6. Желание
8 июля 2026 г., 06:00
Если бы кто-то ещё месяц назад сказал Арсению, что приближающийся Новый Год он будет встречать в одиночестве, он бы не поверил. Во всяком случае, не в том одиночестве, когда Эд уехал на «дело» и вернётся в течение одного-двух дней, а в том, когда его теперь уже парня служители закона выволокли из его же квартиры, заковав в наручники и забрав телефон.
Разве мог Арсений представить, что станет однажды свидетелем этой сцены? Разве мог он допустить, что и сам будет проходить по уголовному делу, как свидетель? Что будет вынужден претерпевать грубый и неосторожный обыск — смотреть, как из шкафов, комодов, тумбочек летят на пол его, нет, их вещи, как надрессированные псы обнюхивают каждый сантиметр его квартиры.
Так вот, Арсений бы не поверил. Тогда.
Сейчас, сидя в гордом одиночестве за пустым и совсем не новогодним столом, он вполуха слушал речь президента и думал. Вспоминал, честно говоря. Теперь, спустя почти месяц бесконечных разбирательств, судов, единичных встреч на тяжбах под неусыпным взором охранников, он наконец многое понимал.
Внезапные отбытия Эда на неопределённый срок, невозможность быть на связи, сами поездки, окутанные мраком тайны и упрятанные за стену неловких объяснений.
Он старался не нарушать границ: не выспрашивал, не настаивал, не лез со своим интересом. Ему всё объяснили. Ну, столько, сколько ему нужно было знать. И он это уважал. Не думая о том, что всё это было просто тщательно прикрытым под перегоном автомобилей сбытом наркотиков. И не просто сбытом, а сбытом в особо крупных размерах. Теперь он понимал, почему Эд не рассказывал никаких подробностей. Понимал, почему его телефон преимущественно был вне зоны доступа сети. Почему простому перегонщику машин платили столько, что хватало буквально на всё.
Одного только Арсений понять не мог. Как допустил всё это в свою жизнь. А ещё — как осмелился Эд хранить часть своего товара в его квартире. Он бы и не знал. Собаки нашли.
Разумеется, в полке Эда он не копался! Не знал, что у него в карманах, в портмоне, в бардачке, в дверце автомобиля. Он узнавал в режиме реального времени — смотрел, замерев, как из вещей его парня одну за другой вытаскивают свои находки служители закона. Смотрел и не мог поверить.
— Ты мало что сам в этом погряз, ещё и меня за собой потянуть решил, — даже не спросил, а больше констатировал Арсений, осуждающе глядя в глаза Эдуарда. — Ты хранил всё это здесь, зная, что...
Он осёкся. Нельзя было давать волю чувствам. Не сейчас. Главное дышать.
— Ты понимал, что ставишь меня рядом с собой во всём этом, и всё равно приносил эту херню сюда. — Эдуард молчал. — Что я тебе сделал? За что ты так?
— Это не должно было коснуться тебя. — Арсений не услышал больше ни слова от него. Ни тогда, когда найденное добро сгрузили в одну кучу на кухонном столе, а Эд признал, что всё это принадлежит ему. Ни тогда, когда его выводили. Ни даже на нескольких встречах в суде. Он молчал. Молчал и изредка бросал нечитаемые взгляды в сторону Арсения. Как будто хотел сказать. Но что? Извиниться? Зачем оно теперь? Арсу не нужны были его слова. Ему вообще теперь не было нужно ничего от Эдуарда. Он и в принципе не просил многого. Чуточку спокойствия и счастья для себя. Для них. Разве это много?
Вынесенный приговор ставил жирную точку в их отношениях. Семь лет. Столько стоила красивая жизнь, которой хотел Эд. Столько стоили десятки килограмм белого порошка, который он успел привезти, пока не попался. Столько стоили уничтоженное доверие и растоптанные надежды, с которыми Арсений пытался поверить, что у него всё может быть хорошо.
Душа, ещё совсем недавно искрившаяся радостью от присутствия в его жизни Эда, сейчас не хотела ни стенать, ни кричать, ни плакать. Она не хотела ничего. Совсем ничего.
Куранты отбили двенадцать раз. Желание? Он посмотрел на своё отражение в окне.
Чего ты хочешь?
Перед глазами мелькали бесконечной чередой моменты, когда он был почти счастлив. Когда почти поверил. Когда искренняя улыбка была такой же естественной, как безучастное выражение лица и абсолютная отстранённость от всего теперь.
Желание? Никаких больше чувств, если можно, пожалуйста. Спасибо.
Арс щёлкнул пультом, экран с поющими и пляшущими артистами погас. Неоткрытое шампанское осталось праздновать Новый Год в гордом одиночестве.
*** ***
Прошло почти полгода с момента заключения Эда под стражу. Арсений поначалу мучил себя вопросами, не должен ли он навестить Эдуарда, может ему что-то нужно там, в камере. Можете быть Арсений должен... Он резко обрывал себя на полумысли. Не должен! Он не просил втягивать его в это дерьмо с наркотиками! Арсений Попов — честный человек, который даже дорогу ни разу не перешёл в неположенном месте. Не говоря уже о чём-то запрещённом. О чём-то, что влечёт за собой уголовную ответственность. Как правило, этих доводов его совести хватало, чтобы замолчать. Если Эдуарду нужно будет от него что-то, он напомнит о себе. И Эд напомнил. Тёплым июньским днём в кармане Арса зазвонил телефон. Отвлекшись от изучения отчёта за прошлую неделю, он посмотрел на неизвестный номер. Долго не гадал — позвонить могли откуда угодно. От бесчисленных и постоянно меняющихся мерчандайзеров до соискателей. — Слушаю, — странные шумы и гул на фоне в трубке он списывал на помехи связи. Пока не услышал голос. — Арсений, — Эд выдохнул его имя с облегчением, как будто Арс мог каким-то образом узнать, что звонит именно он, и не взять трубку. — Не скидывай, пожалуйста, ладно? — Л-ладно, — кошмары прошедших в страхе и неизвестности первых недель с момента появления полиции в его доме вернулись, окатив холодной волной. Зачем он взял трубку? — Слушай, я, — Эд кашлянул, — я урод, знаешь. Я не должен был впутывать тебя. Я не знаю, не знаю, зачем таскал всё это к тебе. Я всё проебал. И тебя проебал. — Эд, зачем ты звонишь? — Арсений устало потер глаза. — О чём сейчас мы будем говорить? — Извини. Я просто... Прости. — Эдуард был взволнован сильнее, чем хотел показать. Это вызвало странную тоску. Арсений чувствовал, что он не врёт. — Ты можешь приехать? Всего раз. — Тебе что-то нужно? — Нет! Нет, Арс, — Эд усмехнулся, — здесь меня всем обеспечивают. Еда, вода, одежда. Не армани, но в целом удобно. Я просто хочу увидеть тебя. — Эд... — Арсений захотел ударить что-нибудь. Сильно. Очень сильно. — Нет, не подумай, я не собираюсь просить тебя ни о чём! Правда. Я просто хочу тебя увидеть. Один раз. Всего один. — Эд помолчал. — Приедешь ко мне? Его голос был таким тёплым, таким искренним и нуждающимся, таким… Родным? Хотелось закричать. Зачем всё это? Зачем он принял этот вызов? Почему Эдуард вообще решил, что звонить спустя полгода — хорошая идея? И почему он не может отказать сейчас? Разум кричал, что ни в коем случае нельзя соглашаться на это! Ни в коем случае нельзя идти на поводу у своей сентиментальности. Да, когда-то у них было всё хорошо. Как будто бы! Но нельзя забывать, чем это обернулось. Нельзя просто взять и выбросить из головы недели, когда Арсений, просыпаясь по будильнику, заснув за несколько минут до него, не хотел даже дышать. Нельзя вычеркнуть из жизни месяцы абсолютного равнодушия ко всему на свете, включая даже работу — непозволительный проступок на его взгляд. Нельзя сделать вид, что всего этого не было, просто потому что Эд позвонил и попросил его приехать. На этом нужно было ставить точку. Прямо сейчас. Арсений вздохнул и тихо ответил: — Приеду*** ***
Внутреннее убранство тюрьмы угнетало одним своим существованием. Он быстро шёл за вооружённым человеком в форме, распихивая обратно по карманам всякие мелочи. Ключи, визитницу, носовой платок, пару купюр наличкой — его заставили вывернуть всё, прежде чем расценили, что ничего необычного при нём нет. Портфель пришлось оставить на стойке дежурного. От греха подальше. Плохо освещённое помещение, встретившее его комфортабельными металлическими стульями и простым столом метр на метр, разительно отличалось от картинки, которая появлялась в голове после слов «комната для свиданий». Здесь было неуютно и холодно, несмотря на то, что за стенами сего заведения бушевало лето. Арсений послушно ожидал. Металлическая дверь распахнулась. На пороге появился Эдуард. Руки были скованы за спиной, за каждым его шагом следил надзиратель, а одежда громче остального кричала о его нынешнем месте жительства. — Ты пришёл, — Эд сел на стул напротив Арсения и улыбнулся. Мягко, осторожно. Радостно. — Я боялся, что ты не захочешь. — Я не хотел, — честно ответил Арс. Он старался выглядеть спокойно, хотя в душе его прямо сейчас разыгрывалась самая настоящая буря. Видеть Эда здесь, во всём этом тюремном одеянии, в наручниках было чем-то поистине диким. Ещё недавно он выглядел совершенно иначе. Недавно? Арсений одёрнул себя. Прошло полгода. А человек, сидящий перед ним, осознанно шёл на этот риск. Он знал, чем может поплатиться. И всё равно ввязывался в это от раза к разу. — Понимаю. — Эд виновато опустил глаза. — Нет, я правда понимаю. Прости ещё раз. Ты не должен был… — Пожалуйста! — Арсений не мог больше выносить этой странной кротости, этого места и этого Эда. — Ты уже извинился. — Он взял себя в руки. — Ты попросил приехать. Я приехал. — Я рад видеть тебя. — Эдуард посмотрел на него так тепло. — Рад, что ты приехал. — Арсений молчал. — Знаешь, я хорошо себя веду. Здесь. Как бы это ни звучало. И если буду продолжать быть хорошим мальчиком, — он усмехнулся, — как бы это ни звучало, это так. Тогда меня выпустят раньше. — Я рад, что ты нашёл в себе силы стать хорошим мальчиком, — устало сказал Арсений. — И я также порадуюсь, если тебе удастся покинуть это место раньше, чем через шесть с половиной лет. Здесь ужасно, честно говоря. — Считаешь время, — улыбнулся Эд. — Я знал, знал, что ещё не поздно! — Не поздно что? — эти слова несколько озадачили Арсения. — О чём ты? — Ну как же? — Эд подобрался на своём стуле. — Я выйду гораздо раньше срока, понимаешь? Нам не нужно будет ждать все семь лет! — Нам? — по позвоночнику прокатился холод. — Эд, нас больше нет. — Арсений смотрел, как меняется в лице Эдуард. Как происходит осознание смысла прозвучавших слов. И ему очень не нравилось то, что он видит. — То есть, — голос его стал низким и чужим, — ты кинул меня здесь на целых полгода, — Эд напрягся. Охранник сделал шаг в их сторону. — Ты не пришёл ни разу за шесть, сука, месяцев! А когда я сам, — он прикрикнул, — сам! Позвонил тебе. — Эд глубоко вдохнул, видя реакцию конвоира. — Когда я сам позвонил тебе, ты приходишь и говоришь, что решил всё закончить в одностороннем порядке? Я ничего не упустил? — Н-нет, — Арсений изо всех сил старался звучать уверенно, — ты ничего не упустил. Нас не стало в тот день, когда ты предал моё доверие, поставил под угрозу меня, мою жизнь, моё будущее. В тот день нас не стало, Эд. Потому я и не мог понять, зачем еду сюда сегодня. — Ты, с… — Эдуард вовремя осёкся. — Я принял тебя со всеми твоими загонами! Я исполнил это твоё идиотское желание! Я согласился взять тебя без метки! — Арсений поднялся и посмотрел на дверь. Охранник тут же среагировал и, открыв её, выпустил Попова из комнаты. Эд продолжал кричать ему вслед слова, от которых становилось так больно, так обидно и так… Стыдно! Его действительно приняли без метки. Но есть ли в этом его вина? Есть его вина в том, что он просто хотел быть счастливым? — Ты не встретишь больше такого, как я! Кто согласится терпеть всё твоё дерьмо! Понял? Если ты сейчас уйдёшь… Дверь за его спиной с грохотом закрылась, приглушая крики бессильного в своей ярости Эдуарда. Арсений знал, он понимал, что Эд неправ. Он не виноват в том, что просто ещё не встретил своего или свою предназначенную. Эд не может смириться с тем, что Арсений решился и разорвал их отношения. Но от этого почему-то не становилось легче.
