Колдовстворец: Дети Медной горы

Я медленно шла в сторону общей спальни младших курсов. Наши вещи еще оставались там. За время ужина их должны были перенести в комнаты новых отделений, но пока все лежало на прежних местах. Будто школа специально давала нам несколько часов, чтобы попрощаться с прошлой жизнью, прежде чем начать новую. Я шла, промокшая насквозь, и мысленно уже прощалась с Серегой. — Настя! Позади послышался знакомый, но какой-то странный голос. Будто сломался. — Настя! Я обернулась. Никого. Вернее... Я не сразу поняла, кто меня зовет. Передо мной стоял какой-то высокий парень с короткими черными волосами. Лицо стало взрослее, скулы резче, голос заметно ниже, чем я помнила. — Сережа?.. Он удивленно поднял брови. — Ты как будто первый раз меня видишь. Я демонстративно посмотрела снизу вверх. Очень снизу. — Ну... да. Я развела руками. — Ты что, за лето выучил заклинание на увеличение роста? Он рассмеялся. — Нет. Я просто вырос. — На сколько? — Не знаю. — А я знаю. Он вопросительно посмотрел на меня. — На мой рост. Ты просто украл мои сантиметры. — Настя... — Что? — Так не бывает. — Еще как бывает. Просто ты темной магией воспользовался. — Не пользовался я темной магией. — Пользовался. — Не пользовался. — Тогда почему я выросла всего на два сантиметра, а ты теперь выглядишь как преподаватель младших курсов? Серега засмеялся еще громче. — Просто ты маленькая. — Я не маленькая. — Маленькая. — Я компактная. Он покачал головой. — Ну и на каком ты теперь отделении? Улыбка сама исчезла с моего лица. Я опустила глаза. — Мы не вместе. Серега тоже перестал улыбаться. — Правда? Я кивнула. — Дмитрий Андреевич сказал сразу после испытания. Несколько секунд он молчал. — А я... в Яриле. — Знаю. Повисла неловкая тишина. Та самая, которой раньше между нами никогда не было. Потом Серега пожал плечами. — Ну и что? Я подняла на него удивленный взгляд. — В смысле? — Уроки все равно многие будут общими. Он принялся загибать пальцы. — Математика общая. Русский общий. История тоже. Да почти половина предметов общая. — Но живем-то мы теперь в разных крыльях. — Ну и что? — И тренировки разные. — Зато домашку можем делать вместе. Я невольно усмехнулась. — Конечно можем. — Вот видишь. — А контрольные я у кого списывать буду? Он театрально закатил глаза. — Тебя сейчас только это волнует? — Конечно. Я сделала максимально серьезное лицо. — Ты был моей академической поддержкой четыре года. — То есть не другом? — Другом тоже. Но очень умным другом. Так что теперь у меня две трагедии сразу. Он фыркнул. — Знаешь, Настя... — Что? — Мне кажется, ты переживаешь гораздо больше, чем нужно. Я пожала плечами. — А мне кажется, ты еще не понял, что все изменилось. Серега ничего не ответил. Только улыбнулся так спокойно, будто был абсолютно уверен: что бы ни придумал Колдовстворец, их дружбу это не изменит. Мне очень хотелось верить, что он прав. Но почему-то слова Дмитрия Андреевича не выходили у меня из головы. «Противниками вас делает не распределение. А ваш собственный выбор.» Тогда я еще не знала, насколько пророческими окажутся эти слова. *** И вот наконец настало время праздничного ужина. Первого ужина после Распределения. Казалось бы, что такого? Просто поесть. Но именно здесь я впервые почувствовала, что все действительно изменилось. Серега сел за стол Ярилы. Я — за стол Даждьбога. Между нами было всего несколько метров. И целая пропасть. Стоило мне опуститься на длинную деревянную скамью, как желудок недовольно заурчал. Только сейчас я поняла, насколько устала. Руки дрожали. Ноги гудели после нескольких часов, проведенных на острове. А передо мной уже стояли блюда с едой. Большие караваи свежего хлеба. Запеченная рыба, пойманная утром в Байкале. Картофель с лесными грибами. Тушеная дичь. Глиняные кувшины с морсом из брусники и облепихи. Запах был такой, что я едва удержалась, чтобы сразу не схватить кусок хлеба. Да что уж там... Не удержалась. Успела отломить маленький кусочек. Именно в этот момент в зале воцарилась тишина. Все поднялись. Я быстро сунула хлеб обратно на тарелку. В дальнем конце зала открылись тяжелые медные двери. Вошел Хозяин Медной горы. Всеволод Мстиславович. Его возраст не смог бы назвать никто. На вид ему можно было дать и пятьдесят, и семьдесят. Высокий. Широкоплечий. Длинные серебристые волосы были собраны в низкий хвост, а короткая борода лишь подчеркивала суровые черты лица. Поверх темно-зеленого кафтана лежала тяжелая мантия, расшитая медными нитями. Казалось, что узоры на ткани медленно движутся, словно раскаленные жилы настоящей руды. Самым странным были глаза. Зеленые. Не просто зеленые. Такого цвета бывает малахит, если смотреть на него под солнцем. Когда он шел по залу, никто не разговаривал. Даже преподаватели невольно выпрямлялись. Не потому что боялись. Потому что уважали. Говорили, Медная гора сама признала его своим хозяином. А это, по словам Дмитрия Андреевича, случалось крайне редко. Всеволод Мстиславович остановился перед длинным преподавательским столом. Окинул взглядом зал. Улыбнулся. Совсем немного. — Ну что, дети, — произнес он негромко. Но его голос услышали даже те, кто сидел у самых дальних окон. — Поздравляю. Вы стали еще на один год ближе к тому дню, когда перестанете быть учениками и станете настоящими волшебниками. — А теперь запомните главное, — продолжил Хозяин Медной горы, медленно обводя взглядом учеников. — Волшебники на Руси никогда не были выше людей. И не существовали отдельно от них. - Он сделал небольшую паузу. — Испокон веков мы жили рядом. Помогали тем, кто потерял дорогу. Защищали слабых от нечисти. Оберегали леса, реки и земли, пока люди спокойно растили детей, пахали поля и строили дома.- В зале стояла такая тишина, что было слышно потрескивание свечей. — сила дана волшебнику не для того, чтобы возвышаться над другими. Она дана ему для служения. – Он положил ладонь на тяжелый деревянный стол. — Мир держится на равновесии. Пока оно существует — существуют и люди, и волшебники, и духи древних лесов. Но стоит одной стороне забыть о своем долге, и порядок начинает рушиться. - Его взгляд остановился на первокурсниках. — Теперь и вы — дети Медной горы. Не просто ученики. Не просто будущие чародеи. Отныне вы — хранители этого равновесия. И однажды наступит день, когда именно от вашего выбора будет зависеть, сохранится ли оно. Так не забывайте, ради чего вы учитесь. Не ради славы. Не ради силы. И даже не ради самой магии. А ради тех, кто однажды будет нуждаться в вашей помощи. Я слушала Хозяина Медной горы, не отрывая взгляда. Если честно, половину его слов я тогда не поняла. Какое еще равновесие? Какие хранители? Мне было одиннадцать. Я всего пару часов назад бегала по острову под дождем, чуть не потеряла палец из-за этого дурацкого кольца, узнала, что теперь учусь отдельно от Сереги, и сейчас больше всего на свете мечтала съесть три тарелки жареной картошки с грибами. Тогда мне казалось, что Хозяин Медной горы просто произнес красивую речь, которую каждый год слушают новые ученики. Я ошибалась. Лишь много лет спустя я поняла, что в тот вечер Всеволод Мстиславович говорил не о нашем будущем. Он предупреждал нас.