Колдовстворец: Дети Медной горы

— Что ты тут делаешь? — резко спросил Серёжа. — Всё просто. — Он развёл руками. В одной из них блеснул кинжал. Не ученический. Не тренировочный. Настоящий. Острый. Тяжёлый. — Я пришёл, чтобы не дать вам «вылечить» Алатырь. Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. — Очень логично. Мог бы просто не передавать послание Серёже. Он чуть склонил голову. — Это было бы скучно. — Кому? — Серёжа напрягся. —Мне и Ему. — Кому «ему»? Парень медленно улыбнулся. — Тому, благодаря кому я стал тем, кто я есть. Тишина повисла сразу. Тяжёлая, вязкая. - А ты кто? - продолжал мой друг — Святополк, — произнёс он наконец. — Святополк Окаянном. Я почувствовала, как холод прошёл по спине. Святополк Окаянный. Имя из летописей. Символ братоубийства, крови и власти, за которую платят чужими жизнями. Но перед нами стоял мальчик. Одиннадцатилетний. С кинжалом в руке. — А он, показал мне суть древней магии, — спокойно продолжил он, разглядывая лезвие. — Настоящей. Не вашей школьной. Серёжа сжал кулаки. — Кто он, чёрт тебя дери? — Не смей так со мной говорить, — холодно ответил Святополк. — Полукровка. — Кто?.. — вырвалось у меня. Он усмехнулся. — О, какая у вас дружба. И ты даже не знаешь. Хотя, кто будет объяснять девочке из Даждьбога… да ещё и грязнокровке. — Закрой рот, — рявкнул Серёжа. Святополк наклонил голову. — Злишься? Он говорил, что ты импульсивный. Это у тебя от отца. Он медленно обошёл камень Алатырь. И в его белизне я снова увидела тот самый чёрный дым — как в библиотеке. — Если бы он не был таким, — продолжил Святополк почти шёпотом, — твоя мать могла бы быть жива. Всё внутри Серёжи оборвалось. — Хватит. Он сорвался. Я даже не успела крикнуть. Серёжа рванул вперёд, схватил первую попавшуюся палку и ударил Серёжа бился отчаянно, не жалея себя, будто пытался выиграть не бой, а саму секунду времени. Но силы были не равны. Святополк двигался спокойно, почти лениво — слишком спокойно для того, кто стоял на грани настоящей магии. Одно движение — и палка вылетела из рук Серёжи. Второе — и он уже на земле, тяжело, резко, без воздуха в груди, с застывшим взглядом, в котором ещё жила злость. И кинжал. Он завис над ним. Тонкий. Острый. Чужой. Ещё одно движение — и всё закончится. Я это поняла сразу. Слишком ясно. До дрожи. И от этого стало только страшнее. Я не знаю, что делать. Я вообще не должна здесь быть. Я просто Настя. Одиннадцать лет. Класс Даждьбога. Я умею спорить, бежать, чувствовать, когда что-то не так… но не это. Не такую тишину перед концом. Почему я? Почему именно сейчас? Паника накатила резко, как ледяная вода, выбив из груди весь воздух. Я думала о том, что сейчас вот-вот появятся Дмитрий Андреевич, Хозяин Медной горы и другие преподаватели — что они придут, прорвутся, остановят всё это. Но их не было. И дело было не в том, что они не знали. Они не могли пройти. Гора их не пускала. Я резко зацепилась за эту мысль. Как это вообще возможно? Если они преподаватели… если они сильнее нас, опытнее… как Медная гора может их не впускать? И в этот момент мой взгляд упал на Алатырь. На чёрный дым внутри него. Он не просто там был. Он жил. Двигался. Как болезнь. — Если он болеет… — прошептала я сама себе. — Это как температура. И меня вдруг ударило воспоминанием. Я маленькая. Жар. Мир плывёт. Лица взрослых расплываются и становятся чужими. И я почему-то боюсь даже отца — не потому что он страшный, а потому что болезнь делает всё неправильным, перевёрнутым. — А что если… — я сглотнула. — Алатырь просто не признаёт их из-за болезни? Святополк медленно повернул голову ко мне. — Какая умная грязнокровка, — усмехнулся он. — Не смей её так называть! — рявкнул Серёжа. Он дёрнулся вперёд, но кинжал тут же удержал его на месте. — Молчал бы ты, — спокойно бросил Святополк. — Это вообще-то благодаря тебе я здесь. Серёжа застыл. — Что? Святополк усмехнулся шире. — Ну да. Это же ты привёл меня сюда. – Тишина стала плотнее. — Остров не пускал. Байкал пытался убить. Гора сопротивлялась… — он чуть наклонил голову, будто вспоминая приятную прогулку. — Но ты всё равно нашел меня и протянул руку помощи, проведя через весь остров. Его взгляд скользнул к Алатырю. — А потом… я просто подождал, хотел посмотреть на последних детей, которые пройдут распределение. - Он говорил спокойно, почти буднично. — Очень удобно, когда кто-то сам приводит тебя к тому, что тебе нужно. Пауза. И тише, почти ласково: — А потом я заразил Алатырь. Пока они разговаривали, я думала только об одном. Как вылечить камень. Мамин анальгин тут точно не поможет. Это же не простуда. Не температура. Не что-то обычное. Это магия. А магию анальгином не вылечишь. Что делать? Что? Я быстро посмотрела на Серёжу. Он — на меня. И он понял без слов: мне нужно время. Немного. Он сможет его дать. Вопрос — сколько? Я не сильно интересовала Святополка. И это пока играло нам на руку. — Кто тот, про кого ты говорил? — резко спросил Серёжа, отвлекая Святополка от меня. — Кто он? Святополк усмехнулся. — О, Шереметев… ты же уже встречал его. Пауза. Серёжа напрягся. — Тот дым? — Да, — спокойно ответил он. — Кусочек этого дыма как раз в Алатыре. Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Над островом начали собираться тучи. Байкал больше не был спокойным. Лёд стал живым — он трещал, дышал, отзывался на что-то под толщей воды. Ветер усиливался, словно сам остров начинал злиться. А я всё ещё не могла придумать ничего. — Но кто он?! — крикнул Серёжа. Святополк чуть наклонил голову, будто даже этот вопрос его забавлял. — Он тот, кто был в самом начале. — Он сделал паузу. — Тот, кто был ещё до Перуна. Тот, с кого всё началось. Тишина ударила сильнее любого заклинания. И в этой тишине у меня мелькнула мысль. Опасная. Слишком древняя. А что если… забрать на себя? Я вспомнила рассказы про знахарей. Про тех, кто лечил, перетягивая болезнь на себя. Не уничтожая — принимая. Они платили за это своей силой, иногда здоровьем, иногда жизнью. Но это было про людей. Про обычную хворь. А это… Я посмотрела на Алатырь. Чёрный дым внутри него шевельнулся, будто почувствовал мой взгляд. Нет. Это не болезнь. Это что-то старше. Сильнее. И всё же… Я сделала вдох. Потому что других идей у меня не было. Самое главное было — пропустить преподавателей. Я посмотрела на кольцо. Потом на камень. Потом на Серёжу. Нужно было сделать всего несколько шагов. Всего пару. И всё изменится. Я сделала первый. — Не смей подходить к камню, ничтожество! — рявкнул Святополк, резко разворачиваясь ко мне и наставляя кинжал. В этот же миг Серёжа сорвался с места. Он прыгнул на него, сбивая движение, заставляя кинжал уйти в сторону. Я больше не думала. Я просто побежала. К камню. К Алатырю. Он был рядом — слишком рядом. Чёрный дым внутри него дрожал, будто чувствовал меня, будто ждал. Я подняла руку. И кольцо вспыхнуло. Как будто оно вдруг вспомнило, зачем существует. Одно движение — и воздух вокруг меня сжался. Я не поняла, что именно сделала. Только почувствовала, как что-то внутри меня рванулось вперёд — навстречу камню. И мир ударил в тишину. Последнее, что я помню: крик Серёжи. — Настя! Резкий, оборванный. Потом — тяжёлые шаги. Появление Дмитрия Андреевича, который мгновенно перехватил Серёжу, не давая ему сорваться ко мне. Голос Всеволода Мстиславовича — низкий, древний, уже не человеческий, а как сама Медная гора, ожившая в словах. И Святополк. Уже не такой уверенный. Впервые — испуганный. А дальше только тьма