Чего ты хочешь?

      Предновогодняя суета захватила город. Запоздавшие с подготовкой бегали по магазинам и торговым центрам в поисках оставшейся именно для них ёлки, нерасчётливые дозакупали нехватившее ведёрко майонеза и пару кило мандарин, а самые незадачливые искали на полках что-то, что могло бы сойти за продуманный подарок соседке или дальнему родственнику, неожиданно нагрянувшему к празднованию вместе с остальными.              В блоке семьи Шастун всей этой суеты не наблюдалось. Антон заранее раздобыл ёлку, пусть и искусственную, к ней же вместе с Алисой «насочинял» игрушек. Потому что присланной его матерью пары коробок, конечно, оказалось недостаточно, а Ира наотрез отказывалась тратиться на «эту дребедень». Ничего, их склеенные из цветной бумаги гирлянды и разноцветные шары из картона тоже смотрелись очень неплохо. А шоколадные конфеты на ниточках, которые Антон лично развешивал в тайне от Алисы прошлой ночью, почти окончательно убедили девочку, что ждать Деда Мороза всё-таки стоит.              Ира не принимала активного участия во всём этом действе. Она вызвалась заниматься готовкой в гордом одиночестве. Антон несколько раз предложил свою помощь, и только испепеляющий Ирин взгляд показался ему достаточно убедительным отказом. Девушка вошла в крохотную кухню и осмотрелась. Оливье, крабовый, пюре и курица — ничего сложного. Соленья, сыр, колбасу для нарезки и шампанское принесёт Катя. Ну, то есть как Катя...              После первой встречи, случившейся здесь же год назад, Дима почти сразу перебрался из Воронежа поближе к предназначенной ему девушке. Они с Катей не торопили события, постепенно сближаясь и узнавая друг друга. Обоим искренне хотелось, чтобы их союз держался не только на метке.              Конечно, праздновать Новый Год единогласно решили семьями.              Ира снова посмотрела на продукты: почистить картошку, морковь, яйца... Что ещё? Голова почему-то шла кругом, мысли не строились в ряд, и Ира просто взялась за работу. Не имея, к слову, ни грамма праздничного настроения.              Уже больше двух лет собственная жизнь ей не принадлежала. В приоритете теперь всегда была Алиса. Праздники были для неё, развлечения — тоже, отдых, досуг, самое красивое, вкусное, лучшее доставалось дочке. Нет, Антон очень старался радовать и её, как раньше: приносил любимые пирожные, сам предлагал примерить красивую вещичку, если видел, что Ира задержала на ней взгляд чуть дольше, чем на остальных, всегда делал комплименты. Правда в последнее время всё это постепенно стало сходить на нет.              Глаза защищало. Может она и сама в этом виновата. Перед глазами её хреновым калейдоскопом неслись, сменяя друг друга, картины, когда Антон хотел обнять, говорил приятные вещи, смотрел на неё, как на сокровище, поддерживал, вовремя сворачивал разговор. А она всегда была недовольна... Но она не могла по-другому! В тот... те моменты не могла! А потом ворчать и вздыхать стало привычкой. И Антон, видя это, стал постепенно угасать. Он долго боролся за них, а она — с ним, и теперь... Всему есть пределы.              Ира отложила очищенную картофелину и теперь нервно сдирала с варёной моркови мягкую шкурку. Из комнаты под аккомпанемент Голубого Огонька доносились радостные песнопения Алисы.              — Хочу, как тётя петь, — заявила дочка, — г-р-р-ромко!              — Подрастёшь — в музыкалку пойдём, — щёлкнул пальцами Антон, — они там всех научить могут! Даже меня!              — А ты не умеешь? — недоверчиво уточнила Алиса.              — Умею, только плохо, — и он затянул что-то совершенно нестройное и нескладное. Ира поморщилась, не прекращая что-то чистить, ополаскивать и нарезать.              — А-а-а-а-а, папа! — Алиса засмеялась, изо всех сил стараясь придать голосу интонацию возмущения. — Нельзя так себя вести. Это не-кту-рур-но!              Маленькие ножки затопотали прямиком к кухне. Алиса появилась и, гордо задрав носик, громко сообщила:              — Меня папа обещал в мукузалку отвести, — её ни капли не смутило неправильное слово. Ира не ответила. Она молча посмотрела на дочь и кивнула. В дверях появился Антон. Обеспокоенно глянув на жену, он подошёл к ней и положил свои большие ладони поверх её изящных и небольших.              — Ириш, — он хотел сказать ещё что-то, но Ира не выдержала.              — Ну что?! Что опять? Я же вас не трогаю. Не мешаю. Делайте там, что хотите! И опять «Ириш»! Что опять «Ириш»? — она устало вздохнула.              Антон поймал её взгляд и опустил глаза на стол, призывая посмотреть туда и Иру. Среди подготовленных для салатов овощей стояла небольшая миска, наполненная маринованным горошком, а рядом лежала аккуратная горка полупрозрачных располовиненных гороховых шкурок.       

*** ***

      Морозный воздух немного отрезвлял и приятно охлаждал разгорячённую переживаниями голову. Жаль, никак не действовал на мысли, что роились в ней. Ира выскочила из блока, не накинув на голову ни шапки, ни платка, застёгивая куртку уже в коридоре. Один сапог, кажется, тоже подозрительно болтался. Ей было не до того.              — За горошком! — раздражённо ответила она на вопрос Антона, в котором звучало примерно поровну волнения и усталости. В глазах безбожно щипало. Казалось, приближающийся праздник приближает и какой-то порог её внутренних сил. Не хотелось думать, сколько ещё она сможет держаться, делать вид, что они до сих пор семья. Потому что ответ и так уже буквально маячил перед глазами.              Пушистые снежинки падали на волосы, грозясь испортить аккуратные волны. Ире было всё равно. Она, не разбирая дороги, шла в направлении магазина. Туда же, куда стекались невероятные толпы народа. Ей было досадно. Почему сейчас? Неужели нельзя было запастись всем этим заранее? Или Антон — единственный, кто приволок все продукты аж за несколько дней до?              Снова стало тошно. Он позаботился даже об этом…              Ира шла к магазину, проскальзывая по снегу в своих красивых сапогах. Шла за горошком. Не потому что его не купили, а потому что она настолько задумалась об их жизни, что вместе с остальными овощами почистила и горошек. Потому что не смогла вынести сочувствующий взгляд мужа. Потому что снова сорвалась на него. И на Алису. Потому что отвергла предложение добавить горошек, какой он теперь есть, в салат и не обращать внимание. И так ведь вкусно. Потому что…              Да так ли нужен был этот горошек, если оказалось, что ей не нужна собственная семья? Ира не знала. Она просто шла. Одна. Наконец-то.              Пробившись сквозь дурдом бесконечной очереди со своей единственной покупкой — несчастной, как она сама, банкой горошка, Ирина вышла на улицу. Огромная фура с товаром как раз сдавала назад, намереваясь, вероятно, затарить магазин продуктами на ближайшие дни. Чтобы не попасть под массивные колёса, Ира вскарабкалась на высоченный сугроб, протянувшийся вдоль всего тротуара. Фура медленно кралась на задней передаче во двор.              Каблук сапога соскользнул, и Ира потеряла равновесие. С испуганным вскриком она стала быстро съезжать по сугробу вниз, прямо под приближающееся колесо. Когда оно было в каком-то жалком метре от её ног, фура с коротким, но резким и пронзительным свистом колодок затормозила. Раздалось громкое шипение откуда-то со стороны кабины, и двигатель заглушили.              Дверь кабины тут же распахнулась, и оттуда прямо на грязный снег спрыгнул водитель. Он рванул к Ире, быстро вытаскивая её из-под прицепа.              — Господи! Вы в порядке? — он бегло осматривал перепуганную Иру. — Ноги, руки? Вам больно?              — Пока не поняла, — она осмотрела себя, снова уверенно стоя на ногах, и отряхнула с подола грязный придорожный снег. Банка, повреждённая и потёкшая лежала, придавленная колесом. — А вот за горошком опять надо идти.              — За горошком? А я его как раз привёз, — с улыбкой сказал водитель, — несколько поддонов с консервацией точно видел, когда грузился.              — Даже и не знаю, рада я этому или нет, — выдохнула Ира, наконец поняв, что вроде и правда не пострадала. Она ещё раз бросила взгляд на фуру, под которой только что лежала, и покачала головой. Вот так, чуть не погибла перед самым Новым Годом.              «Одно хорошо. Стол на поминки уже готов.»              Эта мысль даже повеселила Иру, когда она, снова выстаивая очередь, смотрела на эту долбанную банку долбанного горошка. Сколько неприятностей из-за неё одной…              

*** ***

      Дима с Катей принесли немного хорошего настроения в их не по-новогоднему мрачную квартиру. Теперь Ире казалось, что Алиса уже не так настойчиво требует постоянного внимания, что Антон немного расслабился и повеселел, и даже ёлка вроде бы стала чуть более празднично выглядеть.              Стол накрыли быстро. По первому каналу шёл какой-то концерт, и было решено садиться ужинать уже сейчас, чтобы Алиса успела хоть немного почувствовать атмосферу праздничного застолья. Инициатором, конечно, был Антон. Он принёс для дочки её маленький стульчик и открыл банку самого вкусного компота. Единственную, честно говоря, но что уж перебирать? Ира посмотрела на время и согласилась. Пусть сидит.              К десяти Антон вызвался укладывать Алису спать. Он знал, что дочка прилично устала и уснёт без особых проблем. К тому же, в комнате у него был припрятан подарок для Иры. Безделушка по сути, но пока он не имел постоянного заработка, кроме редких случаев, когда кому-то из знакомых или знакомых знакомых требовалась помощь по части общения с компьютером. Ему оставалось доучиться всего полгода, и вот тогда они заживут. Он знал, сколько зарабатывают IT-специалисты, и очень ждал своего часа. А пока...              А пока на его ладони в свете ночника тускло поблёскивала лампа Аладдина — небольшая фигурка, точно копирующая ту самую, из диснеевского мультика. Может быть хотя бы так Ира наконец сформулирует, чего на самом деле хочет.

*** ***

      — Спасибо, — Ира с неожиданно тёплой улыбкой поцеловала его, приняв подарок, — но… Ты же знаешь, я пока совсем без денег, чтобы...              — Брось, малыш, — Антон поцеловал её в ответ, — лучший подарок для меня — это вы с Алисой. Любимая дочка, — он смотрел в её глаза, — и самая лучшая, самая красивая, самая родная и любимая ты. Так что, если кому и загадывать джину желание, то это точно не я.              Ира тут же погрустнела, глянув на фигурку. К груди снова потянулась колючая перчатка, чтобы в очередной раз с силой сдавить сердце. Антон любит её. Всё это время любил, пока она мечтала о другой жизни.              — Хороший подарок! — воскликнул Дима, рассматривая фигурку. — Лишь бы работал!              — Ириш, у меня для тебя тоже подарочек есть, — Катя достала маленький свёрток, украшенный атласной ленточкой, — помнишь, ты говорила, что Алиса заиграла твой платок куда-то?              — Катя-я, — изумлённо приняла подарок Ира, — да ты что? Ты запомнила. Какой красивый, — она растянула лёгкую ткань на руках. — Спасибо тебе, моя хорошая!              Ира потянулась, чтобы обнять подругу. Рукав её праздничной блузы приподнялся и обнажил запястье. Первым замер Дима. Нечитаемым взглядом он посмотрел на друга. Антон повернул голову на обнимающихся подруг, и бокал с шампанским в его пальцах дрогнул так, что часть ароматного напитка выплеснулась на стол. На светлой коже руки его любимой женщины была чётко видна метка.              — Александр значит, — медленно проговорил Дима, ставя свой бокал на стол. Девушки в недоумении посмотрели на него, ничего не понимая. Первой отмерла Ира. Уставившись на руку, она не могла поверить, что видит это на самом деле.              Антон тяжело вздохнул, поднялся и обречённо пробормотал:              — Работает подарок, Димас, — он залпом выпил остатки шампанского, предчувствуя, что жизнь его семьи развалится ещё быстрее, чем сработала эта несчастная лампа. — Работает.