Колдовстворец: Дети Медной горы

Я проснулась спустя двадцать четыре дня. Первое, что я увидела, — высокий каменный свод потолка. Потом — солнечный луч, медленно ползущий по стене. И только после этого заметила человека, сидевшего рядом. Хозяин Медной горы. Он будто вовсе не изменился за это время. Всё тот же длинный тёмный кафтан, серебристые волосы, собранные за спиной, и спокойные глаза, в которых отражалось что-то очень древнее. Не просто мудрость — сама память гор. Он сидел молча, словно давно ждал именно этого мгновения. — Доброе... утро... — хрипло произнесла я. Он улыбнулся так тепло, что в палате сразу стало светлее. — Добрый день, Настенька. — Его голос был мягким, похожим на шум ветра в сосновом бору. — Солнышко уж давно к полудню подошло. Он осторожно коснулся ладонью моего лба. Ладонь оказалась неожиданно тёплой. Не человечески тёплой. От неё словно расходилось спокойствие. Будто сама Медная гора положила руку мне на голову и сказала: «Опасность миновала.» — Ну... — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Каково твоё самочувствие? Я поморщилась. — Как будто меня... семь богатырей по очереди били. Всеволод Мстиславович неожиданно рассмеялся. Смеялся он тихо, негромко, но очень искренне. — Доброе дело. Значит, язык прежде силы проснулся. А коли человек шутить способен — стало быть, жить ещё охота. Я невольно улыбнулась. — Где Серёжа? — Внука своего я силой отправил обедать. — Хозяин покачал головой. — Почитай, все двадцать четыре дня возле твоей кровати просидел. Только спать да поесть и удавалось его уговорить. Я удивлённо посмотрела на него. — Внука?.. Он удивился уже не меньше моего. — Так ты не знала? Я покачала головой. — Похоже... я вообще очень мало знаю о своём лучшем друге. Всеволод Мстиславович тяжело вздохнул. — Не кори его. Он сел на край кровати. Его длинные пальцы осторожно накрыли мою ладонь. От этого прикосновения кольцо на пальце едва заметно потеплело. Будто узнало хозяина. — Всё, что тогда говорил Святополк Окоянный... было сказано лишь затем, чтобы посеять между вами рознь. - Он ненадолго замолчал. – Ибо нет для тьмы большей радости, чем разделить тех, кто идёт одной дорогой. Я внимательно слушала. — Вы с Серёжей сделали то, чего не случалось уже больше тысячи лет. — Что именно? Он посмотрел на меня с какой-то удивительно доброй улыбкой. — Подружились. Я моргнула. — О... Какое страшное преступление. Он тихо усмехнулся. — Когда-то четыре солнца не спорили между собой. - Он говорил медленно, словно рассказывал древнюю сказку. — Они были созданы не ради состязаний. Каждому даровали свой путь, чтобы вместе хранить равновесие. Один видел дальше. Другой действовал быстрее. Третий умел сострадать. Четвёртый — сохранять мудрость. – Он перевёл взгляд куда-то за окно. Там шумели вековые сосны. — Но люди... люди всегда любят делить мир. Он говорил без упрёка. Скорее с тихой грустью. — Постепенно отделения стали соревноваться друг с другом. Потом перестали понимать друг друга. Затем — доверять. – Он снова посмотрел на меня. — А вы взяли... и дружбу поставили выше старых распрей. Я пожала плечами. — Ну... Серёжа просто хороший. — Именно. Он улыбнулся. — А ты добрая. Я нахмурилась. — Всё равно не понимаю. — Не понимаешь чего? — Неужели дружба способна победить зло? Хозяин Медной горы долго молчал. Потом тихо ответил: — Нет. Я удивлённо подняла голову. — Но она не даёт ему победить. Повисла тишина. — Медная гора звала вас только тогда, когда вы были вместе. Я вздрогнула. — Поэтому... после нашей ссоры... — Ты перестала слышать её голос. Я медленно кивнула. Теперь всё становилось понятным. — Запомни одну вещь, Настенька. Его голос стал совсем тихим. — Тьма редко приходит с мечом. - Он медленно провёл пальцем по моему кольцу. — Чаще она приходит со словами. С сомнениями. С обидой. С гордыней. Она не ломает мосты. Она убеждает людей разрушить их собственными руками. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — А Святополк? Хозяин опустил взгляд. — Он больше никого не потревожит. Сказано это было спокойно. Но почему-то мне показалось, что за этими словами скрывается куда больше, чем он хотел рассказать. — А... тот дым? Он долго молчал. Очень долго. Потом тяжело вздохнул. — Не могу ответить. - Я хотела возразить, но он поднял руку. — И за это... прошу простить старика. – В его голосе появилась усталость. Такая глубокая, какой я раньше никогда не слышала. — Гора предупреждала меня. Байкал говорил со мной. Ветер приносил дурные вести. А я решил... Что ещё успею. – Он прикрыл глаза. — Иногда и самые древние ошибаются. Я не знала, что сказать. Мне вдруг стало его ужасно жалко. Он выглядел не как могущественный хранитель. А как очень уставший человек. Я поспешила сменить тему. — Тогда... Как я смогла это сделать? Он снова улыбнулся. — Подозреваю... Что ты знахарь. Я моргнула. — Но этому ведь учатся? — Учатся ремеслу. Он покачал головой. — А дар... рождается вместе с человеком. – Он осторожно коснулся моего кольца. — Кольцо не творило за тебя магию. Оно лишь услышало ту силу, что всегда жила в тебе. И подсказало ей дорогу. — Значит... — Значит, Алатырь исцелила не вещь. – Он посмотрел мне прямо в глаза. — А ты. Я долго молчала. Потом случайно повернула голову. И только сейчас заметила соседнюю кровать. Она была буквально завалена свёртками, коробками, письмами, цветами, деревянными игрушками, пирогами, мешочками с травами и ещё чем-то совершенно невероятным. Я моргнула. — Это... – Голос предательски дрогнул. — Что это? Всеволод Мстиславович улыбнулся ещё шире. — Видишь ли... Ты спала двадцать четыре дня... — Нет. Он замолчал. — Нет... Я резко села. — Нет-нет-нет! — Настенька... — Я проспала свой день рождения?! Хозяин виновато развёл руками. — Так уж вышло. — Это нечестно! Наверное, со стороны выглядело очень странно. Двадцать четыре дня пролежать без сознания. Спасти сердце Медной горы. Победить древнее зло. И расстроиться сильнее всего из-за пропущенного дня рождения. Но именно этим я сейчас и занималась. Всеволод Мстиславович смотрел на меня и смеялся так искренне, что даже стены больничного крыла будто стали теплее. И вдруг за дверью послышались быстрые шаги. — Настя! Дверь распахнулась. На пороге появился Серёжа. Волосы растрёпаны. Щёки красные. Дышит так, словно бежал через всю школу. — Ты проснулась! Он замер. — Прости... меня отправили поесть... я хотел... — Да знаю. – Я улыбнулась. — Твой дедушка уже всё рассказал. Серёжа медленно повернулся к Всеволоду Мстиславовичу. — Деда... — А? — Я же сказал, что сам всё ей расскажу. Хозяин Медной горы невинно развёл руками. — Старость, внучек. Память уже не та. Серёжа только закатил глаза. Всеволод Мстиславович добродушно похлопал его по плечу. Тот привычно попытался увернуться. — Не сердись. - Хозяин улыбнулся им обоим.— Радостно видеть, что Медная гора не ошиблась. Он направился к двери. На пороге остановился. Обернулся. И тихо произнёс: — Отдыхайте, дети. Большие дороги начинаются после маленьких побед. Дверь бесшумно закрылась. И почему-то мне показалось, что вместе с ним из палаты ушла не магия. Наоборот. Она осталась. Тихая. Добрая. Такая же надёжная, как сама Медная гора — Прости меня... — тихо начал Серёжа. – Он стоял, засунув руки в карманы, и почему-то смотрел не на меня, а в окно. — Я много тебе не рассказывал. – Я молчала. — Просто... не знал, как. – Он неловко усмехнулся. — Как бы ты отреагировала, если бы в первый день знакомства узнала, что мой дед — Хозяин Медной горы? Я даже не задумалась. — Да я бы к тебе и на метр не подошла! – Я рассмеялась. Он тоже. — Вот именно. Мы ещё немного посмеялись, и вдруг стало так легко, будто последних месяцев вообще не было. Потом я вспомнила. — Серёж... Он вопросительно посмотрел на меня. — А что Святополк имел в виду, когда назвал тебя... полукровкой? Улыбка на его лице сразу исчезла. Он отвёл взгляд. — Можно... я расскажу тебе об этом позже? – Он говорил тихо. — Я просто... пока сам не уверен, что всё правильно понимаю. Я несколько секунд смотрела на него. Совсем недавно меня бы это задело. Я бы решила, что он снова что-то скрывает. Но сейчас... После библиотеки. После Байкала. После острова. После того, как он двадцать четыре дня почти не отходил от моей кровати... Я просто кивнула. — Хорошо. Он удивлённо посмотрел на меня. — Правда? — Правда. Я улыбнулась. — Если говоришь, что расскажешь... значит, расскажешь. Он выдохнул так, будто всё это время держал в себе воздух. — Спасибо. Я пожала плечами. — Вообще-то я и так теперь знаю больше, чем большинство учеников Колдовстворца. – На секунду задумалась. — Хотя нет... – Я усмехнулась. — Кажется, больше вообще всех. Серёжа рассмеялся. — Не зазнавайся. — Поздно. И впервые за долгое время этот смех был обычным. Не нервным. Не сквозь страх. А просто смехом двух одиннадцатилетних детей, которые наконец-то смогли немного выдохнуть.. *** Оставшийся учебный год пролетел удивительно быстро.Наверное, потому что после всего случившегося обычные уроки казались настоящим праздником. Больше никто не говорил про Алатырь. Не вспоминал Святополка. Запреты постепенно снимали один за другим. Сначала ученикам снова разрешили ходить по школе без сопровождения. Потом открыли библиотеку. Затем разрешили готовить домашние задания в Большом зале. Колдовстворец медленно возвращался к жизни. Будто сама Медная гора наконец смогла спокойно выдохнуть. Мы тоже менялись. Я всё чаще ловила себя на мысли, что перестала бояться каждого странного звука. Серёжа снова начал влезать в неприятности. Правда теперь — немного реже. Или, по крайней мере, сначала предупреждал меня. Иногда. Дмитрий Андреевич говорил, что это уже огромный прогресс. За эти месяцы вся школа окончательно привыкла к тому, что мы почти всегда были вместе. Если за столом Даждьбога не было меня — значит, я сидела у Ярил. Если его не находили в гостиной — искать стоило у меня. Когда кто-нибудь спрашивал: — А где Настя? Ответ обычно звучал одинаково: — Посмотри рядом с Серёжей. И наоборот. Даже первокурсники быстро поняли простое правило: если увидели одного — второй где-то совсем рядом. Мы вместе делали домашние задания. Вместе спорили на уроках. Вместе получали замечания. Однажды нас даже одновременно выгнали с практики по рунологии за то, что мы слишком громко спорили с преподавателем, можно ли считать домового нечистью. Оказалось — нельзя. Зато спор был очень убедительным. К концу года ребята из Ярилы уже спокойно заходили в гостиную Даждьбога, а наши — к ним. Сначала просто поздороваться. Потом помочь с домашним заданием. Потом сыграть партию в шахматы. А потом никто уже не мог вспомнить, почему раньше это считалось странным. В какой-то момент Дмитрий Андреевич только тяжело вздохнул и сказал: — Ну всё... теперь вас уже не остановить. До экзаменов мы добрались неожиданно быстро. Наверное, потому что весь год оказался одним большим испытанием. Письменные задания были лёгкими. Практика — тоже. После острова управление собственной магией почему-то стало даваться легче. Словно кольца всё ещё помнили тот день. Когда объявили результаты, оказалось, что мы оба сдали всё на «отлично». Серёжа только довольно улыбнулся. — Я же говорил. — Вообще-то ты говорил, что ничего не учил. — Так и было. — Врунишка. — Совсем чуть-чуть. Он показал пальцами крошечное расстояние. И я рассмеялась. Последний день учебного года всегда был особенным. Большой зал украсили живыми ветвями рябины, дубовыми листьями и золотыми лентами. Под самым потолком плавали маленькие солнечные огоньки, отражаясь в высоких окнах. Столы ломились от пирогов, мёда, ягод, жареной рыбы, свежего хлеба и сладостей. В этот день никто не думал об уроках. Все смеялись. Обнимались. Обменивались адресами и обещаниями обязательно писать друг другу летом. Всеволод Мстиславович поднялся со своего места. В зале сразу стало тихо. —Ещё один круг солнца завершился для Колдовстворца, дети мои. Одни из вас встретили его впервые, другие проводят уже не первый. Но запомните древнее слово: не тот богатырь силён, кто меч тяжёлый поднимает, а тот, чьё сердце стало крепче. Магии научиться можно. А вот доброму сердцу — куда труднее. – Он ненадолго замолчал. — Не страх рождает силу. Сила рождается там, где человек хранит лад в сердце, остаётся верен своему слову и не оставляет того, кто идёт рядом. Ибо одинокое пламя ветер легко гасит, а общий огонь переживает самую долгую ночь. – Его взгляд на мгновение остановился на нас с Серёжей. Совсем ненадолго. Но я всё поняла. — Она рождается там, где люди выбирают доверять друг другу. Где хранят лад. Где не оставляют идущего рядом. Именно такую силу не может одолеть не какая тьма.. Весь зал поднялся. Раздались аплодисменты. А я вдруг почувствовала, как кольцо на пальце едва заметно стало тёплым. Совсем чуть-чуть. Будто Медная гора тоже была согласна. Я посмотрела на Серёжу. Он уже смотрел на меня. — Что? — спросил он. — Ничего. – Я улыбнулась. — Просто подумала... — О чём? — Что это был очень странный учебный год. Он рассмеялся. — Надеюсь, следуйщий будет спокойнее. Я посмотрела на своё кольцо. Потом — на его. И почему-то совсем не была в этом уверена. А коли хотите узнать, чем обернётся эта история дальше, оставайтесь рядом. Ведь нет школы могущественнее Колдовстворца. Его коридоры помнят первый рассвет, Медная гора хранит древние клятвы, а Байкал до сих пор шепчет имена тех, кого мир давно забыл. Но это уже совсем другая история. Продолжение следует...