Everything Changes

      Это последний вечер Марка как полноценного члена команды. Позже на этой неделе состоится заключительный брифинг, но это скорее шанс попрощаться с «коллегами по цеху», ведь сегодня он в последний раз будет их гонщиком; пилотом Red Bull в Формуле-1. Это и вправду последний раз. Так странно думать об это. Это почти кажется нереальным, несмотря на то, что он знает — это все правда.       Во многом это принесло облегчение. Этот год не был лучшим. Себ вытер об него ноги, и не однократно, если честно, но количество людей, которые подходили к нему с того момента, как он объявил о скором уходе, говорили, что он поступает правильно и что он выбрал нужный момент, только укрепило понимание Марка, что его время в Формуле-1 вышло, и, к его удивлению, это оказалось не таким уж и плохим чувством.       Он так и не достиг тех высот, о которых мечтал. Возможность получить титул чемпиона мира, который в 2010 году оказался невероятно близко, так и не осуществилась, и он смирился с этим, зная, что достиг гораздо большего, чем когда-либо мог представить возможным все эти годы назад, будучи ребенком с широко открытыми глазами, который приехал в Европу, чтобы начать свою гоночную карьеру.       И вот оно. В своей последней гонке он занял второе место; «Все как всегда», — чуть не рассмеялся он. Почти, но не совсем. Тем не менее, могло быть и хуже; команда подняла тот еще шум ради него перед гонкой, и его тронуло их количество, не только со стороны его коллег, которые специально говорили ему, как сильно его уважают и как сильно будут скучать.       Сейчас же у него была лишь «небольшая» прощальная вечеринка от Кристиана в конференц-зале их отеля, последний вечер, а потом вылет обратно в Англию и начало новой жизни, новая карьера в Porsche и целый набор новых испытаний и шансов добиться успеха в гонках на выносливость. «Да, — подумал он, отпивая из еще одной банки пива, — все не так уж и плохо.»       Команда, похоже, получала удовольствие. Они наконец могли немного расслабиться на корпоративные деньги после сезона, который в моменте казался бесконечным. У них было несколько поводов для праздника — четвертый Кубок Конструкторов и неизбежный четвертый титул Чемпиона Мира среди гонщиков у Себа, и Марк не мог осуждать их за то, что они впервые расслабились и по-настоящему наслаждались жизнью, ведь он сам знал, как и немногие за пределами гаражей, сколько труда было вложено в этот успех.       Марк посмотрел на часы и задумался, не рано ли в 22:43 сбежать в теплую кровать, которая уже ждала его наверху. Он попрощался, поблагодарил всех и пообещал поддерживать связь (несколько раз с несколькими более пьяными механиками). Он неплохо поболтал с Кристианом о планах насчет Arden Racing и даже завязал довольно случайный разговор с Адрианом о множестве идей, которые его гигантский мозг придумывал для проектов вне Формулы-1.       Оглядывая комнату с места у бара, Марк заметил, что Себ стоит в дальнем углу у стены, а Хейкки оказался словно приклеенным к его боку. Он выглядел крайне подавленным. Марк удивлялся, зачем он вообще здесь. Конечно, Кристиан на этом настоял и следил за этим, но он даже не удосужился поговорить с Марком после того, как тот неохотно произнес «удачи» несколько часов назад.       Он как раз собирался попытаться сбежать к свободе, когда рядом появился Саймон с парой бутылок пива.       — Не могу сказать, что это справедливо, приятель, — рассмеялся он, взяв предложенную бутылку, и быстро погрузился в разговор обо всем и при этом ни о чем.       Марк удивился, когда взглянул на часы и увидел, что прошло еще полчаса. Он действительно начал чувствовать себя усталым. Он видел, как один из сотрудников PR-отдела медленно соскальзывает со стула за столом слева от него, и был достаточно уверен, что все уже очень сильно пьяны, чтобы не заметить его отсутствие, даже если ночь была якобы в его честь. Он пробормотал что-то о том, что ему нужно провести себе пит-стоп, Саймону, который в ответ рассмеялся, и направился к дверям, ведущим в вестибюль отеля       Когда он вышел, Марк прошел мимо туалетов прямо рядом с выходом и направился в ванную, находившуюся слева по коридору, решив, что он остановится там и потом поднимется наверх, не привлекая к себе особого внимания.       Когда дверь захлопнулась за ним, а шум вечеринки приглушился, Марк закрыл глаза и позволил себе тихо вздохнуть с облегчением.       Однако в комнате было не совсем тихо. Марку понадобилось мгновение, чтобы понять, что там есть кто-то еще, и еще одно мгновение — чтобы понять, что звук, который он услышал, оказался всхлипом.       Он посмотрел на дальнюю часть комнаты. Фигура, сгорбившаяся на полу, прислонилась к кафельной стене, рыдала, прижав голову к коленям.       Марк сделал шаг вперед, задаваясь вопросом, не перебрал ли кто с алкоголем в эту ночь, но когда остановился, он с леденящим шоком осознал, что человек в этом состоянии — ни кто иной, как Себастьян.       В тот же момент рыдания Себа прекратились, он поднял взгляд, чтобы увидеть, откуда доносился услышанный им звук, и, поймав испуганный взгляд Марка, замер.       Первым порывом Марка было притвориться, что он ничего не видел, и как можно скорее развернуться и уйти из комнаты ради себя и почти ради Себа.       Марк мысленно встряхнул себя. Боже мой. Это было последним, что ему было нужно; Себ просто разыгрывает небольшую драму, скорее всего расстроенный тем, что впервые оказался не в центре внимания. Он абсолютно не хотел участвовать в том, что тут происходит. Вообще нет. Ему сейчас же стоит уйти. Что бы то ни было, скорее всего, в этом будет виноват этот мелкий придурок, это не его дело, не его.       Он уже собирался развернуться на 180 градусов, когда Себастьян выдохнул с дрожью. Он все еще смотрел прямо на Марка, а тот в свою очередь не мог оторвать от него взгляда. Вопреки здравому смыслу, он подошел к Себу, присел на корточки и протянул руку, чтобы коснуться его ладони.       Себастьян вздрогнул от прикосновения, словно его обожгло, и отвернулся, стыдясь того, что из всех людей, кто мог бы найти его в этом состоянии, это оказался именно Марк.       — Черт, Себ, что произошло, дружище? — это все, что смог сказать Марк.       Он видел Себастьяна расстроенным и раньше, в гараже после неудачного дня, в автодоме, когда уровень стресса в команде становился слишком высоким, но ни разу таким, ни разу он не выглядел таким подавленным.       — Себ? — попытался он снова, но Себастьян, казалось, не мог верно подобрать слова. Его дыхание все еще было прерывистым и дрожащим, голова опущена, словно опасаясь зрительного контакта, когда Марк был так близко, слишком близко.       Марк придвинулся ближе и положил руку на колено Себа. На этот раз он не вздрогнул.       — Эй, ну же, Себ. Что случилось?       Марк слегка наклонил голову набок, стараясь поймать взгляд Себастьяна, и внимательно посмотрел на Себа; лицо покрылось пятнами, глаза покраснели, скорее всего, он провел здесь в таком состоянии достаточно долго.       — Себ? — повторил он, на этот раз тише, пытаясь выманить из него хоть что-то. Он просто не мог уйти сейчас, даже если в дальнейшем он мог пожалеть о своем решении остаться.       Себастьян поднял голову, его грудь все еще быстро двигалась. Он попытался что-то сказать, но в итоге из него вырвался звук, похожий на глоток воздуха.       — Ладно, ладно, дружище, просто вдохни. Успокойся, хорошо?       Теперь Марку удалось удержать его внимание, глаза Себа были прикованы к нему.       — Медленно вдохни, и еще раз, хорошо?       Марк поймал себя на том, что подчиняется собственным указаниям, делая медленные и спокойные вдохи, которые Себ инстинктивно повторял, его грудь замедлялась и он издавал последние дрожащие вздохи, пока наконец не успокоился.       Марк с неверием покачал головой и сел на пол, прислонившись спиной к ряду раковин слева от Себастьяна.       — Боже мой, дружище, что тут произошло, а? — попытался он снова спросить.       Часть Марка задавалась вопросом, почему он так интересуется этим, ожидала, что Себ скажет ему свалить и что это не его дело, но все равно он сидел и смотрел с ожиданием на Себастьяна, который снова прикрыл глаза и откинул голову на холодную плитку.       Тишина поглотила их целиком.

***

      Наконец Себ открыл глаза и оторвал голову от приятной прохладной стены, к которой была прислонена его шея. Он посмотрел в сторону, почти ожидая, что Марк испарился за то время, что тот приходил в себя, но он все еще был там; он сидел на полу напротив него, все еще глядя на него с обеспокоенным выражением лица.       Абсурдность всей этой ситуации едва ли не заставила Себа рассмеяться. Вот он разваливается на кусочки, и единственный человеком, который оказался рядом, был Марк. Марк, который его ненавидел, который злился из-за его успехов, который находил абсолютно каждую черту его личность настолько раздражающим, что едва ли обращал внимание на него раньше. Марк, который слегка дергал ногой рядом с ним и спрашивал, в порядке ли он, тридцатый раз подряд.       Он не был в порядке. Совсем не в порядке. Ничего не было в порядке, и он не имел ни малейшего представления, что ему надо делать, чтобы это исправить. Простой разговор с Марком вряд ли поможет. Ему просто надо было взять себя в руки и уйти отсюда как можно скорее. Марку, скорее всего, было все равно, он был вынужден быть вежливым из-за ситуации, в которой он оказался. Почему он все еще здесь? Почему он все еще смотрит на него так, будто ему не все равно?       Себ посмотрел на Марка. Какая-то далекая часть его мозга, которая все еще функционировала, думала о том, что Марк все равно уходит из команды, что после сегодняшнего вечера его больше не будет рядом, и думала: «К черту это, к черту все, просто расскажи ему, может, если я скажу это вслух, станет легче?» Это едва ли могло сделать ситуацию хуже. Как будто она может стать хуже…       Себастьян с трудом сглотнул, в последний раз взглянув на Марка, прежде чем решиться и заговорить.       — Это настолько ужасно, что я даже не знаю, с чего начать.       Марк продолжал смотреть на него, ожидая, что Себ продолжит говорить, но Себ не знал, как.       «Все просто ужасно, все, абсолютно все плохо, вся эта долбанная ситуация. Это просто ужас, и… Scheiße, scheiße, scheiße!»       Он опять уткнулся головой в колени, не в силах сдержать слезы, снова начавшие падать, чувствуя, как взгляд Марка прожигает в нем дырку. Видимо, он выглядит настолько растрепанным, настолько жалким. Неудивительно, что Марк его не уважал.       Он почувствовал, что рука Марка легла ему на плечо, и сумел поднять голову, чтобы увидеть, как лицо Марка приблизилось к его. Он повернулся к нему, чтобы протянуть руку, и вдруг оказался удивительно близко. Эта близость должна была причинять физический дискомфорт, учитывая их отношения, но почему-то Себ был благодарен за контакт, до жалости благодарен за проявленную заботу, искренняя она или нет.       — Что случилось? — в очередной раз спросил Марк       Это начинало его раздражать. Если Себ не собирался объяснять, в чем проблема, то как он вообще мог ему помочь?       Он почувствовал дрожь в плечах Себа и вздохнул.       — Дружище, если ты не хочешь рассказывать, что происходит, то… — он замолчал.       Себ глубоко вздохнул и выглядел так, будто собирается что-то произнести, но снова погрузился в молчание. Марк пристально смотрел на Себа несколько секунд, подумывая встать и просто уйти, но было уже слишком поздно.       — Себ, мои психологические возможности не такие, какими могли бы быть, знаешь ли. Тебе надо либо сказать, что произошло, либо сказать мне отвалить и не вмешиваться, потому что я понятия не имею, в чем дело, но это явно что-то серьезное.       Он посмотрел на Себа, надеясь, что тот продолжит ровно с того места, на котором он остановился, но Себ все еще казался запертым внутри себя.       — Это был Хейкки? — рискнул предположить Марк.       Он не был уверен, какая ситуация между этими двумя, но любому зрячему человеку с толикой воображения в голове стало бы очевидно, что их отношения не ограничиваются обычным сотрудник-гонщик.       Глаза Себа расширились от шока, и тот невольно бросил взгляд на дверь, словно кто-то мог войти в любой момент, и Марк понял, что это возможно.       — Итак, это Хейкки, — продолжил Марк.       По крайней мере, теперь он понимал это, и теперь ему стало хоть как-то понятно, почему Себ выглядел таким взволнованным.       — Ссора двух любовников? — пошутил он, пытаясь заставить Себастьяна улыбнуться.       Если он подумал, что это может разрядить обстановку, то он ошибся. Себ выглядел настолько расстроенным, и Марк осознал, что дело не только в этом.       — Все знают? — тихо спросил Себ.       — О вас двоих-то? Вы не сильно хорошо это скрываете, дружище. Ты почти не выпускаешь из поля зрения этого огромного бога скандинавской мифологии, да?       — Это не то, о чем ты думаешь. Хейкки и я… Это не так, — Себ сморщился.       Себастьян не знал, как объяснить. Если Марк думал, что это он держит Хейкки рядом с собой и никогда не выпускает его из виду? Как будто именно он контролирует все происходящее?       — Так вы двое, вы не…?       Марк двусмысленно поднял брови.       Себастьян вздохнул. Никто бы не понял. Как он оказался в этой ситуации? Настолько загнанный, настолько неспособный выбраться из этого хаоса, что становилось жалко. Кто-то такой сильный и способный, как Марк, никогда бы не понял, как взрослый мужчина, как Себастьян, мог позволить себе быть настолько ужасно использованным, настолько сильно сломленным внутри, что позволил Хейкки так с собой обращаться, контролировать его и доминировать над ним настолько, что Себастьян уже даже не представлял, как функционировать самостоятельно. Он позволил ему причинять ему такую боль и знать, что он будет возвращаться к нему каждый раз. Это было ужасно. Он оказался по уши в дерьме. Никто не сможет это понять.       Марк получил совсем не ту реакцию, на которую он рассчитывал. Он думал, что если Себ поймет, что он знает о них, то он сможет открыться ему и объяснить, что произошло между ними и что так сильно его расстроило. Но он не мог прочитать выражение лица Себа. Он очевидно был в раздрае с собой, словно собирался раскрыть ему все, но боялся реакции Марка.       — Все нормально, знаешь? — Марк постарался звучать как можно более успокаивающе. — Никому, кто знает об этом, нет дела. Вы взрослые, можете делать все, что захотите.       — А что если я делаю то, что не хочу? — спросил Себастьян.       Марк выглядел еще более озадаченным. Себ смотрел в пол, его тело было обмякшим, выражение лица — побежденным. Марк покачал головой, он едва узнавал в человеке перед собой победителя гонки, с которым он делил подиум всего несколько часов назад.       Себ посмотрел на него, внутренне умоляя Марка подтолкнуть его к объяснениям. Заставить его признать вслух все тайны, которые он хранит в себе, скрытые прямо под личиной человека, которого он показывал миру каждый день.       — Что это должно значить? — спросил Марк, искренне растерянный.       В этот момент Себастьян понял, что у него есть выбор, и он должен сделать его сам: он либо обманет Марка ложью о ссоре, которая просто вышла из-под контроля, либо расскажет ему правду.       Ему нужно было спрыгнуть с воображаемого обрыва и довериться кому-то, иначе ему придется искать настоящий обрыв, чтобы спрыгнуть с него.       Он бросил последний взгляд на открытое, искренне обеспокоенное лицо Марка и решил довериться ему, бог знает почему.       — Хейкки, — заикнулся Себ, — он… он…       Себастьян сжал кулаки по обе стороны от колен, словно он намеревался с кем-то драться. Он закрыл глаза; возможно, если бы ему не пришлось смотреть на Марка, все было бы немного проще.       — Он не тот, кем ты его считаешь.       Себ глубоко вздохнул.       — Он не тот, кем я его считал. Я его совсем не знал. Я понятия не имел на что он способен. Что этот человек может сделать другому.       Марк выпрямился. Что бы Себ не имел в виду, он чувствовал что в центре всего этого есть нечто темное и неправильное.       Он уже собирался что-то сказать, но понял, что если сейчас перебьет Себастьяна, то, возможно, он никогда не закончит то, что собирается сказать. Поэтому он ждал.       Затем Себастьян в спешке заговорил.       — Он причиняет мне боль. Он делал это столько раз, что я уже перестал замечать. Иногда мне все равно, что он делает. Словно это вообще не важно. Словно я могу притвориться, что этого не происходит, и тогда… я не знаю… оно перестанет иметь значение. Словно я могу замкнуться и притвориться, что меня здесь нет, и тогда он не сможет причинить мне боль, не по-настоящему. Не настоящему мне… — его голос затих.       Через мгновение он осторожно открыл глаза. Марк все еще был там, теперь сидел совсем близко, повернувшись к нему. Он безучастно смотрел на Себастьяна, пытаясь понять смысл слов, которые только что вырвались из его уст.       — Он причиняет тебе боль? — спросил он с недоверием. — Какого хуя? Себастьян? Что значит, он причиняет тебе боль?!       Марк моргнул пару раз, пытаясь успокоиться. Он не знал, как задать ему правильные вопросы. Не знал, какие вопросы считать правильными. Это было настолько ужасно, что он едва мог поверить в то, что это действительно произошло, но рядом с ним сидел Себ. Себ, его заклятый враг и ежедневный кошмар, выливший на него самый страшный личный секрет.       Себастьян выглядел так, будто вот-вот сломается вновь. Он рассказал Марку. Признался в чем-то настолько ужасном, в том, что он никогда не проговаривал вслух, даже самому себе, и Марк ему не поверил?       — Ты думаешь, что я лгу? — горько спросил он.       — Что? — запнулся Марк, все еще совершенно ошеломленный признанием. — Нет. Блять, нет, я не это имел в виду. Себ. Эй, Себ, ну же, черт возьми.       Он протянул руку обратно к его плечу, на котором она лежала до этого. Но Себ не шевелился.       — Конечно, я тебе верю. Как будто ты мог это придумать. Господи!       — Ты, наверное, считаешь меня жалким. Я настолько слаб, что просто позволил ему так со мной поступать, делать то, что он хочет?       — Нет.       — Я жалок. Я слаб. Я ничто. Все говорят так, будто я какой-то особенный: «Чемпион мира», — фыркнул Себ. — Они не знают, что это все для вида, что это просто маска, Марк, все это. Они не знают, как легко улыбнуться и сказать то, что все хотят услышать, пока ты чувствуешь, что умираешь изнутри.       — Мы все надеваем маски, дружище. Просто чтобы выжить в этом деле, понимаешь?       Себастьян с трудом сглотнул, едва успевая продолжать смотреть на Марка. Он должен был довести это дело до конца. Чтобы Марк понял, чтобы хотя бы один человек в этом мире понял, и Себастьян больше не чувствовал себя таким ужасно потерянным и одиноким.       — Но не так?       Марк вздохнул:       — Нет, не так, не… — он покачал головой, — не так. Не все настолько плохо.       Он сделал паузу, думая, стоит ли спросить, а после продолжил.       — Насколько все плохо? Я имею в виду… это не просто тяжелые моменты, которые заходят слишком далеко?       Себастьян слегка покачал головой.       — Это не случайно. Он понимает. Я имею в виду, он понимает, что делает. Как далеко он может зайти и когда. Так что никто и гадать не будет. Если только они действительно не ищут.       Он печально закрыл глаза.       — Никто особо и не смотрит. А если и смотрят, то не видят. Большинство видит только то, что хочет видеть.       Он глубоко вздохнул, прежде чем на что-то решиться, расстегнул манжету на рукаве рубашки и полностью поднял его.       В ярком свете ванной комнаты синяк на верхней части левой руки выделялся на фоне бледной коже; зелено-фиолетовый, желтеющий по краям, которому уже несколько дней, но он все еще свежий и все еще болезненный.       Он посмотрел на Марка, словно бросая ему вызов, если тот все еще ему не верил.       Марк уставился на руку Себа в ошеломленной тишине. Синяк был размером с кулак.       — Блять, — это было единственным, что он смог выдавить из себя.       Он пытался вспомнить. Видел ли он Себастьяна с синяками раньше? Скорее всего, да, он видел. Все они получали синяки в этом виде спорта; если настройка машины была не совсем правильной, тогда она начинала бросать их по трассам при жестокой перегрузке. Несчастные случаи на тренировках случались постоянно, массажи во время спортивной терапии порой бывают слишком жесткими…       Он попытался покопаться глубже, но не был уверен, что сможет вспомнить. Он уже видел синяки раньше. Недавно у Себастьяна был синяк на руке, который, как ему показалось, не зажил. Марк даже не спросил, как он его получил. Он вспомнил, что Себ повредил себе запястье во время летнего перерыва и чуть ли не довел Кристиана до сердечного приступа, когда упомянул, что не уверен, сможет ли он водить полноценно во время Спа. Это все были несчастные случаи? Или во всем был виноват Хейкки?       — Прошлым летом ты не падал на тренировке?       — Нет.       — В тот раз, когда ты сказал, что в тебя попал мяч для сквоша?       Себ лишь слегка пожал плечами.       Марк был в шоке.       — Я… я даже не могу вспомнить еще. Черт, Себ, прости, не знаю, замечал ли я их в другие моменты. Были ли они вообще? Когда мы должны были их заметить, должны были увидеть.?       Себ слегка кивнул, слезы катились по его лицу. Марк почувствовал, что земля ушла из-под его ног, пока он на ней сидеть. Как это могло происходить прямо у них под носом?       — Но доктор Филлипс? Как он не увидел?       — Люди видят то, что хотят видеть. Он никогда не видел ничего серьезного.       — Хейкки… — Себ снова замолчал, его голос был настолько тихим, что Марку пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Как я уже говорил, он очень осторожен.       Холод, прозвучавший в этой фразе, создал в животе Марка ощущение узла. «Осторожен» должно означать заботу, но сейчас оно значило совсем другое — расчетливость, точность, осознанность.       Он осознавал эту возможность в личности Хейкки, но никогда не мог представить, что она превратится в нечто настолько жестокое. Он никогда не видел ни признаков склонности к насилию у Хейкки, ни признаков склонности к агрессии. Марк думал, что он обычный сдержанный финн, ни разу не представляя, что такой уровень сдержанности может незаметно перечесь границы.       Себ все еще молча плакал, он никак не мог заставить их остановиться. Это почти принесло ему облегчение, что он наконец кому-то рассказал.       Марк аккуратно опустил рукав рубашки Себастьяна и обнял его за плечи — это было единственным, что он мог сделать. Слова сейчас почти не играли значения.       Он не был готов к тому, что голова Себа рухнет ему на грудь, но он просто крепче сжал его.       Долгое время они просто сидели там. Себ плакал, пока Марк обнимал его.       Марк не имел ни малейшего понятия, что ему нужно делать сейчас или говорить, поэтому он ничего не делал, просто обнимал Себастьяна. Он посмотрел на дверь, размышляя, что заставило его войти внутрь, как он вообще оказался втянут во все происходящее.       Любой человек мог войти в любой момент. Марк задумался, что бы они могли подумать, если бы увидели их обоих в этой позе. Он решил, что если их застанут, он просто скажет, что Себ слишком много выпил и его тошнит. Выведет его оттуда, пока никто не начал задавать слишком много вопросов. Оставалось надеяться, они сами будут слишком пьяны, чтобы задумываться над этим слишком долго.       Но благодаря какому-то чуду никто не вошел. Марк предположил, что они все не в состоянии выйти дальше ванной прямо у конференц-зала с вечеринкой.       В конце концов, Себастьян поднял голову с груди Марка. Он не знал, сколько времени прошло, возможно, это были считанные минуты, а может часы, кто знал. У него уже не было сил сказать Марку что-то большее. Больше не осталось ничего, что можно было бы сказать.       Марк немного отодвинулся, пытаясь не обращать внимания на то, насколько близко они были всего несколько мгновений назад.       — Себ?       Себастьян поднялся на ноги. Это потребовало немало усилий, и Марку пришлось сдерживать себя, чтобы не потянуться ему на помощь. Себ выглядел немного слабым на ногах и опирался на одну из раковин. Он избегал того, чтобы посмотреть в зеркало, зная, насколько плохо он должен сейчас выглядеть.       Он снова посмотрел на Марка.       — Мне нужно идти.       Марк уже стоял рядом, он сделал шаг к Себастьяну.       — Где он сейчас?       Ему не нужно было объяснять, о ком он говорит сейчас, они оба прекрасно понимали, о ком.       Себ пожал плечами.       — Наверху, наверное. Я сказал ему, что Кристиан хочет немного со мной поговорить       — Ты имеешь в виду, он в твоей комнате?       Себастьян снова пожал плечами. Как будто сейчас это имело какое-то значение. Как будто бы это могло что-то изменить.       — Себ, ты так просто туда не пойдешь. Ты не можешь просто вывалить на меня все это и уйти.       Марк звучал ошеломленно. Он покачал головой.       — Ну ни за что, Себ. Ради всего святого! Ты только что рассказал мне все это… это… — он не знал, как ему это назвать. Он вскинул руки вверх. — Ты не можешь ожидать, что я просто забуду обо всем этом и позволю тебе вернуться к нему, к этому… даже не знаю, как назвать его.       Себ просто уставился на свои ноги. Он, похоже, совершенно не слышал то, что говорил ему Марк.       Марк сделал еще один шаг вперед, пока не оказался прямо рядом.       — Себ, ты знаешь, что это неправильно, иначе ты бы так сильно не расстраивался. ты бы не рассказал мне, если бы не хотел, чтобы я тебе помог. Позволь мне помочь.       — Ты ничего не сможешь сделать, — голос Себа прозвучал смиренно. — Все в порядке. Извини, мне на стоило ничего говорить. Я не хотел обременять тебя этим.       Он развернулся и направился к двери.       — Себ, нет!       Марк схватил его за руку, невольно обхватив пальцами место с синяком.       Себ зашипел и отстранился от Марка, который застыл, осознав, что он только что сделал.       — Черт! Прости, я не хотел этого. Себ? Я тебе причинил боль? Блять, прости. Пожалуйста, просто остановись и послушай меня хоть минутку, пожалуйста?       Себастьян неохотно повернулся и посмотрел на Марка. Он старался не показывать, насколько он разрывается в этот момент. Часть его хотела отдаться на милость Марка. Чтобы он делал то, что считает правильным. Чтобы он попытался помочь. Но что он мог сделать?       На короткое мгновение он позволил себе представить, как Марк бежит наверх и разносит Хейкки, выгоняет его из комнаты и наконец отгоняет его от Себа.       Это была нелепая мысль. Как будто Марк был его рыцарем в сверкающих доспехах. Глупая мысль, которую мог бы придумать только ребенок. Себ был просто глупым ребенком. Именно тем самым глупым ребенком, каким Марк всегда его видел. И Марк ничего не мог сделать.       — Слушай, Себ, поговори с Кристианом. Он ведь не может знать, что происходит, так ведь? Он ни за что не позволит этому продолжаться.       — Я не могу! — Себастьян звучал расстроенным. — Если он узнает, если команда узнает! Это разрушит мою карьеру. Ты знаешь, что так оно и будет. Они больше никогда не будут смотреть на меня так же.       Марк вздохнул:       — Не вся команда. Только Кристиан. Он же может помочь, правда? Тебе разве не нужна помощь?       Он посмотрел на Себастьяна. Ему придется взять все в свои руки и заставить Себастьяна получить необходимую ему помощь? Придется ли ему делать это за него?       — Хочешь, я поговорю с ним.       Себ внезапно запаниковал от этого предложения.       — Что?! Нет, не можешь! Пожалуйста, Марк. Не говори. Не надо. Прошу тебя!       Он жалобно посмотрел на Марка.       — Пожалуйста. Пообещай, что ничего не скажешь?       Марк пытался игнорировать то, насколько маленьким выглядит Себ, пытался игнорировать мольбу в этих огромных голубых глазах.       — Себ, мне нужно это сделать. Я не могу знать об этом и ничего не делать.       Себ посмотрел на него обвиняющим взглядом:       — Я думал, что могу тебе доверять.       Марк оказался в ловушке. Он не мог заставить Себа что-либо рассказать, но и не мог рассказать ничего сам, не предав его. Он пожалел, что вообще вошел в эту долбанную ванную. Он пытался придумать, что бы еще сказать, чтобы убедить Себастьяна придумать выход, но ничего в голову не приходило.       — Ты можешь мне доверять, хорошо?       — Могу?       — Да, — ответил Марк ровным голосом.       Если он не мог сделать ничего другого, то хотя бы мог сделать это. Хотя бы мог дать Себу знать, что у него есть человек, которому он может доверять. Что он не предаст огласке эту ужасную правду, которую он вытянул из Себа в момент, когда все его стены рухнули.       Себастьян задержался взглядом чуть дольше, отчаянно пытаясь прочитать мысли Марка, увидеть, что он действительно имел в виду то, что он сказал. Он знал, что у него не было особого выбора, кроме как довериться ему. Он чувствовал себя идиотом за то, что он изливал душу именно тому человеку, который, как он думал, презирал его, и сейчас только жалел его, но он не мог сделать ничего, чтобы вернуть время вспять и отменить это.       Еще один долгий момент был между ними, пока ни один из них не мог придумать, что сказать или сделать. Себ чувствовал себя словно физически обнаженным, когда Марк смотрел на него, затянувшееся молчание между ними только ухудшало это, так что он сделал единственное, что мог сделать. Он ушел.       Марк стоял в дверях ванной и видел, как Себ идет к лифтам в конце коридора. Видел, как он входит в кабину, и дверь закрывается за его спиной.       Себастьян не повернулся, не посмел взглянуть на Марка, хотя чувствовал его глаза на своей спине. Он не попрощался, не поблагодарил и не сделал еще хоть что-то когда выходил из ванной.       Марк постоял в проходе еще немного, прежде чем также пойти к лифтам, нажимая кнопку, чтобы вызвать один на другой стороне.       Как только он вошел в кабину лифта, он попытался отключить мысли о том, к чему Себастьян сейчас возвращался. Что могло произойти с ним завтра, и послезавтра. Найдет ли он в себе смелость рассказать об этом кому-то, кто правда сможет помочь ему, вместо Марка, кто только что пассивно позволил ему уйти, не сделав ничего значимого. Он попытался отключить эти мысли. Пытался убедить себя в том, что это не его ответственность, что Себастьян — взрослый человек, который сделал свой выбор и сможет получить помощь только тогда, когда сможет помочь самому себе. Пытался забыть об этом.       Двери лифта распахнулись на его этаже.       Марк вошел в свою комнату и рухнул на кровать, не снимая верхней одежды. Комната Себастьяна находилась чуть дальше по коридору. Он ничего не услышал, когда проходил мимо комнаты, но это ничего не значило.       На секунду Марк задумался о том, чтобы вернуться и постучать в дверь, но Хейкки скорее всего был там. Он не хотел думать об этом. Не хотел думать вообще о чем-либо. Он просто хотел забыть это все и пойти спать. Но теперь он уже не был уставшим, его мозг был взвинчен, а его самого тошнило.       Он посмотрел на будильник, время показывало 00:37.       Как бы Марк хотел, чтобы он ушел с вечеринки и пришел сюда в 22:43.