для медиума. Вот увидишь, я буду лучше всех», на что Олег, конечно, отвечал, что у него нет сомнений по этому поводу. Всю дорогу до готического дворца его робко сопровождало ожидание чего-то невероятного—предвкушение встречи с Владом, что теснилось где-то в уголке микроавтобуса, но на самом деле заполняло собой весь воздух. Да так, что Олежке стало душно по приезду ко дворцу. Съёмки зрительских оценок прошли более-менее спокойно. Всё, как обычно. Только перед тем, как встать солдатиком пред камерами, Олег обвёл взглядом Матвеева, который с горе видом на лице тёр пальцами лоб, видимо надеясь избавиться от головной боли. Как оказалось, он не помнил добрую половину вчерашнего вечера, если верить словам Райдос. Но ничего другого Олег и не ожидал услышать. Вероятно, единственное, что его не раздражало по утру, так это случайное столкновение с Владом, который выходил из гримёрки. Он был в тёмно-сером свитере, улыбнулся Олегу не обыкновенной своей улыбкой, а иной—более нежной, смущённой, и это было заметно даже стоящей поодаль Лине. —Готовился? — спросил Олег тихо. —С пяти часов на кладбище, —прошептал Влад в ответ, пряча руки в карманы брюк. Шепс, словно бы почувствовав взгляд Джебисашвили спиной, коротко кивнул, с силой пытаясь оторвать взгляд от Влада и развернуться. Череватый ещё с несколько секунд глядел в спину уходящему в зал Олегу, безвольно думая, от чего он такой красивый сегодня. Или он был красив всегда, а Влад просто старательно игнорировал мысль о том, что замечает во внешности Олега каждую изменившуюся деталь—новые кольца или кофта, другая причёска, более уставшие глаза или серость кожи. Чернокнижник уже был научен различать запахи, присущие младшему Шепсу—от не сладких фруктов до рьяной копоти, что говорила о нескольких часах, проведённых за ритуалами. Вполне логичным вопросом в голове Череватого задавалась только нечисть: «Забыл, как он хотел тебе ебало набить?»

***

—На новое испытание отправляются… Третий или четвёртый дубль. В готзале духота; Коля включает кондиционер—ему важно окончить эту сцену как можно идеальнее, а Марат всё никак не соберётся с мыслями, перечитывая свои заученные слова на листке. —Сейчас и сдохну, — жаловался Саша, хватаясь за бок, и облокачивался на Викторию, которая уже не знала, куда деться. —Сашка, отстань, клянусь, въебу! —возмущалась Райдос, толкая Шепса в плечи, от чего тот показательно морщился.—Меньше надо было бухать вчера! —Какая жестокость…—покачивал головой Саша, пытаясь принять прямое положение болящего тела. —Дубль пятый, приготовились! —объявил Коля, протирая штатив.—Марат, ради всего святого, соберись. —На новое испытание отправляются, —начал Башаров театрально торжественным голосом.—Два чернокнижника… Владислав Череватый, — камеры устремляются ко Владу.—Дмитрий Матвеев… И медиум, — Марат делает остановку почти заговорщески.—Александр Шепс.

***

Домик в Домодедово, Подмосковье. Жители—молодая девушка Анастасия, её трёхлетний сын и мать Насти—Людмила. И каждый слышал в этом двухэтажном, красивом доме шаги нечистого. Они утверждают, что хлопки дверьми, странные звуки на кухне и причудливое поведение собак—это полтергейст, не дающий не только спокойной жизни в родных стенах, возведённых ещё дедом Насти, но и обыкновенного глотка воздуха. Ведь это что-то душит по ночам, садясь сверху на жильцов или опускается рядом, на кровать. Передохнуть. —Да вы что? — ведущая, Вера Сотникова—рыжая красавица и актриса с неплохим стажем—привыкла и не к таким историям, ибо на Битве повидала многое. Её ужасал именно факт удушья со стороны духа. Да и шаги… Всё это жутко.—Что ж, наши экстрасенсы помогут вам. Они Сильнейшие, — заверила Вера, покивав головой. Первым испытание прошёл Дмитрий. Как такового экшена не наблюдалось: привычная чёрная книга, свечи, заговоры, ведь болела голова. Он увидел старую, худую старушку—прабабушку Анастасии, которая оказалась практикующей ведьмой, и решил, что всё происходящее в доме лишь попытки прабабушки передать Анастасии ведьминский дар. Ошеломляюще, правда? Олег, тихо вздохнув, перемотал минуты в видео уже к концу испытания Димки, дабы не тратить время и поскорее узнать исход. —Надо идти на кладбище и попросить силу, — вдруг заявляет Матвеев, вводя Олежку сначала в ступор, после в искреннее недоумение. Впрочем, как и Анастасию с Людмилой. Вторым испытание проходил Влад. Стоило ему войти в дом, как стены стали отзываться, будто ходить ходуном. Воздух стал вязким, словно ощутимым, и Вера помахала рукой на своё лицо, нагоняя прохладный воздух. Череватый поставил на табурет своё именитое зеркало, потрескавшееся в нужных местах и облитое застывшим воском. Сел перед ним, привычно прикасаясь пальцами к подбородку, когда произносил тихий, быстрый начит. «Вон та», — бесы острыми когтями потянули голову Влада вверх; взгляд устремился на Людмилу. —Присядьте, пожалуйста, — попросил Череватый, вскочив с места. Людмила испуганно обвела глазами дочьку, но увидев одобрительный кивок Веры села на табуретку, с опаской взяв в руки зеркало Влада. —Да вы не бойтесь, — шептал чернокнижник.—Оттуда никто не выскочит, — и приподнял зеркало, заставив Людмилу смотреть в бездну треснутого стекла. —Надеюсь, — нервно отозвалась она. И вздрогнула вместе со всеми присутствующими в комнате от резкого грохота за спиной. Там, где на высокой полочке были расставлены иконы—Мотронушка, Николай Чудотворец, все попадали, как один; операторы всколыхнулись, а Сотникова распахнула глаза. —Что бы это значило? Но Влад не спешил отвечать. Он подошёл к полке, задумчиво оглядев оставшиеся иконы: —А у вас тут батюшка недавно был? —спросил он, обернувшись к Насте. Она так и замешкалась, не зная, что ответить, но бесовщина заведомо знала ответ, поэтому Череватый предложил разместиться в другой комнате, подальше от любых религиозных атрибутов. Теперь начит шёл легко, водка тонкими каплями стекала по затылку и ногам, и Владу открывались самые сокровенные секреты этой семьи, неведомые никому ранее. —Лёха, — смеясь, Череватый ударил себя в грудь, изображая отца Насти. У той шли слёзы: она узнавала в жестах, словах и даже интонации Влада своего батьку. Но за гордым кличем прятались ужасы жизни Людмилы. Влад видел избиения, абьюз, жестокое обращение, постоянную ревность и ненависть к другим двум её мужьям, которые были уже после смерти Алексея. —Мудак. Прям конченный, — сидя на диване, Влад вглядывался в пол. Там бесы плясали на костях этого Лёхи, ибо он был идеалом для низкоранговых тварей: алкоголик, так ещё и домашний тиран.—Ему от вас как-будто только секс нужен был, — обратился он к Людмиле, которая едва ли могла сдержать свои эмоции и не заорать в голос.—Подай, принеси, не мешай, — с отголоском отвращения вздохнул Череватый, зыркнув на тень покойного Лёхи, стоящего посреди комнаты.— «Не смей этого рассказывать» ваш говорит, —хмыкнул он, и Людмила вновь поняла всё без объяснений.—Да пошёл нахуй, — Влад махнул рукой на свечку, заставляя покойника раствориться в воздухе. —Влад, всё-таки, — начала Вера.—Какова причина присутствия потустороннего в этом доме? Вот эти три мужа Людмилы? Череватый кивнул, взяв зеркало из рук оцепеневшей от изумления Насти, и опустился на пол, на колени, продолжая начит. —Женщина показывается, — Влад исподлобья смотрит куда-то в шкаф. Сотникова внимательно следит за нечитаемым взглядом чернокнижника, не подозревая, что он упирается уже в другую покойницу.—Волосы, как у вас, только длиннее, — говорит он Людмиле.—Лицо грубое, похожа на Лёху чем-то. —Ирка?..— удивлённо прошептала женщина, округлив глаза.—Сестра первого мужа, Лёши… Неужто она? —Она поделала, — кивнул Влад, следуя голосу демона.—Чтоб всё у вас было хуёво. Вы же изначально ей не нравились. Вся из себя важная, денег невъебических хотела, —усмехнулся чернокнижник, сжимая в руке потухшую свечу.—И квартирку Лёшкину, и машину… А он раз—и пробухал всё перед смертью, вас у разбитого корыта оставил. А вы ногу ломали, — на лице играла не его улыбка—демонический азарт, оскал, когда кровь текла по венам горящим током силы.—Кости переломаны, —Влад провёл по своей голени ладонью, после указывая ногу Людмилы.—А нехуй на Лёшкиной машине было ездить, — и уже, видимо, передавал слова обозлённой мёртвой золовки. —Да, всё это было, — Людмила не могла остановиться плакать, прижимаясь к бережной руке дочери.—Владислав, помогите, пожалуйста, убрать это всё… —Надо? Помогу.

***

Олежка был точно убеждён в том, что смотрел выпуск с замиранием сердца. Он перематывал, пересматривая особенно удивительные моменты работы Влада, и даже не думал о том, чтобы поставить ему меньше десяти. Безусловно, понятия порчи да и сами принципы работы Влада были ему чужды, ибо Олег с самого своего прибытия в Битву нёс некую философию о том, что никаких порч и сглазов быть не может, ежели человек сам в них не уверует. Он знал, по этому поводу у них с Владом ещё состоятся разногласия, однако Череватый—чернокнижник и работает с теми, с кем должен, а осуждать за это, подобно Саше, Олег, разумеется, никогда не станет, ведь питает исключительное уважение к Череватому и его силе. И что-то ещё. Что-то, от чего в голове становится дурно, а во рту—сладко. Шепс не мог до конца понять эту реакцию своего организма на Влада, вглядываясь в экран ноутбука, и только вздохнул, собирая все силы в кулак—сейчас ему предстоит посмотреть испытание своего брата, а тот наверняка опровергнет все былые версии своих коллег, поиграет на нервах и чувствах участниц, тем самым призывая отдать большее количество голосов именно ему уже на психологическом уровне. Впрочем, так и получилось, и Олег бы не сказал ничего против его версии после столь же долгой медиумической работы: —Это ваша бабушка оберегает дом. Ваши мужья, — обращался Александр к Людмиле.—Были людьми плохими. Но это вы выбирали их. Они—ваш выбор. А стуки в доме…—он повёл плечом, глядя на крышу жилища Насти и Людмилы, и часто сглатывал от сухости в горле.—Ваша защита. Если бы не консилиум, на котором у Саши высокого подскочило настроение. Он желал повеселиться, но по началу вёл себя вполне адекватно, даже выслушивал дебаты двух чернокнижников. —…Просто принять силу и идти с ней дальше по жизни, — настаивал Дмитрий, сидя в темноте углублённого коридора в доме, и лицо его едва освещал только желтоватый свет свечи. —А какую силу то? — Влад, прислонившись плечом к косяку стены, был готов иронизировать.—И под чьим покровительством? —Ну, в моём понимании, Влад, сила не делится ни на какие касты…—начал было оправдываться Матвеев, прижимая книгу к груди. —Да, у всех есть сила, ведь у каждого есть бабушки и прабабушки, и все чем-то занимались. Тогда и оператору нужно идти на кладбище, —Влад коснулся плеча недоумевающего Коли.—И Вере, и вам, Людмила, пиздовать, извиняюсь, на кладбище в одиночку, не зная, какую силу вы там подцепите и что будете с ней делать. —Влад…—раздражённо вздохнул Дима. —Нет, серьёзно говорю, — хмыкнул Череватый.—Настя как раз ждёт второго ребёнка и сейчас пойдёт на кладбище просить какую-то там силу. Неизвестно, кто выйдет на её запрос и что будет дальше. Кто сопроводит? — разговор становился всё более ясным, логичным, и Саша поднялся с пола, отряхнув джинсы. Олег, глядя на накал страстей, даже через экран мог ощутить мнимое согласие брата со словами Череватого.—Ты, что ли, Дим? —Ладно, Влад, иди, занимайся своей чисткой, —огрызнулся Матвеев, встав с пола.—Поклоняйся бесам дальше. —Боже, какой бред ты несёшь, —равнодушно отозвался Влад, уходя в другую комнату. Продолжать этот бессмысленный диалог он был не намерен, а вот с беспокойством мёртвых нужно были что-то срочно решать. Всё таки, Саше не удалось окончательно отговорить Настю и Людмилу от проведения ритуала Череватого, как бы он не предупреждал о каких-то плохих последствиях, наводя на людей бессмысленный страх. И тут Олег бы не согласен: на его памяти, ни один человек не испытывал беспокойств с того света после работы с Владом, и было очевидным, что Александр вновь набивает себе баллы. —А можно нам посмотреть на твой ритуал? — внезапно спросил старший Шепс, кивая на Диму и себя. —Вам можно, камерам нет, — ответил Влад, взяв свою сумку со всеми принадлежностями. Саша и Димка полетели в закрытую от чужих глаз и камер комнату за Владом, и вот Олег уже мог бы с облегчением вздохнуть, благодаря вселенную за благоразумие брата, который не стал развивать спор дальше. Что за ритуал проводился никто не знал: Коля пытался незаметно проникнуть внутрь, но Влад тут же прогонял его. За дверью были слышны только звуки разбившегося стекла и быстрый начит. Казалось, всё прошло отлично. Но Саша, выйдя из комнаты, откуда-то схватил гитару, сыграв пару аккордов: —Мы изгнали порчу, — певчим голоском пролепетал он, усмехаясь в камеру. И занимался он этой насмешкой над работой Влада весь оставшийся вечер. Как бы невзначай делал Людмиле замечания, мол, можно было обойтись и без ретуалистики Череватого, эта была ошибка и в скором времени всё станет только хуже. А Влад стал рассказывать о прошлом и настоящем Насти—о слабом здоровье её сына и его скором выздоровлении, о сложных эмоциях молодой матери, описывая их в ужасающей точности, а Людмиле посоветовал позвать батюшку спустя дня три после его работы, дабы выровнять защиту в доме.

***

Олег потратил около двух часов на пересмотр испытания Влада и Саши. Александр вёл себя, как и обычно: перетягивал одеяло, делал из проделанной работы коллег что-то смешное, возвышая при этом себя, и Олег вновь злился на брата, но это слепое чувство перекрывало другое, более резкое и яркое. Влад. Сколько же раз Олег перематывал на моменты с ним, стараясь подметить каждую деталь, каждый его взгляд и жест, внимал прямым, строгим изречениям и восхищался приятной ноткой юмора Череватого, иногда чёрного и не жалеющего, а иногда—позитивного и успокающего. Шепс сглотнул. Его бросало в жар: быть может, от осознания, что Влад отработал на оценку не ниже десятки, да даже девять Олег ему поставить не мог, и дело было вовсе не в добровольно проигранном споре. А в том, что Влад, как и обещал, выложился на отлично, жаждя пригласить Олега на свидание. —Блять, — Шепс, сидя в игровом кресле, расстегнул первые две пуговицы домашней рубашки. Слишком дурно, жарко. Перед лицом—застывший на моменте душераздирающей улыбки Влада экран ноутбука. Пауза. И Олегу становится совсем плохо от мыслей, что кровью плескались в голове, и реакции тела на них. Где-то в глубине сознания он счёл за благо принять, что его соперник ахуенный. «Достойный» вновь не то слово, и Олег с ужасом осознал, что почти не наступил на горло своей гордыне, примирившись с этим. Ужас. Вот, что пробежалось по телу Шепса электрическим разрядом и бешеным табуном мурашек, растворяясь головокружительной эйфорией в низу живота. Олег вжался в мягкую спинку стула. Он не хотел даже пытаться понять, что происходит с ним, его телом и костями без его ведома при одном взгляде на экран. На Влада. На эту блядскую улыбку. Ну не будет же Олег этого делать! Не будет… Это дико, это немыслимо, он не такой. И он всё ещё отговаривает себя от действий, когда те уже происходят: пальцы пробегаются по чёрной ткани домашних шорт, что обтянула налитый кровью член. Тихий, судорожный вздох срывается с губ, и Олег устремляет помутневший взгляд в экран. Пальцы скользят по плоти; Шепс приспускает шорты и боксеры одновременно, накрывая истекающую предэякулятом головку ладонью. Олежка почувствовал странную тяжесть в груди, будто там застрял горячий камень. Попытался сглотнуть, но горло пересохло. Он отчётливо осознал: его тело больше не слушается. Каждый нерв звенел, как перетянутая струна, а пульс бил в виски так отчётливо, что мир вокруг поплыл —краски на экране ноутбука стали слишком яркими, голос Влада в ушных раковинах слишком громким. Олег сжал челюсть до скрипа, проведя ладонью по всей длине. Внутри разрастался запретный экстаз, который невозможно было унять волевым усилием, и это было невыносимо —быть запертым в собственной коже, которая вдруг стала тесной, мокрой, до боли живой. —М-м…—Олег почти скулил, слыша робкий хлюпающий звук внизу: он давно не маленький мальчик, всегда возбуждался исключительно от женщин, боясь даже вбить в поиск заветные видео с двумя мужчинами и отсутствием девушек. А сейчас, в тени вожделения, он понимал, что и подобные видео не смогли бы сделать его настолько мокрым. Как этот человек, улыбающийся ему из экрана. Олег схватился левой рукой за край стола, выгнувшись в спине; в разуме бродили отголоски сумасшествия, какие-то больные фантазии, к примеру—что бы сделал Влад, увидев Олега сейчас, когда он не в состоянии поддержать обыкновенный разговор и всё это безумие из-за него? Рука ускорила темп; Олег вздрагивал крупной дрожью, надрачивая себе, а перед глазами возникал образ Череватого сегодняшним утром—тот был в этом своём тёмно-сером свитере, не успел как следует причесаться и говорил с Олежкой так тихо и нежно. —Сука…—шипел Олег сквозь зубы, чуть ли не складываясь пополам и снова выпрямляясь благодаря волнам удовольствия, настигавшим его безжалостно и слишком сладко, отдаваясь слабостью в ногах. Мышцы, еще секунду назад сведенные стальной пружиной, вдруг разжались, рассыпавшись в прах. По позвоночнику пробежала последняя, самая тёплая судорога, и следом накатило блаженное онемение. Олег тяжко вздыхал, задыхаясь в собственных ощущениях, и сквозь редкие слезинки в уголках глаз глядел в ноутбук.

***

Всю дорогу до готического дворца он будто пробирался скозь колючую вату страха. Как он, Олег, мог допустить эту слабость? Как ему смотреть Владу в глаза? И как прямо, без лжи и угнетения поговорить с самим собой? По-честному. Почему он… Так сильно возбудился? Почему вдруг дрочил на мужчину? Почему на Влада? Из этих вопросов вытекает следующее: Олежка всегда был таким? Быть может, ему никогда и не нравились девушки? Нет, это точно бредятина, ведь он не стал жертвой амнезии и прекрасно помнил все свои мимолётные, но отношения. Он мог любить, но в его любовные планы никогда бы не всписался Череватый. Олег хрипло выдохнул, проведя ладонью по лицу. В микроавтобусе с ним были Константин и Лина, а Вика и Марьяна должны были приехать чуть позже. Олегово напряжение стало очевидным для старших товарищей, и первой тишину нарушила Лина: —Всё нормально, Олег? —насторожённо спросила ясновидящая.—Тебя что-то очень тревожит. —Тоже заметил, — кивнул Костя, поправив рубашку на широких плечах. Шепс поднял голову, сильно прикусив губу. Безусловно, всё, что происходило в его душной от рваного дыхания комнате, в его теле, в его разуме и душе будет непосильным любому экстрасенсу секретом. —В какой-то момент жизни, — начал медиум, перекручивая перстень на пальце и сверля взглядом спинку водительского сиденья.—Вы узнавали о себе то, чего априори не может быть? И было ли стыдно от осознания, что… Вы оказались тем, кем боялись стать? Гецати заинтересовано хмыкнул. —У каждого человека в жизни случается подобный кульбит, — он усмехается, с теплотой вспоминая собственную историю становления.—Кто бы мог подумать, что я такой же аланский провидец, сколько и обыкновенный врач? —Согласна, — кивнула Лина, переведя взгляд с Кости на Олега.—Дай себе время. Может, то, чего ты сейчас стыдишься, станет твоим счастьем. Микроавтобус тормозит у дворца. Экстрасенсы выходят на улицу, ступая по влажному после десятиминутного дождя асфальту, направляясь в готический зал. Почему-то в этой местности дождь никогда не продолжался долго.

***

—Итак, объявляю голосование экстрасенсов, —сиплый после короткого сна в гримёрке голос Башарова выводит из задумчивой неги. Олег вывел «10» белым маркером по чёрной бумаге на обороте фотографии Череватого и не жалел ни о чём. Вероятно, эта был его первый до безумия желанный проигрыш. Младшего Шепса невероятно мучали мысли, точно издеваясь над медиумом и высасывая из него последние жизненные силы. Он будто запутался в том, кем теперь является. Он всё ещё Олег, всё ещё один из Сильнейших, но какая-то его часть была треснута и изменена бесповоротно, охватывала всё пространство в разуме Олега; его размышления были настолько непонятными, чуждыми и опасными, что он решил оставить их хотя бы на несколько минут. Полностью погружаться в ненависть к себе Олежка, как бы то ни было, не хотел. А неизведанные, незнакомые мысли так или иначе вызывали страх и смешанные чувства. Череватый был как на иголках. Кусал губы, глядя на оценки Константина, Лины, Виктории… Они были объективны, особо не занижены, не менее восьми. Когда очередь дошла до Олега, у Влада что-то онемело в груди, жевалки напряглись, а в горле заледенел ком. Нечисть одёргивала хозяина наперекор бурлящей в жилах крови—Череватый должен быть спокоен, несмотря на подначки и провокационные вопросы надоедливого Башарова, не глядя на внутреннее волнение и мелкую дрожь в пальцах. —Десять, — удивлённо хмыкает ведущий, и тело Влада предательски цепенеет именно в тот момент, когда камеры с Олега переключаются на него. Шепс переживал не меньше. Но они оба блестяще держали лицо. —Есть вопросы к оценкам коллег, Владислав? — поинтересовался Марат, наблюдая за тем, как Влад глядит на цифру в олеговых пальцах.—Какая оценка более неожиданна? —От Олега, — машинально отвечает Череватый, тщетно пытаясь унять глубокое биение сердца.—В этом замешана личная история, которую я бы не хотел выносить на камеры, и… —Работа выполнена удивительно, —перебил Олег, дабы Влад не наговорил чего на эмоциях. Впрочем, Шепс совершенно не злился на Череватого, даже мельком умиляясь его растерянности.—Я действительно кайфанул, наблюдая за Владом. Его слова били в сердце не только Людмиле и Анастасие, —улыбнулся Олежка, повернув голову к чернокнижнику. И в привычной черноте его глаз он видел приятный, хитрый и радостный разом блеск. От него на душе становилось тепло.—Я тоже был под впечатлением. С итоговой версией согласиться не могу, но… —Почему же тогда поставили десятку, Олег? — недоумевал Марат. —Я увидел проблему этой семьи в другом, но отрицать версию Влада как таковую не имею права, — Олег пожал плечами, подведя под остальными вопросами длинную черту.

***

После съёмок экстрасенсы стали стремительно расходиться по домам. Саша ждал Олега около выхода из гримёрки, пока тот собирал вещи, но услышав из олеговых уст короткое: «Я буду дома позже», старший даже не стал возмущаться, почувствовав, что сейчас младший слишком закрыт от него даже для того, чтобы ответить, где будет. —Свиданка с кем-то? — усмехнулся Александр, скрестив руки на груди и созерцая над тем, как Олег копошится в сумке в поиске маленькой рассчёски. И голос его раздался негромким эхом в пустом помещении. —Нет, просто встреча, — откликается Олег, причесав волосы наконец найденной рассчёской. —Кто она? — выгнул бровь Саша, видимо намекая на какую-то девушку. —Хуй в пальто, — Олежка обернулся, аккуратно схватив брата за плечи, и потащил его к выходу из гримёрки. —Эй, Олег! Я имею право знать! —Увидимся дома, — улыбнулся Олег, проигнорировав возгласы брата, на что Сашка фыркнул, только махнув рукой, и удалился. Младший вздохнул с облегчением, захватив сумку выключив свет, и поспешил вон из готзала. Там, на улице, курил Влад, выдувая клубки дыма в прохладный воздух. Он был в лёгкой куртке, а вот Олежка наряжен в несколько слоёв одежды, ибо очень сильно мёрз. Из груди выскользнули последние отголоски напряжения в виде короткого вздоха, и Олег пошёл прямиком к Череватому. —Ну что, победитель? — хмыкнул он за плечом Влада, и тот тут де обернулся, глядя на медиума с улыбкой, которая буквально провоцировала в дурном разуме Олега воспоминания о сегодняшней шалости, и от этого сердце колотилось о грудную клетку, подобно птице, что отчаянно бьётся крыльями о золотые прутья. —Мне даже не верится, что всё наяву, — признаётся Влад, тепло усмехаясь, и бросает сигарету на землю, потушив её носком ботинка. —Берёшь свои слова назад? —шутливо хмыкает Олег, на самом деле сильнее всего прочего боясь услышать от Влада согласие. —Нет, — чернокнижник покачивает головой, задерживая взгляд на Шепсе.—Но если тебе неловко или… —Пошли к тебе, — хрипло, почти надломленно шепчет Олег, решив, что окончательно разберётся в собственных чувствах только находясь рядом с тем, кто эти чувства вызывает. И плевать на мысли. Плевать на предрассудки. Сегодня ему просто нужен Влад. —Ко мне? — чернокнижник вскидывает брови в изумлении, задумчиво почёсывая щёку пальцем, натыкаясь на лёгкую щетину. «Сука, даже не побрился». —Я думал, ты в ресторан захочешь. —В ресторанах я в своё время насиделся, — усмехается Олег, напряжённо кусая губу.—Просто, чтобы ты не думал, что я напрашиваюсь и так далее… —Забей, Олег. Пойдём. Ко мне, —усмехнулся Влад, с осторожностью касаясь плеча Олега. А тот буквально расцвёл в глупой улыбке. Которая, впрочем, тут же погасла, стоило услышать знакомые шаги и ширканье ботинок по асфальту за спиной. Череватый нахмурился, оглядывая подошедшего Диму в тусклом свете уличного фонаря. Лицо Матвеева было хмурым, грустнее тучки, и Шепс развернулся инстинктивно. —Олег, я хотел прощения попросить, —начал Дмитрий каким-то простуженным голосом, вызывая смешок у Влада. Их взгляды тут же скрестились, образуя некую коалицию ненависти и бодрой, уверенной насмешки.—Вёл себя неадекватно. Такого не повторится. Извини. Видимо, Лина всё же поставила Диму в известность о его же деяниях на пьяную голову, и Матвееву было совестно. По крайней мере, Олегу хотелось в это верить, а вот Череватый отметнул эти слова татуировщика почти сразу. —Ладно, Дим. Просто не пей так много, я неоднократно просил, —шепчет Олег, нервно крутя кольца на пальцах. —Учту, конечно, — кивнул Дима.—А сейчас ты куда? —Я…—Олег незаметно вздрогнул, почувствовав неожиданное тепло, приникшее к спине. Череватый, стоя чуть позади, подошёл ближе, мимолётно касаясь грудью лопаток Шепса, а у того прямо-таки желудок скутило от горячего дыхания над ухом, которое почти щекотало и одаривало каким-то странным чувством безопасности.—Я на встречу иду. —С ним? — догадывается Матвеев, кивая на Влада. —А вам какое от этого дело, Дима? —вникнулся Череватый, выгнув бровь.—Позвольте, пожалуйста, мы уже пойдём. Холодно пиздец. —Мгм, — хмыкнул Дима как-то подавлено, и Олег невольно заметил, как напрягаются его жевательные мышцы, удерживая либо от ядовитого комментария, либо от сильного удара.—Тогда до скорого. Олег кивает, сглотнув металлический привкус горького недопонимания и мнимого гнева.

***

По дороге к дому Влада парни говорили совершенно ни о чём и обо всём на свете одновременно, начиная с бессмысленных шуток, оканчивая вопросами спиритизма и чернокнижия. К слову, всякие расхождения во мнениях (а их было предостаточно) никак не влияли на атмосферу разговора, только превращаясь в новый безобидный подкол. Череватый шутил, а Олег всё смеялся. И слыша смех медиума, чернокнижник не хотел останавливаться, не мог и на секунду прикрыть рот и перестать шутить. —Добро пожаловать в хату. Влад открыл дверь в квартиру, наспех стянув кроссовки и куртку. Олег так же разулся, оглядывая уже знакомое жилище, но взгляд его притянуло что-то очень яркое, лежащее на столе в кухне. И Олег разглядел, что это. Тёмно-алые розы. Шикарный пышный букет. Влад, заметив заинтересованный взгляд Олега, расплылся в довольной улыбке. —Я думал о том, что делать, если ты придёшь ко мне, — Череватый взял цветы со стола, затем вернувшись к Олегу.—Конфет купить было каким-то банальным решением. —А цветы мужчине очень уж экстраординарно, — оценил Олег, рефлекторно прижавшись спиной к закрытым дверцам шкафа и вглядываясь в глаза чернокнижника с безмолвной надеждой на то, что не он один сходит с ума.—Не считаешь это странным? Влад улыбнулся слишком уж понимающе, от чего здравый рассудок и сладостная эйфория безжалостно боролись в Олеге. —Ничего зазорного в том, чтобы подарить цветы мужчине, я не вижу, —шепчет Череватый, аккуратно вложив букет в ладони медиума.—Тем более, ты продул спор, —усмехнулся Влад, подмигнув.—Это утешительный приз. Олег тихо посмеялся, позволив себе, наконец, расслабиться хоть на эту минуту, хоть на этот час или на эту ночь, если чернокнижник разрешит остаться, и принимает розы с почти болезненным благоговением, трепетно вдыхая приятный запах. —Нравятся? — спрашивает Череватый, бегая по лицу Олежки взволнованным взглядом. —Чудесные, — тепло улыбается Олег, глядя на Влада по-другому. Слишком мягко, слишком доверительно, словно Череватый ему вовсе не враг и совсем не чужой человек. —Не веди себя так, —как-то сдавленно произносит Влад, проходя на кухню. —Как? — опешил Олег, следуя за ним и держа букет у сердца. —Как кот, — неслышно отзывается Влад, включая светильник. Нечисть смеётся над своим хозяином. Однако не заливисто хохочет, напрямую указывая на слабости Череватого. Бесовщина насмехается над влюблёнными глазами. вот такая длинная глава. спасибо, что читаете, продолжение обязательно будет в ближайшее время! вас ждёт много чего интересного 😌 ДОСКА ПО ФАНФИКУ В ПИНТЕРЕСТ: https://pin.it/3nGgDPqFa