Everything Changes

      На следующее утро Марк, сгорбившись, сидел на сиденье в аэропорту, чувствуя себя дерьмово. Он почти не спал всю прошедшую ночь. Он прятал глаза под своими солнечными очками, надеясь, что никто не станет беспокоить его. После того, что происходило на вечеринке прошлой ночью, он явно был не единственным, кто так сделал, так что это не привлекло особого внимания от других членов команды, только Кристиан одарил его снисходительной улыбкой, и Марк был вынужден натянуть ее в ответ. Мысль о том, чтобы отвести его в сторону и рассказать обо всем, что он узнал от Себастьяна прошлой ночью, крепко сидела в его мозгу, но даже если бы он смог рассказать ему об этом, сейчас они были не в том месте или времени.       Он осмотрелся в надежде найти Себастьяна и все же заметил его на другом конце лаундж-зоны, сидящим в окружении сумок, пока Хейкки стоял перед ним, частично перекрывая его от любопытных взглядов. Он, как и Марк, был в солнечных очках, и Марк не мог не задаться вопросом, были ли его глаза под ними такими же покрасневшими.       Он выдохнул, раздумывая над возможными вариантами в этом случае. Со стоящим рядом Хейкки у него было не так уж и много шансов заставить Себа заметить его и найти более приватное место, где бы они могли поговорить еще немного. Так что он не мог ни поговорить с Себом, ни рассказать обо всем Кристиану; получается, он вообще не мог ничего сделать в этой ситуации. Марк задумался, насколько вероятно Себастьян будет на заключительном брифинге в Милтон-Кинс в четверг, ведь если он будет, то это его последний шанс.       Вскоре они двинулись на посадку в самолет. Себастьяна и Хейкки не было среди них, и Марк с опозданием понял, что они, вероятно, решили отправиться прямым рейсом в Швейцарию, а не через Хитроу. Марк устроился на своем месте, наконец стянув с себя солнечные очки и отсчитывая секунды до того момента, когда он сможет надеть свои наушники и снова закрыться от мира.       Как только инструктаж по безопасности был закончен и они оторвались от земли, Марк выбрал наименее неприятный фильм из предложенных и попытался расслабиться. Усталость давно осела в его конечностях. Стресс из-за последней гонки, помимо обычных усилий во время гоночного уикенда, усугубился бессонной ночью, и Марк просто хотел оказаться дома как можно скорее. Он попытался заснуть, но это оказалось настолько же возможным, насколько прошлой ночью. Он попытался отключить свой мозг, но он не слушался хозяина. Он попытался на пределе возможностей забыть о том, что произошло прошлой ночью. Если он не мог ничего с этим сделать, тогда и не было нужды думать об этом.       Он провел следующие 11 часов решительно не думая об этом.       К тому моменту, как они приземлились в Лондоне и он забирал свой багаж, он чувствовал себя как зомби.

***

      Марк не был уверен в том, рад ли он тому, что Себастьян был на дебрифинге среди остальных. Он уже подумал, что смог сделать какую-никакую работу по отключению тревог о нем и дилемме, с которой он боролся последние несколько дней, но это не было правдой в полной мере, он просто закопал все эти мысли поглубже, и теперь ему неизбежно предстояло с ними встретиться.       Себ расположился как можно дальше от Марка, на дальнем конце стола для конференций и ни разу за все утро не установил с ним зрительный контакт.       Марк смотрел на него, внутренне проклиная Себа за то затруднительное положение, в которое он его поставил. У Себа всегда была эта несчастливая способность заставлять Марка быть на взводе, даже не пытаясь это сделать, отвлекать его и беспокоить его спокойствие, и сейчас он делал это снова, только тем способом, которым Марк не мог ожидать. Марк бы ни за что не признал это вслух, но правда заключалась в том, что он впервые беспокоился за Себастьяна начиная с того момента, как они приехали в Бразилию.       Кристиан уже начал сворачивать предисловие и заканчивал благодарить Марка, остальные присутствующие в комнате повторяли его пожелания удачи. Все, что Марк сейчас мог сделать, это обходить вокруг конференц-зала и прощаться со всеми, и все было закончено.       Делая вид, что он внимательно слушает разбор полетов (что, по правде говоря, почти не имело значения в его случае), Марк вернулся к своим мыслям в очередной раз.       Он не мог предать Себастьяна тем, что заговорит с Кристианом или кем-то еще против его собственного желания, даже если это было ради его же блага. Он не мог просто встать и пойти посмотреть, есть ли Хейкки поблизости, чтобы поговорить с ним напрямую о том, что он творит; скорее всего, его бы встретили бы прямые отрицания, и даже сама мысль о том, что Марк мог как-то повлиять на такого человека, как он, была, мягко говоря, смехотворной. Если уж он был способен так относиться к Себу, то он абсолютно точно был тем еще куском дерьма, даже опасным, и хотя Марка было не так просто запугать, он также понимал, что он не представлял никакой угрозы для Хейкки.       Так что единственным возможным вариантом было выкроить момент чтобы поговорить с Себом в последний раз.       Себастьян вылетел из зала в тот момент, как только дебрифинг был окончен, и Марк не знал, ушел ли он уже, так что он использовал небольшую прогулку по зданию, чтобы попрощаться, в качестве оправдания того, чтобы попытаться его найти.       Он уже почти потерял надежду найти его, когда он завернул за угол из крыла с комнатами инженеров и заметил Себа выходящим из комнаты Адриана.       Себ увидел его и стремительно развернулся в сторону лестниц, но Марк ускорил свой шаг и сровнялся с ним прежде чем Себастьян мог убежать от него.       — Эй, Себ, подожди минутку.       Себ проигнорировал его, продолжая идти по коридору, стараясь немного ускориться.       — Себ, прекрати! — Марк удивился тому, насколько отчаянным прозвучал его голос.       Плечи Себастьяна были сгорблены, и он остановился так быстро, что Марк почти столкнулся с его спиной. Он наконец развернулся и посмотрел на Марка смиренным взглядом.       — Что ты хочешь, Марк? — спросил Себастьян обвинительным тоном.       — Просто дай мне пять минут, ладно? — ответил ему Марк, стараясь звучать примирительно.       Было несколько немаркированных дверей вдоль этой части коридора, но Марк был уверен в том, что это были переговорные. Он прислушался к одной на несколько секунд, прежде чем попробовать дернуть ручку и увидеть, что комната была пуста, и вошел, Себастьян последовал за ним.       Марк сел на край стола, в то время как Себастьян облокотился на дверь, словно пытаясь предотвратить появление нежданных гостей.       Глаза Себа были уставлены в пол:       — Так ты собираешься рассказать им?       Марк покачал головой, Себ в тот момент прозвучал как ребенок, который вот-вот собрался рассказать учителю о школьном хулигане, который его дразнит.       — Нет, я не стану никому рассказывать. Я дал тебе слово. Я сказал, что ты можешь доверять мне, и я это имел в виду.       — Спасибо, — сказал Себастьян, издав вздох облегчения. Он напряженно взглянул на Марка через ресницы.       Марк почти закатил глаза; Себ всегда выглядел как ребенок, даже несмотря на его попытки отрастить щетину; он выглядел невинным и имел детское лицо. Эти до смешного широко открытые голубые глаза, которые всегда очаровывали всех, кого он встречал, убеждали всех, что у него есть свой собственный путь, приводили Марка в бешенство. Они помогали ему добиться всего, кроме тех случаев, когда это было действительно нужно.       — Себ, прошу тебя, присядь на пару минут, хорошо? Никто нас здесь не потревожит.       Себастьян уступил ему и сел, в кто время как Марк отодвинулся от стола развернул стул, чтобы сесть лицом к нему. Он сперва задумался о том, чтобы протянуть руку к Себу, но подумал, что не стоит, и положил руки на подлокотники своего стула.       — Как рука? — спросил он с неловкостью       Себ нахмурился, очевидно не понимая, что Марк имеет в виду, прежде чем вспомнил.       — Нормально, ничего серьезного, правда, — пробурчал он.       — Это не ничего серьезного, Себ, — твердо ответил Марк.       Если уж Себ мог так легко отвергнуть что-то такое, он не хотел даже думать о том, что он считал серьезным. В Марке засело ужасающее чувство того, что он едва ли задел поверхность всего того ужаса, который происходит. Если все те синяки, которые Себ позволял им видеть, были «ничем серьезным», Марк боялся даже подумать о том, какие травмы он могу прятать из виду, что Хейкки мог такого сделать без лишних глаз.       — Себ, ты не можешь это продолжать.       Себастьян уже хотел сказать Марку, что это не его дело, но понимал, что сделал его таковым, когда сломался перед ним и признал всю правду в ванной отеля. Он не мог забрать все то, что он сказал, и это, в первую очередь, была его собственная вина в том, что он был так слаб.       — Почему тебе не плевать? — спросил он.       Он ненавидел тот факт, что он показал Марку, насколько уязвимым он был, но раз уж он это сделал, он не мог больше прятаться за стенами, которые он возводил вокруг себя.       — Почему? Господи, Себ, потому что я хоть немного адекватный человек, вот почему.       Какое вообще мировоззрение должен иметь Себастьян, чтобы думать таким образом, задумался Марк; настолько недоверчивый, настолько напуганный. Хейкки, со злостью подумал он. Или может быть было еще что-то или кто-то раньше, что заставило Себа чувствовать себя так?       Он выдохнул:       — Послушай, Себ, я не притворяюсь, что понимаю, через что ты проходишь, или насколько это тяжело…       — Да, не понимаешь, — ответил Себастьян, стараясь прозвучать сильнее, чем на самом деле.       — Нет. Хорошо, это справедливо, я этого не знаю. Но я знаю уже достаточно; если ты ничего не сделаешь с этим сейчас, то это все тебя уничтожит.       Марк чувствовал себя жестоким из-за того, что он разговаривает с Себастьяном в таком тоне, но он был уверен, что все это правда. Что-то вроде такого, скорее всего, будет становиться все хуже и хуже так долго, сколько этому будет позволено продолжаться. Себ еще как-то умудрялся держаться на публике сейчас, но сколько еще он сможет продолжать вести двойную жизнь? Насколько долго, прежде чем Хейкки правда сделает что-то по-настоящему серьезное, набираясь уверенности, пока он ломал тело и разум Себастьяна?       Марку стало плохо от одних мыслей об этом.       Себ выглядел так, будто его нервы сейчас снова сдадут, его лицо напряжено, все мышцы в его теле напряглись в режиме «бей или беги».       — У тебя есть кто-то, с кем ты бы мог поговорить? — попытался предположить Марк.       Себ слегка покачал головой.       — Даже семья?       Себастьян почти рассмеялся на это предположение. Его семья, которая так гордилась им, не имела ни малейшего понятия о его личной жизни, он почти не рассказывал им о ней. Он держал их на расстоянии вытянутой руки с момента прихода в Формулу-1, видясь с ними всего лишь несколько раз в году. Он ни за что на свете бы не рассказал им про то, что он гей, они, скорее всего, все еще думали, что он встречается с Ханной, как и многие остальные (а он никогда их не поправлял).       — Слушай, Себ, я знаю, что постоянно возвращаюсь к этой теме, но разве нет никакой возможности поговорить с Кристианом? Ты же знаешь, он порядочный человек. Он найдет способ, как с этим бороться. Я уверен, что он никому не расскажет.       Себастьян посмотрел на стол, неспособный более выдерживать взгляд Марка.       — Я просто не могу, — сказал он, словно каждое слово дорого ему стоило. Он уткнулся лицом с ладони и потер лицо, стараясь выиграть время.       Он поднял голову:       — Я не думаю, что смогу продолжать держаться, если кто-то еще узнает. Я должен быть именно тем человеком, которым я являюсь в их глазах. Если они перестанут в это верить, я просто больше не смогу продолжать, и тогда от меня ничего не останется.       Это прозвучало как ужасающее заключение для Марка, но он думал, что понял, что имел в виду Себ; его фасад стал более важным для всех, чем человек под ним.       Марк раньше шутил, что ИМТ Себа настолько низкий, что он практически пуст внутри. Сейчас это уже не было смешным.       — А если есть другой способ?       Себ поднял глаза на него, складка между бровями стала еще заметнее.       — Что если есть способ избавиться от него? — предложил Марк.       Себ не мог понять, на что Марк намекает, и по рефлексу, как и всегда, если ему становилось некомфортно, он пошутил:       — Ты имеешь в виду вырубить его?       Марк выглядел пораженным на добрую долю секунды, прежде чем издать сухой смех:       — Заманчиво, в наших обстоятельствах это будет заслуженно, но нет, Себ, это не совсем то.       Я имел в виду, что если мы найдем способ избавиться от него, как от твоего тренера?       Себастьян и раньше задумывался об этом, но он так и не смог придумать, как бы ему подойти к кому-либо из команды, чтобы узнать, возможно ли это вообще.       — Мне тогда придется им рассказать, — выдохнул он с раздражением. Он чувствовал, что они с Марком просто ходят кругами. Он правда ценил, что, как бы неловко то ни было, Марк искренне пытался ему помочь, даже если он не мог целиком осознать, почему ему было до этого дело. Все, что это давало, это ворошило все, что можно, и давало Себу понять, насколько он был загнан в угол.       Он внезапно почувствовал грусть из-за того, что Марк уходит из команды. Он знал, что он хороший парень, даже если все попытки построить дружеские отношения между сокомандниками даже в самые ранние дни не увенчались успехом, а их отношения полностью разрушились, когда карьера Себастьяна пошла в гору, а карьера Марка сошла на нет. Себ даже волновался, что Марк мог видеть через маску, которую он носил, и потому его неуверенность в себе заставила его оттолкнуть Марка, относиться к нему плохо, когда он пытался укрепить свою позицию в команде.       Он знал, что он был несправедлив к Марку и периодически вел себя отвратительно, знал, что Марк злился на него и не скрывал своего гнева в сторону Себастьяна. Но сейчас он впервые увидел, что он потерял за все эти годы. Человек, сидящий напротив него, абсолютно не имел причин заботиться о нем, имел все причины желать ему всего худшего, радоваться его неудачам, и при этом он делал все абсолютно наоборот, заботясь о нем, хотя не должен был. Марк мог бы уйти из отеля после встречи утром и больше не оглядываться назад, но вместо этого он был тут, сидел в какой-то пустой комнате, стараясь его спасти.       — Может и нет, — предположил Марк. — Я же менял тренеров до этого, да и ты тоже.       — Да, но это был их выбор, уйти. Я не избавлялся от Томми самостоятельно. Я даже не знаю, как это сделать.       — Что же, я рискну снова запустить свою шарманку, почему бы не попросить Кристиана?       — Чтобы он потом спросил, почему?       Марк вскинул руки в воздух, все это всегда возвращалось к одному и тому же; Себастьян просто был слишком напуган тем, что о нем все всё узнают, чтобы сделать хоть какой-то шаг к своей свободе.       — Я не знаю, не можешь просто сказать, что у вас не выходит сработаться? Что в ваших отношениях есть некоторые проблемы, и ты хотел бы его сменить?       Себ задумался об этом на мгновение. Это было так заманчиво — думать, что эту проблему можно разрешить так просто; что он мог подойти к Кристиану, и он его не будет расспрашивать, он просто исправит все сразу же.       Себастьян выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Если Марк думал, что он сможет это сделать, тогда ему стоит быть смелее и пойти на этот риск.       — Может быть… Я не знаю, может быть. Ты думаешь, что они это допустят? А если Хейкки откажется уходить?       Сам факт того, что он может избавиться от Хейкки и больше никогда не видеть его, просто казалась Себу до невозможности привлекательным, но он с трудом верил, что это может быть возможно.       — Если сама команда избавиться от него, у него не будет особого выбора, разве нет?       Себастьян переплел свои пальцы и уставился на них.       — У тебя есть идеи получше? — спросил Марк, зная, что ему надо надавить.       Себ слегка пожал плечами, все еще смотря на собственные пальцы. Он бы хотел такую же смелость, как у Марка, такую же уверенность. Хотел бы такие же простые способы справляться с жизненными трудностями, просто будучи честным и прямолинейным с людьми. Он знал, что это играло плохую шутку в их отношениях с командой все эти годы, но Марк никогда не притворялся кем-то другим и был собой, и люди его за это любили, как пресса, так и фанаты.       Те же фанаты, которые освистывали его, которые радовались его уходу и, казалось, даже ненавидели его, в то время как Себ всего лишь занимался своей работой; побеждал. Скорее всего, они как-то чувствовали правду о Себе, насколько он никудышный человек, недостойный их уважения и симпатии.       С каждым разом становилось все сложнее и сложнее не показывать, насколько это было больно.       Марк наконец протянул руку и положил ее поверх руки Себа.       — Дружище, тебе нужно что-то с этим сделать. Я знаю, что ты это осознаешь, и я знаю, что это сложно, но у тебя есть шанс изменить все, или это все просто продолжится, но хуже, чем раньше. Ты должен это сделать.       Ладонь Марка была настолько сильной, что Себ попытался не думать о том, насколько комфортно было бы чувствовать ее на себе во время объятий. Если бы Марк был рядом с ним, ему казалось, что он смог бы сделать все. Безумная его часть хотела попросить Марка пойти с ним к Кристиану, что он смог бы найти силы это сделать, если бы Марк был рядом.       Себ глубоко вздохнул и наконец кивнул.       — Ты сделаешь это? Поговоришь с Кристианом? — Марк почувствовал внезапное облегчение от того, что у них произошел прорыв.       Себ снова кивнул.       Марк почувствовал странный порыв обнять Себастьяна, но вместо этого он убрал свой руку от него и встал.       Себ чувствовал себя так, как будто с него оторвали пластырь. А мог ли он вообще это сделать? Он поднялся со стула, внезапно чувствуя себя легче, выше. Марк заставил его почувствовать такую смелость, на которую он сам бы не был способен.       Марк снова положил ладонь на руку Себа и посмотрел глубоко в его глаза, словно пытаясь его прочитать.       — Ты точно собираешься это сделать?       Себастьян кивнул в третий раз, не сумев подобрать слов. Он хотел поблагодарить Марка, хотел потянуться в его сторону, все еще отчаянно желая попросить его не отходить или, по крайней мере, пройти с ним до комнаты Кристиана, но он не посмел сделать ничего из этого. Вместо этого он убрал руку из-под прикосновения Марка, стараясь показать свою решимость. Он это сделает. Он сделает это прямо сейчас, до того, как он изменит свое мнение, до того, как он достанет свой телефон, чтобы проверить, не было ли пропущенных сообщений или звонков от Хейкки, которые могу разрушить его хрупкую веру в себя, которую Марк ему дал.       Себ с трудом вздохнул и посмотрел на Марка, пытаясь собрать остатки сил от него, прежде чем покинуть комнату.       — Спасибо.       Это казалось жалким, незначительным способом отплатить.       Марк попытался подумать о чем-то, что бы ему еще сказать, чтобы укрепить решимость Себа, или успокоить его нервы, но он использовал все, что у него было, поэтому в свою очередь он лишь кивнул ему. Он почти пожелал ему удачи, но в этой ситуации это почти казалось ему неправильным. Так что вместо этого он вышел в коридор вслед за Себом.       На мгновение они остановились на лестнице. Прежде чем Марк направился вниз и вышел за дверь в последний раз, они замерли. Марк одарил его напряженной улыбкой, которая, как он надеялся, была достаточно поддерживающей, и Себ ушел туда, где находилась комната Кристиана.       Марк помахал рукой человеку на ресепшене в последний раз, когда он вышел и направился к своему авто, чувствуя запутанную смесь грусти от ухода из команды и облегчения, что он мог наконец перестать волноваться о Себастьяне. Он попытался сфокусироваться на предвкушении своего будущего и тех возможностей, которые ждали его впереди, чем на прошлом, которое представляло собой здание позади него.       Себ стоял снаружи комнаты Кристиана целую минуту, одновременно задумавшись обо всем том, что ему сказал Марк, и постаравшись забыть все это, убедить себя не думать, а просто на автомате постучать в дверь.       Позже он понял, что не стоило давать себе эту минуту. Прошло достаточное количество времени, чтобы тепло руки Марка исчезло, достаточно времени, чтобы вся смелость, которая раньше горела внутри него, улетучилась, достаточно времени, чтобы его сомнения вернулись, и он отвернулся, идя обратно по коридору к лестнице.       Себастьян встал у окна, глядя наружу, прямо на парковку, наблюдая, как Марк уезжает в свою новую жизнь, а затем последовал за ним из здания к своей машине.       Он знал, что облажался, знал, что подвел Марка, знал, что он так же жалок и слаб, как всегда ему говорил Хейкки. Себ сел в машину, положил голову на руль и молча позволил слезам течь.