Everything Changes

      Кабинет доктора Генри Ментона располагался на третьем этаже здания в центре Оксфорда. Парковка была кошмаром, но в хороший день открывался потрясающий вид на город, и именно это стало решающей причиной, когда он выбирал место для своей практики.       Себастьян сейчас получил хорошую возможность оценить качество этого вида. Он чувствовал, будто целую вечность смотрел в окно.       Он толком не знал, чего ожидать от своей первой терапии, когда его уговаривали совместными силами Марка, Кристиана и доктора Филлипса присутствовать на час — за пару дней до начала тестирования в Хересе.       Пока что всё шло не так уж плохо; Доктор Ментон (или Генри, как он настаивал, чтобы Себ называл его) был приветлив и предложил ему выпить; он не просил его говорить о «чувствах» Себа и не намекал, что ему рассказывали о всём этом. Но он всё равно был чужим, и Себ совсем не хотел здесь быть.       Себ огляделся и подумал, что комната соответствует всем стандартным клише кабинетов психиатров:       -Старомодная комната? — Есть.       -Диван? — Есть.       -Висящие на стене важные сертификаты? — Есть.       -Бородатый пожилой мужчина? — Есть.       -Неловкая тишина? — Есть.       — Нам не обязательно говорить о чём-то, о чём ты не хочешь, Себастьян, — сказал доктор Ментон.       — Хорошо.       — Эта сессия просто для того, чтобы немного познакомиться друг с другом. Посмотрим, получится ли у нас.       Себастьян просто кивнул.       Он всё ещё не был уверен, чего от него на самом деле ждут. Он не мог просто открыться какому-то совершенно незнакомому человеку и доверить ему все ужасные вещи, что таились внутри него. Это не было похоже на разговор с Марком. Себ даже не понимал, почему он должен быть здесь. С тех пор как он вернулся из Швейцарии, в целом, ему стал гораздо лучше.       Они с Марком нашли способ говорить о вещах, не вдаваясь слишком глубоко и не давя на Себа. Марк был великолепен. Невероятен, серьезно.       На самом деле это была настоящая причина, по которой он здесь; Марк выглядел таким успокоившимся, когда Себастьян пришёл домой и сказал, что доктор Филлипс нашел терапевта, которого он считает подходящим, что Себ чувствовал вину за все те проблемы, что он навязал Марку, и не решался сказать, что не хочет идти.       — Почему бы тебе не рассказать немного о том, чем ты занимаешься?       — М? — Себастьян вернулся из своих раздумий.       — Хочешь рассказать немного о том, чем ты занимаешься? — повторил доктор Ментон.       — Оу.       «Верно, — подумал Себ, — он же понятия не имеет». Он чуть не закачал головой; как же самоуверенно с его стороны думать, что он знает, кто такой Себастьян.       — Ну, эм, я водитель… Я имею в виду, я гонщик.       — Да? — ободряюще кивнул доктор Ментон. — И как у тебя идут дела?       Себастьян действительно немного рассмеялся, он просто не смог сдержаться.       — Ну. Неплохо.       Просто самый молодой чемпион мира Формулы-1. Четырехкратный чемпион мира среди водителей. Неплохо.       — И ты попросил включить эту сессию до того, как уезжаешь на следующей неделе, так ты будешь на гонке?       — О, нет, это просто тесты.       — Тесты?       — Эм, да, мы будем тестировать новые машины. Мы будем в Испании.       — Понятно, и ты ждёшь с нетерпением?       «Хм», — подумал Себастьян, он не совсем понимал, как ему ответить на это. Он не был в восторге от того, чтобы оставлять Марка, но было бы хорошо вернуться за руль. Было бы интересно посмотреть, как будет работать эта новая машина, будет ли она настолько отличающейся, как все говорили. Он был одновременно немного взволнован, и довольно обеспокоен, узнать, действительно ли они в такой жопе, как команда подозревала из-за новых правил.       — Вроде того. Я на самом деле не совсем уверен, — продолжил Себ.       — Почему же? — спросил доктор Ментон.       Генри действительно звучал заинтересованно. Он продолжал задавать наводящие вопросы о том, что они будут делать на следующей неделе, и прежде чем Себастьян успел опомниться, он уже начал объяснять изменения в регламенте нового сезона.       К его удивлению, Генри внимательно слушал, а Себ всё больше и больше рассказывал. В итоге он взял бумагу и нарисовал схемы, как работают силовые агрегаты и новые турбины.       На полпути он сделал паузу, размышляя, не раскрывает ли он информацию о собственной команде, но потом решил, что конфиденциальность распространяется на всё, что он говорит в этой комнате (и что шансы, что Генри сразу после ухода Себастьяна возьмет да и позвонит Рону Деннису, чтобы поделиться этим, довольно малы).       Себ на самом деле дошёл до того, чтобы сказать Генри, что самая большая проблема в том, что они на самом деле не имели ни малейшего представления, как вся эта теория будет работать на практике, когда доктор сделал вывод.       — Увлекательно. Правда, Себастьян. Всё это звучит невероятно сложно. Ты расскажешь мне, как всё прошло, когда вернёшься на следующей неделе.       — О, эм, да.       — Я бы с удовольствием послушал больше, но, боюсь, у меня ещё одна сессия.       Себ посмотрел на часы. Прошёл целый час. Он встал, взял листок бумаги с нацарапанной схемой, сложил его и положил в карман.       — Конечно. Эм. Спасибо, что приняли меня.       — Без проблем. Ты вернёшься вовремя на тот же слот на следующей неделе?       — Эм, да, конечно.       Он пожал протянутую руку, которая была уверенно крепкой.       — Отлично, тогда расскажешь мне, как всё прошло. Удачи.       И с этими словами Себастьян вышел за дверь и пошёл обратно по улице, чтобы найти свою машину. Первые пять минут сессии он обдумывал, как бы вежливо сказать врачу, что он не вернётся, но теперь он просто решил снова прийти сюда в следующую пятницу.       Ладно, ну, наверное, это было не так уж плохо. Странно, но не ужасно. Могло быть гораздо хуже, и он мог бы сказать, что был на сеансе терапии, так что…       Себастьян пожал плечами и направился обратно к Марку.       — Как все прошло? — спросил Марк.       — Неплохо, наверное. Наверное.       — Тебе не обязательно рассказывать мне об этом, конечно. Это же твоё дело, — внезапно сказал Марк, осознав, что не стоит лезть в это дело.       — Нет, всё в порядке. Всё было нормально. Это было немного странно.       Себастьян не совсем понимал, что вообще значил этот день.       — Это было странно? Ну, наверное, сначала это будет странно. Не переживай, ладно?» Марк похлопал Себастьяна по руке.       — Нет, я имею в виду, что мы особо ни о чём не говорили.»       Себастьян выглядел озадаченным.       — В итоге мы всё обсуждали новую машину.       — Мм, — ответил Марк, стараясь не показать улыбки на лице.       «Умный мужчина», — подумал он. Хорошо.       — Ну как все прошло сегодня? — спросил голос Марка по телефону.       Себастьян злобно уставился на экран. Он сидел на своей кровати в неназванном отеле подальше от трека.       — Ты шутишь?       — Что? — удивлённым тоном спросил Марк Себа.       Себастьян вздохнул.       — Похоже, ты не следишь за происходящим?       — Так-то нет, Себ, я был занят. Что я пропустил?       — В целом, ничего. Сплошная пустая трата времени. Кто-то ошибся на производстве, неправильно подогнали деталь, и я провёл весь день в гараже.       — Боже, Себ, ты шутишь?       «Хотел бы я шутить», — подумал Себастьян.       — Ну, не весь день. Я проехал около трёх кругов, прежде чем сессия для меня закончилась.       Себастьян попытался смягчить голос и пошутить. Это едва ли была вина Марка.       — Тогда у вас небольшие проблемы?       — Да, небольшие проблемы.       На самом деле очень даже большие, но что он может сделать?       Марк помолчал какое-то время.       — Ну, завтра новый день и всё такое, Себ.       — Да, конечно.       Марк не мог придумать более ободряющих слов.       — Мне надо идти, приятель, этим мальчишкам нужно размять ноги.       Собаки сейчас стояли у двери кухни и с ожиданием смотрели на Марка.       — Точно. Конечно.       Себу казалось, что ему сейчас просто не помешал бы долгая прогулка с собаками.       — Они передают тебе привет, — пошутил Марк.       — Передавай привет им от меня, — улыбнулся Себастьян.       — Думаю, они скучают по тебе, дружище, они выглядели очень разочарованными, что сегодня утром только я был в их компании. Я почти уверен, что должен обидеться.       По Себу скучали не только собаки.       — В любом случае, выше нос, дружище.       — Хорошо, — ответил Себ, стараясь не звучать слишком грустно.       Завтра у них будет ещё один день. Завтра всё будет лучше.       Он ошибался. Машина сдалась после еще 8 кругов, и он был зол.       Ближе к полудню Себастьян был в задней части гаража, сидя на одном из ящиков, его палец завис над кнопкой набора номера.       Пошло оно все. Он позвонил ему.       — Привет, Себ, — ответил Марк, звуча до ужаса весело.       — Эй, — ответил Себ, звуча, наоборот, мрачно.       — О, боже, — сказал Марк, сразу прочитав его. — Так все плохо?       — Очень плохо. Мы закончили.       — На обед?       — На сегодня, — поправил Себ, звуча так же несчастно, как и чувствовал.       — Думаю, даже на сезон, — продолжил он.       — Да ладно тебе, Себ, не может быть так уж плохо, правда? Это всего лишь первый пробег.       — Марк, я проехал одиннадцать сраных кругов за два дня. Мой самый быстрый круг медленнее Mercedes на десять секунд.       — Ты имеешь в виду десятые доли секунды?       — Нет, я имею в виду десять секунд. Целых десять долбанных секунд.       Себ не знал, смеяться ему или плакать. Всё было очень плохо.       — Что же. Ну…       Марк не знал, что сказать.       — Что тебе теперь делать?       — Ничего особенного. Я могу просто стоять и смотреть на механиков в замешательстве, или слушать, как Кристиан пытается звучать позитивно, или пойти поговорить с журналистами, чтобы они сказали, как я снова устала, — потому что вчера это было так весело.       Себастьян звучал подавленно, и это волновало Марка.       — Есть ли тогда смысл оставаться?       — Не особо, — признался Себ.       Достаточно было лёгкого толчка от Марка, и Себастьян уже был в гараже и тихо говорил с Кристианом, прежде чем скрыться с трассы, прежде чем люди заметили, что он ушёл.       К раннему вечеру он снова гулял с собаками в сельской местности Букингемшира и ни секунду не жалел об этом.       Позже после ужина они сидели на кухне.       — Все действительно так плохо? — спросил Марк.       Себастьян выдохнул раздражённым дыханием.       — Сейчас это так. Не знаю, Кристиан всё время говорит, что у них есть прогресс и в Бахрейне все должно быть лучше, но у Адриана такой взгляд.       — Какой взгляд?       Себастьян пожал плечами.       — Не знаю, не хочу называть это отчаянием, но… Ему не нравится эта машина.       Адриан обожал свои машины. Себастьян был прав, это был плохой знак.       — Ну, а что насчёт остального? Как у вас дела с Дэниелом?       — Ладно, Дэна все любят, его невозможно не любить, он как огромный шар солнца, бродит по комнате и всё время улыбается.       — Ему дали отличную возможность, Себ. Ты ведь не можешь его ненавидеть, правда?       — Нет, не ненавижу. Конечно, не ненавижу. Он мне нравится, правда. Просто, не знаю, он такой молодой.       Марк чуть не поперхнулся кофе.       — Молодой? Боже мой, Себ, он на два года младше тебя!       — Ну, он кажется молодым. По крайней мере, моложе меня. Он просто такой воодушевлённый и чертовски увлечённый всё время.       — Да, тебя это раздражает, правда? — сухо прокомментировал Марк.       — Похоже, мне просто нужно привыкнуть к новому товарищу по команде. Это странно после нескольких лет, — признался Себ.       «Это странно, потому что иногда я слышу его голос через гараж, и на мгновение думаю, что это ты, и я расстраиваюсь, когда понимаю, что это не ты», — не добавил он.       — Это просто акцент, вы, наверное, не так уж похожи.       Однако не сильно они отличались— Red Bull обменяли старого высокого, худого темноволосого австралийца на нового.       Казалось, будто у Хельмута Марко была фабрика клонирования в Австрии, где они приготовили замену, но кнопка гена «веселья» застряла во время производства.       — Да, ну дай ему шанс, а? Судя по всему, его ждёт неприятный шок.       — Наверное, он будет меня опережать в этом году, кто знает, — беспокоился Себастьян.       — Кто знает? Сейчас нет смысла об этом беспокоиться. К тому же, тебе нужен хороший противник сбоку; он будет поддерживать тебя в хорошем темпе, — закончил Марк ободряюще.       Лично он думал, что пока новичок в игре, Себ, вероятно, разгромит его в этом сезоне; Плохая машина или нет, по крайней мере в равной технике у Себастьяна был бы кто-то, с кем можно было бы честно себя сравнить, а неудержимо солнечный взгляд на жизнь и общительный характер Дэниела наверняка не были бы плохими в гараже.       Он лишь надеялся, что суровые реалии Формулы-1 на вершине не ударят ни одного из них в этом году.       Следующие несколько недель пролетели незаметно. Между временем на производстве, когда они пытались выбраться из кризиса, который так нравился всему миру, продвижением, очередными катастрофическими тестами, тренировками и терапевтическими сессиями (которые в основном заключались в том, что Себастьян рассказывал Генри о том, насколько все плохо в Renault), они едва успели перевести дух, как почти наступил март, и Себастьян понял, что живёт в доме Марка почти два месяца.       Марк не был в восторге от нового тренера Себа: ещё одного блондинистого, атлетичного финна.       Себастьян настаивал, что он совсем не похож на Хейкки, и рассказывал, как половину времени тот болтает с женщинами из PR-отдела, но Марк оставался неуверенным. Однако он мало что мог сделать, не расстроив Себа, поэтому сдался с этой битвы и вместо этого поговорил с Кристианом про переживания, о которых никогда не говорил Себу, и добился от Кристиана обещания пристально следить за ним       Себастьян был рад, что был очень занят. Занятость помогала ему отвлечься от беспокойства. У него было много забот: проблемы с машиной; его опасения, что его вот-вот раскроют как мошенника, а не чемпиона мира; его прошлое и количество людей, которые теперь о нём знали.       Он даже начал беспокоиться, что его терапевтические сессии — это все неправда; правда, они не говорили ни о чем действительно серьёзным. Себастьян почему-то совершенно не заметил, сколько он рассказал доктору Ментону; с своей семье и карьере; с Марке и о том, как сильно он на него полагался.       Генри оказался удивительно лёгким в общении. Он, похоже, не осуждал то, что говорил Себастьян, и не делал заметок, которые кто-то мог бы слить в прессу. С другой стороны, казалось, что никуда они не продвигались, и Себ был расстроен тем, что не знал, как заговорить о Хейкки.       Себу было трудно отделить все свои проблемы в карьере от личной жизни. После всего одного приличного дня после двух третей тестов Себастьян начал срываться на команду, на своего гоночного инженера, на Марка.       Они были на кухне и готовили ужин, когда Марк наконец потерял терпение.       — Есть шанс, что ты перестанешь ныть из-за машины и поможешь мне здесь?       Себастьян нахмурился из-за его слов.       — Ладно. Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Марк огляделся, размышляя, где Себ может нанести меньше всего вреда. Он залез в холодильник и достал пакет моркови.       — Нарежь ее для меня, хорошо?       — Ладно, — надулся Себастьян, повернувшись спиной и принявшись чистить и нарезать ее на другом конце кухни.       Он знал, что это несправедливо по отношению к Марку, но тот просто не понимал, каким кошмаром была новая машина.       Марк оставил его немного остыть. Он знал, что Себу тяжело, но слушать про это круглосуточно тоже не приносило ему удовольствия.       — Готово, — объявил Себ.       Марк обернулся и увидел, как Себастьян указывает на гору морковных кругляшков на разделочной доске рядом с ним.       Он был готов вести себя серьёзно, но теперь разразился смехом.       — Чёрт возьми, дружище, сколько человек у нас на ужин?       Себ перерезал весь килограммовый мешок.       Себастьян на секунду выглядел непонимающим, а потом с досадой посмотрел на доску для рубки.       — Ох.       Вдруг он почувствовал себя полным идиотом.       — Точно.       Марк покачал головой, всё ещё развеселённый.       — Не смейся надо мной, — Себ знал, что прозвучал капризно.       Себастьян чувствовал себя глупым ребёнком. Он раздражённо вонзил нож в кучу овощей.       — Ладно, дружище. Чёрт возьми, что морковки тебе сделали, чтобы это заслужить?       В глазах Марка всё ещё горел насмешливый блеск.       Себастьян пытался злиться на него, но не смог. Глупые морковки.       Он сел на один из кухонных стульев с «Хм».       Марк покачал головой и присоединился к нему за столом.       — Давай, приятель. Я знаю, это раздражает, но у тебя ещё есть несколько дней на следующей неделе, и дела вроде идут на поправку, не так ли?       — Вроде бы, — согласился Себ.       — Послушай, ты можешь делать только то, что в твоих силах. Все делают всё возможное, чтобы всё исправить, не так ли?       Так и было. Себастьян знал, сколько часов в сутки кипит жизнь на производстве, насколько измотанным выглядит Кристиан, сколько жарких ссор было на базе Renault в Вири. Он предложил сделать всё, что только сможет: проводить дополнительные часы в симуляторе; разговаривать с инженерами, чтобы дать им хоть немного обратной связи из-за ограниченного опыта в машине; передавать ситуацию в позитивном ключе для СМИ, чтобы те не вмешивались в ситуацию, но, похоже, это мало что изменило.       Себастьян просто пожал плечами, и этот жест Марк уже слишком хорошо знал.       — Слушай, дружище, я знаю, что это тяжело, но тебе просто нужно принять этот удар. Если машина в этом году дерьмовая — это правда плохо. Тебе просто придётся делать всё, что можешь.       — Замечательно, — сказал Себастьян, всё ещё раздражённый.       — Попробуй посмотреть на это так; Может, этот год тебе подойдёт?       — О, значит, плохая машина пойдёт мне на пользу? Ты думаешь, я заслуживаю это после того, как всё было слишком хорошо?       — Я не это имел в виду, Себ.       — Один из журналистов сказал, что я получу 'урок смирения', — сказал Себ, звуча обиженно.       — Я не думаю, что тебе нужны уроки смирения, Себ, — возразил Марк.       Ему не удавалось разрешить всё это правильно.       — Я не это имел в виду. Я имею в виду…       Марк вздохнул.       — Слушай, ты всегда говоришь, что люди говорят, что ты добился чего-то только потому, что у тебя была лучшая машина, так ведь?       — Ну допустим так, — недовольно сказал Себастьян.       «Если Марк думал, что это способ поднять его настроение, у него был забавный способ», — подумал Себ.       — Так что если у тебя не лучшая машина в этом году, всё, чего ты добьёшься, будет зависеть от тебя, не так ли?       Марк внимательно посмотрел на него, надеясь, что наконец донесёт свою мысль.       — А если не получится?       Именно этого Себастьян и боялся больше всего: быть выставленным самозванцем, гонщиком без настоящего таланта, которому слишком долго везло и который наконец получает по заслугам.       — Все получится.       Марк сказал это с такой уверенностью. Себ не понимал, откуда у него такая вера в него.       Себастьян перестал раздражаться и дал Марку понять, насколько тот боится.       — Разве это так? Я просто понятия не имею, Марк. Я никогда не начинал сезон с такими ощущениями. Все просто ждут, когда я провалюсь…       Марк печально покачал головой, он знал это как тот, который прекрасно ощутил это на своей коже.       — Тогда покажи этим ублюдкам, что они ошибаются, Себ!       Он не хотел это кричать. Себ выглядел ошеломлённым.       Они сидели так минуту, собираясь с мыслями.       — Ты хороший водитель, Себ, точно. Не слушай никого другого. Ты это знаешь. Давай, дружище. Не позволяй критикам влиять на тебя. Они ничего не знают. Я сидел в гараже напротив тебя годами. Я знаю, что ты хороший водитель. Ты же меня побеждал, помнишь, а я не такой уж плохой водитель, даже если сам так говорю.       Глаза Марка уставились на него. Он надеялся, что Себ знает, чего ему стоило признаться в этом.       — Ты отличный водитель, Марк, просто наши условия были неравными.       — Это не так важно. Ты всё ещё хороший водитель, и в этом году никто не сможет сказать, что это из-за машины, Адриана или кого-то ещё.       — Ты правда так думаешь? — спросил Себ.       — Да, дружище, я в этом уверен.       — Ладно, — сказал Себастьян, звуча неуверенно.       — Постарайся видеть в этом возможность действительно показать всем, на что ты способен. Ты крепкий маленький ублюдок.       Марк тепло улыбнулся ему.       — На самом деле это не так, — тихо ответил Себ.       Он совсем не был крепким. Он был таким слабым. Наверняка Марк понимал это, учитывая всё, что теперь знал о нём.       — Да, так и есть, Себ, — твёрдо продолжил Марк. — Ты прошел через ад и продолжал идти вперёд. Не многие могли бы это сделать. Ты добился всего, что сделал, несмотря на всё это дерьмо… Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось.       Марк смотрел на него с почти светящимся лицом. Если Марк верит в него, возможно, Себ тоже верит в себя. Пока он был на своей стороне, всё будет в порядке.       — Только не сдавайся, — умолял Марк.       — Я не собираюсь, — ответил Себ с уверенностью, которой раньше не испытывал.       — Хорошо. Никогда не думал, что ты так и сделаешь. Ты покажешь им всем этот год, дружище, хорошо?       — Хорошо.       — Возможно, тебе просто придётся немного пересмотреть свои ожидания, вот и всё.       — Думаю, я буду очень рад, если я закончу гонку на этом этапе.       Марк бросил на него взгляд.       — Ладно, хорошо, я буду стремиться к подиумам.       — Вот и молодец. Пока ты борешься за эти места, люди будут тебя уважать, у них не будет выбора. Возможно, ты наконец переубедишь некоторых людей насчёт того, заслуживаешь ли ты этих чемпионских титулов.       — Ты так думаешь?       — Да, дружище, я уверен в этом. И даже если нет, ты поймёшь, как боролся за то, что получил, и это всё, что действительно важно в конечном итоге.       Эта фраза задела Себа. Он хотел бы это почувствовать.       — Знаешь, все говорят такие хорошие вещи о Фернандо, потому что он выжимает все до последний капли из машины, в то время как Ferrari постоянно выдает ему тракторы, ну, может, теперь твоя очередь делать то же самое?       — Да, ладно, понял.       — И? — настаивал Марк.       И я не собираюсь сдаваться, понятно? — Наконец он звучал так же непоколебимо, как и Марк.       — Молодец, приятель. Хорошо. Постарайся воспринимать всё это как положительное.       — Это будет бездумный позитив, — закончил Себ.       — Да, ну, может быть, но это то, что у тебя есть, так что… — Марк замолчал.       Всё останется таким, какое оно и есть, он не мог исправить это для Себа, как бы ему того ни хотелось. Он тайно очень переживал, что плохой автомобиль и тяжёлый сезон в центре внимания сделают с Себастьяном после всего, что тот пережил. Всё, что мог сделать Марк — это попытаться поддержать Себа, чтобы справиться с вызовом, который, несомненно, ждал впереди, и быть рядом с ним настолько, насколько это возможно, чтобы попытаться собрать осколки, если тот сломается.       Себастьян на мгновение задумался       — Всё в порядке? — перебил Марк.       — Да. Да, я в порядке. Я уверен. Я выложусь на полную. Обещаю.       — Не обещай мне, приятель; пообещай себе. Ты тот, для кого это важно.       — Хорошо.       Себастьян твёрдо кивнул в знак признания. Возможно, всё было не так уж плохо. В это же время в прошлом году он входил в сезон с лучшей машиной на стартовой решётке, но его жизнь вне машины была полным кошмаром, если в этом году всё будет наоборот, он бы выбрал это.       — Извини, что уничтожил твою морковь, — извинился Себастьян.       — У них никогда не было шансов, дружище, — Марк посмотрел на них с притворной грустью.       — Впрочем, мы можем съесть их как перекус.       Он встал и начал искать что-нибудь, в чем бы положить их в холодильник. Они продолжали готовить ужин. Они продолжали бы жить. Это было то, что должно было быть.       На следующей неделе Себастьян вернулся в Бахрейн для последних нескольких дней тестов, пытаясь сохранить позитив Марка.       «Легче сказать, сложнее сделать» — именно так можно было описать его, когда его машина заглохла на 4 повороте первого круга.       Проблема за проблемой, проблема за проблемой. Даже не те же самые проблемы. Как ему показать миру, какой он боец, если машина даже не проехала ни круга по трассе?       Себ улыбался камерам и делал всё, чтобы звучать бодро, когда говорил с людьми, даже с командой больше, чем с прессой, ведь он знал, что они чувствуют это так же сильно, как и он, возможно, даже больше, и они застряли там, работая над машиной до поздней ночи, когда он сможет вернуться в отель, чтобы попытаться забыть о всём на время.       Марк провёл значительную часть субботнего вечера, пытаясь связаться с Себастьяном по телефону. Это было нелегко, когда между вами 3000 миль.       Следующий (и самый последний) день тестирования наконец прошёл в основном успешно. Если можно считать день успешным, когда ты вылетел с трассы на полпути (пришлось самому тушить огонь на заднем сиденье машины на случай того, что машина стоит спасения), и финишировал на девятом месте из одиннадцати по расписанию, поднявшись с самого конца этого списка только в конце дня. Все эти усилия за девятое место, но, по крайней мере, он наконец-то смог проехать достойные 77 кругов.       За всё время тестов Себастьян не набрал даже трети кругов, которые успел проехать Росберг, а о времени прохождения даже не думал; он не привык искать своё имя так далеко на экране.       Себ постарался не вздохнуть. Он ободряюще улыбнулся в гараже и поблагодарил команду за всю их ночную работу, что они смогли создать наиболее рабочий результат, который он пилотировал за всю зиму. Они трудились изо всех сил за такое ничтожество взамен, что ему приходилось продолжать делать своё дело.       Себастьян вышел и дал свои реплики для камер мира. Он грациозно улыбнулся, когда какой-то шутник объяснил, что текущая шутка была в том, что RB10 на самом деле означает «реальная бездарность». Очень смешно. Пиздец как смешно. Он улыбнулся, добродушно пожал плечами и сдержался, чтобы не присоединиться, сказав, что у него было бы больше кругов на тестах, если бы он был за рулём грузовика.       Себ старался не позволять предстоящему началу сезона напугать его. Команда добивалась прогресса, но времени на исправления почти не было.       Казалось, что у него заканчивается время и с доктором Ментоном. Себастьян был уверен, что тот уже теряет терпение к нему. Себ знал, что избегает всех важных тем. Уже несколько недель он знал, что именно он перенаправляет сессии в «более безопасное» русло, и Генри позволял ему это делать. Он должен был ходить на терапию не для того, чтобы обсуждать двигатели.       Рационально Себ понимал, что у него не заканчивается время, что они будут продолжать проводить сессии, когда он будет дома во время загруженного старта сезона, но иррационально он чувствовал, что должен справиться с делами до отъезда, иначе они будут нависать над ним именно тогда, когда он должен был сосредоточиться на гонках.       Он чувствовал, что теперь может доверять Генри. Он никогда не давил на него и не заставлял чувствовать себя некомфортно. Он всегда оставлял вопросы открытыми в обсуждении и позволял Себастьяну вести его за собой, не давя на него. Пока что Себ лишь намекал, что недавно вышел из плохих отношений, не вдаваясь в подробности, насколько они были плохими и что это вовсе не были «отношения».       Он начал с разговора об изменениях в команде и о новом тренере, а когда Генри спросил, почему его старый тренер ушёл, Себ схватился за край дивана и начал говорить.       Он не собирался заходить слишком далеко, по крайней мере сначала. Он думал, что просто скажет Генри, что между ними всё было нездорово, и это оставило его немного потрясённым, но не мог лгать, и когда задавались вопросы, перед ним стоял выбор: погрузиться в бесконечное молчание или сказать правду. Казалось, что теперь не было меньшей версии правды, которую он мог бы сказать. Всё или ничего. Он начал говорить, и прежде чем доктор Ментон осознал, насколько всё серьёзно, Себастьян начал распутывать узлы своей памяти с невероятной скоростью       Телефон Марка зазвонил как раз в тот момент, когда он заканчивал работу с велосипедами в гараже.       — Привет, Себ.       — Это Марк?       Незнакомый голос заставил его вздрогнуть.       — Да. Кто это? Где Себ?       Марк был встревожен; это явно не означало ничего хорошего.       — Это доктор Генри Ментон. Думаю, ты знаешь, кто я, да? — спокойно произнёс голос.       — Да. Где Себ?       Теперь Марк определённо волновался.       — Он здесь, ну, на самом деле он сейчас сидит снаружи, но…       Доктор замолчал, на мгновение не зная, насколько стоит раскрывать ситуацию. Он всё ещё не совсем понимал, какие отношения между ними были, но когда спросил Себастьяна, есть ли кто-то, кому он может позвонить, тот просто сказал «Марк» и оставил Генри свой телефон.       -… Он сейчас немного расстроен. Думаю, не лучшая идея — ехать домой сам. Интересно, не смогли бы вы приехать и забрать его?       Чёрт. Чёрт.       Марк уже влетал обратно в дом.       — С ним всё в порядке? Что случилось? У него была паническая атака?       «Значит, Марк знает», — подумал доктор Ментон. Скорее больше, чем он сам, подозревал он.       Он хотел спросить, случаются ли это регулярно, но сейчас не время и не было уместно задавать вопросы Марку по этому поводу.       — Боюсь, что да. Ему сейчас стало лучше, он просто вышел на воздух.       Марк перестал бегать по коридору, собирая пальто, и крепко зажмурился. У него болела грудь.       Чёрт, Себ снова был на взводе и просто сидел где-то на улице.       — Можете проверить его, пожалуйста?       Марк пытался звучать спокойно, когда хотел накричать на доктора за то, что тот ввел Себастьяна в панику и оставил его.       — Я уже сделал это, Марк, с ним всё в порядке, он успокоился.       — Хорошо.       Конечно, это не так.       — Я дам тебе свой адрес.       Через тридцать пять минут доктор Ментон наблюдал из окна, как машина влетает на парковку и паркуется на двойных жёлтых линиях перед зданием.       Он лишь частично видел Себастьяна у входа, где тот оставил его в прошлый раз, когда проверял, как у него дела, но увидел, как из машины вышел высокий темноволосый мужчина, пересек тротуар и присел перед ним.       Он наблюдал, как мужчина, которым, как он предполагал, был Марк, наклонился и обнял Себастьяна. Вскоре после этого он увидел, как высокий мужчина снял пальто, и хотя с его точки зрения не мог разглядеть, предположил, что это сделано, чтобы надеть его на плечи Себа.       Генри уже подумывал спуститься вниз, чтобы поговорить с ними, но показалось, что это слишком большое вторжение в их личную жизнь. Себастьян явно был в надёжных руках.       Когда пара встала, Себастьян был в пальто другого мужчины. Они направились к машине.       Мужчина посмотрел на окно, и Генри отступил, чувствуя себя вуайеристом. Когда он оглянулся, машина уже отъезжала.       Только когда они были на полпути домой, Себ вяло протестовал против того, чтобы оставить свою машину в центре Оксфорда. Марк указал, что может позволить себе оплатить штраф, и пообещал, что они заберут его завтра.       Машина сейчас почти не имела значения. Себастьян был всем, что имело значение.       Марку хотелось задушить доктора Ментона. Они вернулись к исходной точке, и теперь у них оставалось всего три дня до перелёта в Австралию для начала сезона.