Между небом и землей: Голос ветра

Утро в хижине текло размеренно, будто само время решило задержаться в этом тихом уголке. Лурей склонилась над травами, помогая Кейлу разбирать их. Рядом Атейо тихо работал над стрелами: лезвие скользило по древку, снимая лишнее, доводя каждую до совершенства. Но сегодня лес был особо тихим, а ветер тяжелее. Тишина рассыпалась в одно мгновение. В хижину ворвался разведчик. Запыхавшийся, с расширенными от тревоги глазами. — Олэй'ктан! — выкрикнул он, едва переводя дух. Атейо тут же поднялся, движения его стали резкими, собранными. Кейлу и Лурей вскинули головы, в воздухе повисло напряжение. Лурей тут же встала, выпрямившись, готовая к любому известию. — Ближе к нашей территории было замечено движение, — выдохнул разведчик, стараясь унять тяжёлое дыхание. — Кто? — твёрдо, без лишних слов спросил Атейо, взгляд его стал острым. Разведчик на миг замер, но всё же выговорил: — Манкванг. Лурей вздохнула, и глаза её расширились. В груди будто что‑то сжалось, а привычный запах трав и дерева в хижине вдруг показался чужим, давящим. Кейлу медленно подошла к Атейо. Она остановилась рядом с мужем, не касаясь его, но так близко, что между ними словно протянулась невидимая нить. Атейо не ответил, лишь коротко кивнул разведчику. Лурей сжала пальцы в кулаки, прогоняя дрожь. — Собери старших охотников, — спокойно, но твёрдо бросил Атейо разведчику. — Пусть будут готовы. И пусть дозорные удвоят бдительность у восточной тропы — там лес тоньше, им проще подойти незаметно. Разведчик коротко склонил голову и исчез за пологом, растворившись в утреннем свете. В хижине повисла тишина, тяжёлая, звенящая, как натянутая тетива перед выстрелом. Кейлу посмотрела на дочь, и в её взгляде мелькнуло что‑то похожее на мольбу — остаться, не лезть вперёд, сберечь себя. Но Лурей уже знала: она не сможет стоять в стороне. В её жилах текла кровь отца, и защита дома была не долгом, а частью её самой. — Я пойду с дозорными, — тихо, но уверенно произнесла девушка, поднимая глаза на отца. — Нет, — Атейо резко повернулся к дочери, и в этом единственном слове прозвучала не властность олэй'ктана, а что‑то совсем иное — глухая, сдавленная тревога, прорвавшаяся сквозь привычную твёрдость. — Но, отец... Я воин! — голос Лурей дрогнул, и она уже готова была снова броситься в спор, напомнить, сколько раз она доказывала свою силу и ловкость. Но слова застряли в горле: она вдруг увидела то, чего раньше не замечала. В глазах отца мелькнула не строгость, а паника — та самая, что сжимает сердце, когда боишься потерять самое дорогое. Лурей осеклась, и горячий протест растаял, сменившись тишиной. Кейлу медленно подошла к дочери и мягко положила руки ей на плечи. Её пальцы чуть дрожали, но прикосновение было тёплым, уверенным, словно материнская сила могла стать щитом. — Эйва с тобой, — тихо произнесла она, будто вкладывая в эти слова всю свою веру.— Будь осторожна. Лурей на мгновение закрыла. Она глубоко выдохнула, чувствуя, как под ладонями матери успокаивается бешеное биение сердца. Но уже через миг она снова стала той самой Лурей — собранной, решительной. — Я всегда осторожна, — усмехнулась она, чуть наклонив голову, и в этой усмешке смешались и благодарность, и стремление защитить свой народ. Она повернулась, шагнула к подставке, где покоился её лук, словно продолжение её самой. Уверенным движением взяла его, проверила тетиву лёгким касанием, подхватила колчан со стрелами. Лурей шла к тренировочному полю. Ещё издали она заметила Тлалима; рядом с ним крутились Нетейам и Ло'ак — о чём‑то спорили, размахивая руками, по крайне мере Ло'ак. Подойдя ближе, она окликнула: — Тлалим! Юноша обернулся, вместе с ним повернулись и оба парня, разом оборвав разговор. В их взглядах мелькнуло любопытство, а в глазах Тлалима настороженность: Лурей никогда не звала просто так, да ещё и с луком, явно готовая бросится в бой. — У нас проблема, — прошептала она, едва поравнявшись с ними, и, не дожидаясь вопросов, взяла Тлалима под локоть, уводя в сторону, где тени деревьев прятали их от чужих глаз. За спиной она чувствовала на себе два пристальных взгляда — Нетейама и Ло'ака, но сейчас ей было не до объяснений для всех. — Уже что‑то произошло? — усмехнулся Тлалим, но усмешка быстро сползла с его лица, стоило ему взглянуть на Лурей повнимательнее. В её глазах не было ни шутки. — Ближе к нашей территории было замечено движение. Манкванг, — выдохнула она. Тлалим резко остановился, уставившись на неё так, будто пытался прочесть в её лице, не ошиблась ли она. — Ты серьёзно сейчас? — пробормотал он, и в этом вопросе было не столько неверие, сколько страх перед тем, что сказанное — правда. Лурей сжала зубы, сдерживая вспышку раздражения. Ей хотелось рявкнуть, встряхнуть его, заставить собраться. Вместо этого она процедила, холодно и чётко: — Нет, я шучу. Мне просто так доложили о Манкванг, ради веселья. Тлалим побледнел, осознав, что перегнул с легкомыслием. — Прости, — быстро проговорил он, уже стряхивая с себя остатки беспечности. — Прощения потом просить будешь, — резко оборвала его Лурей, возвращаясь к делу. — Ты пойдёшь со мной — точнее, ты пойдёшь по лесу, а я полечу. Направимся к восточным тропам. Нужно проверить, насколько близко они подошли. Она уже разворачивалась, чтобы идти, когда Тлалим тихо, но твёрдо спросил: — А если там засада? Лурей на мгновение замерла, потом медленно кивнула. — Значит, будем смотреть в оба. И молиться Эйве, чтобы она дала нам услышать врага раньше, чем они увидят нас. — Скажи что-нибудь парням, у нас времени мало.— раздражённо бросила Лурей, нетерпеливо дёрнув хвостом. — И что мне им сказать? — Тлалим чуть приподнял брови. — Да всё что угодно! — Лурей на миг обернулась, взгляд её был острым. — Только ни слова о Манкванг. Они только-только обрели убежище, почувствовали себя в безопасности, а тут новая беда. — Понял, — коротко кивнул Тлалим, уже разворачиваясь к полю, где Нетейам и Ло'ак застыли, не сводя глаз с раздражённой девушки. Над лесом тем временем опускались сумерки — мягкие, но в их полумраке таилась угроза. Тени вытягивались, сливаясь друг с другом, и даже привычный шум листвы становился тише, словно сама природа прислушивалась к тому, что надвигалось из темноты. Лурей летела высоко, позволяя икрану выбирать путь между кронами, а внизу, где тропа терялась в сгущающейся тьме, шёл Тлалим. Расстояние между ними большое, они были двумя частями одного плана, двумя глазами, что должны были заметить врага раньше, чем он сделает шаг. Прошло совсем немного времени, но воздух уже начал светлеть, казалось, рассвет подкрадывался незаметно, обещая новый день. Лурей летела над лесом, сливаясь с тенями, и вдруг её внимание зацепилось на едва уловимую тень скользнув над кронами. — Чёрт... — прошептала Лурей, вглядываясь вперёд. Вокруг не было ни души, только привычный узор ветвей и предрассветный полумрак. Но стоило ей вылететь за границу родных земель, как тень обрела очертания. Лурей вскинула голову — и застыла на миг, сердце пропустило удар. Но уже в следующее мгновение она стряхнула оцепенение, действуя по привычке, отточенной в тренировках: ловко подняла лук, выхватила стрелу из колчана и, чуть приподнявшись, отлетела в сторону скал — туда, где открывался лучший обзор и где её силуэт не терялся на фоне неба. Прицелившись, она выпустила стрелу. Послышался мгновенный вскрик и на'ви начал падать, исчезая в тёмной гуще деревьев. Оглядевшись по сторонам и не заметив больше ни одной тени, Лурей рванулась вниз, рассекая воздух стремительным спуском. Икран плавно приземлился рядом с неподвижным телом. Лурей соскочила на землю, подошла ближе и, сжав зубы, перевернула фигуру. — Манкванг... — прошипела она, глядя на лицо врага. Перед ней лежало тело на'ви из народа пепла и, в этом молчащем силуэте читалась угроза, которая стала реальностью.