Чужая вера

Возвращение Кастиэля в Топкапы раскололо хрупкий покой дворца, словно удар молнии. Закрытая карета Великого Визиря въехала во двор на рассвете, когда туман еще плотным саваном лежал на мраморных плитах. ​Дин, не спавший всю ночь и собиравший гвардию для штурма причала, выбежал на площадь без кафтана, в одной тонкой белой рубашке. Когда Сэм аккуратно вынес из кареты худое, завернутое в темный плащ тело, Султан на мгновение забыл, как дышать. ​— Кас... — этот шепот сорвался с губ правителя огромной империи, ломая всю его царственную гордость. ​Дин рванулся вперед, перехватывая драгоценную ношу из рук брата. Кастиэль был пугающе легким, почти невесомым. Его бледное, исхудавшее лицо с заострившимися скулами казалось полупрозрачным, а из-под наспех накинутого плаща виднелись страшные рваные раны на запястьях, оставленные железными оковами. Кас приоткрыл помутневшие синие глаза, узнавая знакомые черты, и его сухие, потрескавшиеся губы едва заметно дрогнули. ​Дин прижал его к себе так сильно, словно пытался закрыть своим телом от всего мира. По его щекам, впитываясь в золотистую щетину, катились жгучие, неостановимые слезы. Это была чистая, концентрированная боль, смешанная с безумным, лихорадочным облегчением. Он нес Каса в покои на руках, не позволяя ни одному слуге или лекарю прикоснуться к нему. ​Весь следующий день Султан не отходил от постели Кастиэля ни на шаг. Он лично обмывал его раны теплой водой, обрабатывал целебными мазями и поил с ложечки бульоном. Дин был невероятно нежным, ласковым, словно боялся, что от любого резкого движения это измученное тело просто рассыплется. Окружающий мир, государственные дела, приезд матери — всё перестало существовать. Был только Кас, который тихо хрипел во сне, судорожно сжимая пальцами простыни при каждом шорохе. ​Сэм в это время принимал поздравления в Диване. Его план казался безупречным. Дин объявил брату великую благодарность, а Лиза кусала губы от злости, понимая, что её труды пошли прахом за один вечер. ​Однако Чарли-султан не радовалась вместе со всеми. То, что она увидела ночью на причале, не давало ей покоя. Сэм приехал слишком рано. Он действовал без страха, словно точно знал, где искать, и вместо переговоров просто вырезал всех нападавших, заметая следы. ​Вечером, когда дворец погрузился в сумерки, Чарли тихо скользнула в покои брата. Дин сидел на краю кровати, держа Каса за сухую, горячую ладонь. ​— Дин, — тихо позвала Чарли, присаживаясь рядом. Она ласково коснулась его плеча. — Слава Всевышнему, он вернулся. Но ты должен выслушать меня. Пожалуйста. ​Дин поднял на сестру усталый, воспаленный взгляд. — О чем ты, Чарли? ​— О Сэме, — Чарли понизила голос до едва различимого шепота, её сердце больно сжалось от того, какую правду ей приходилось открывать. — Я была там, на причале. Я следила за ним. Сэм не спасал Каса, Дин. Он убирал свидетелей. Наемники Аластора подчинялись ему с самого начала. Портовая упряжь, закрытая гавань, а теперь эта резня... Сэм подстроил похищение, чтобы избавить дворец от Кастиэля, но наемники вышли из-под контроля и потребовали выкуп. ​Дин слушал сестру, и его лицо медленно каменело, превращаясь в ледяную маску. Зеленые глаза потемнели, становясь почти черными от подступающей, удушающей ярости. Брат, которому он доверял как самому себе, держал его любимого человека в кандалах три месяца, заставляя Дина медленно сходить с ума от горя. ​— Ты уверена? — глухо, безэмоционально спросил Султан. ​— Мои люди нашли в вещах убитого командира наемников личную расписку с печатью канцелярии Великого Визиря, — Чарли вложила в руку брата помятый клочок бумаги. — Мне жаль, Дин. Мне безумно жаль. ​Султан сжал бумагу в кулаке. Внутри него в этот момент выгорело абсолютно всё. Но Дин не стал кричать. Он поднялся, поправил одеяло на спящем Касе и посмотрел на сестру тяжелым, страшным взглядом. Он решил дать Сэму один единственный, негласный шанс. Если брат придет и сознается сам — Дин сохранит ему жизнь, сослав в дальнюю провинцию. Если же Сэм продолжит свою грязную игру... пощады не будет.

***

Сэм вошёл в султанские покои поздним вечером. В гареме уже зажгли факелы, и их колеблющийся, неровный свет отбрасывал на стены длинные, зловещие тени. Великий Визирь нёс в руках свежие отчёты, но за его уверенной походкой скрывался липкий, неуютный страх. ​Кастиэль спал на широком ложе, его дыхание было тихим и прерывистым. Дин сидел в кресле напротив, лениво перебирая чётки. Зелёные глаза Султана, устремлённые на брата, казались абсолютно мёртвыми. ​— Ты отлично справился с наёмниками, Сэм, — тихо, безмятежно произнёс Дин, не поднимаясь с места. — Империя в долгу перед твоей верностью. Скажи мне, как брат брату... не хочешь ли ты рассказать мне что-то ещё об этой истории? Возможно, есть детали, которые ты утаил ради моего же блага? ​Сэм на секунду замер. В горле пересохло, а пальцы сильнее сжали свитки. Дин давал ему шанс. Тот самый, последний, негласный рубеж, за которым стояла жизнь. Но страх оказаться на плахе ослепил Визиря. Он решил маневрировать до конца. ​— Нет, Повелитель, — Сэм почтительно склонил голову, пряча взгляд. — Мы вырезали их всех до единого. Секретов нет. Я лишь рад, что твоё сердце теперь спокойно, и этот... чужеземец снова рядом с тобой. ​Дин медленно опустил чётки на стол. Хрустальные бусины звякнули в тишине комнаты, словно похоронный звон. ​— Хорошо, Сэм. Можешь идти. ​Визирь поклонился и вышел, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Он понял, что медлить больше нельзя. Дин слишком глубоко копает, а Кастиэль, восстанавливая силы, рано или поздно укажет на него. Нужно было действовать незамедлительно и аккуратно. Устранить Каса раз и навсегда, обставив всё как внезапную смерть от слабости и перенесённых пыток. ​Позже ночью, когда дворец погрузился в глухой сон, Сэм снова пробрался к покоям. Он знал, что Дин ненадолго отошёл на совет к Валиде. В рукаве Визиря был спрятан крошечный флакон с бесцветным ядом, который должен был остановить измученное сердце пленника до рассвета. ​Сэм бесшумно приоткрыл дверь и шагнул к кровати, доставая флакон. Кас спал, не подозревая о смертельной угрозе. Визирь наклонился, его рука с зажатым стеклышком замерла над губами Кастиэля... ​— Красивый маневр, брат. ​Тяжёлая портьера в углу резко откинулась. Дин вышел из тени, и в его руке тускло блеснула обнажённая сабля. Он не уходил на совет. Это была ловушка, в которую Сэм поймал себя сам. ​Великий Визирь в ужасе отпрянул, флакон выскользнул из его пальцев и с тихим стуком покатился по ковру. Сэм открыл рот, пытаясь что-то сказать, оправдаться, взмолиться о пощаде, но пощады больше не было. Дин шагнул вперёд. В его глазах не осталось ничего от того брата, с которым они выросли. Только холодный, безжалостный Султан. ​Взмах клинка был молниеносным. Тяжёлая голова Великого Визиря покатилась по мраморному полу, а его тело тяжело рухнуло у постели того, кого он так отчаянно пытался уничтожить.