The neighborhoods

Ландо переехал, как и хотел. Снял на выигрышные деньги студию в пятнадцати минутах от университета. Отцу отправлять ничего не стал. Он знал, что по потере одного из налогоплательщиков, долг сокращался вдвое. Эту сумму Адам спокойно сможет выплатить самостоятельно. С Заком они обменялись номерами, а ещё тот раз в месяц списывался с куратором группы, в которой учился Ландо, и спрашивал с него статистику по парню. Помимо обучения, на плечи Норриса легла организация выпуска и поставок разработаных веществ. Объёмы были небольшими, но платили исправно, так что он вполне справлялся. Тем более, мисс Свамптайн тоже не бросала его. Они обговорили доли и работали бок о бок без каких-либо конфликтов. Несколько раз Зак отправлял Ландо приглашения на гонки, проходившие в Европе, но парень отвечал, что просто физически не может улететь, потому что дел по горло. Единственный раз, когда он согласился выпал на гонку в Британии. До Сильверстоуна от Бирменгема было ехать всего полтора часа на машине, поэтому Норрис сказал, что приедет без проблем. Зак пообещал, что за ним заедут и назначил время и место встречи. 7 декабря 2025 года. 06:30 Ландо стоял на площади у станции Бермингем-Мур-стрит. На плечах висел небольшой рюкзак со всем необходимым, в руках перекатывалась ручка. Гладкие синие бока были сплошь покрыты невидимыми отпечатками: так часто она оказывалась в пальцах Норриса. Слева зашелестели колёса. Парень медленно повернул голову, наблюдая за тем, как чёрная ауди подъезжает к бордюру. Окно с водительской стороны открылось и в него высунулась лысая макушка. - Ландо Норрис? - уточнил пожилой мужчина. Парень кивнул и двинулся к машине. Они ехали молча, слушая музыку. Ландо любовался утренними пейзажами вокруг. Зима в этом году выдалась не особо морозная, иногда даже солнышко припекало, но хмурых английских дней почти не было, что несказанно радовало. Парень периодически ощущал внимательный взгляд водителя, но заговаривать первым не собирался. Он едет смотреть на будущее место работы, а не развлекаться. К этому факту Ландо отнёсся очень серьёзно, прочитав кучу статей профессиональных журналистов и посмотрев почти все уикенды прошлого и нынешнего сезонов. Иногда, в особо загруженные дни, он засыпал под них, открывая глаза на возгласах комментаторов, отматывал полминуты, чтобы понять, к чему буча, просматривал, и через некоторое время снова отрубался. Формула ему нравилась. Норрис всегда был азартным человеком, и здесь его предпочтения выполнялись с лихвой. В какой-то момент он даже начал следить за календарём гонок, с нетерпением ожидая следующих. При просмотрах у него что-то закипало внутри. Что-то старое, усыплённое рутиной. Оно поднимало голову, хищно облизывалось и вгрызалось глазами парня в происходящее на экране. Трасса Сильверстоуна восхищала. Ландо вылез из машины и замер с приоткрытым ртом. Они припарковались на холме, с которого циркут был виден почти полностью. Огромные трибуны, опасно темнеющий на солнце асфальт. Водитель позади вежливо прокашлялся, вырывая парня из созерцания величия автоспорта. - Да, простите. - тихо отреагировал тот и последовал за пожилым мужчиной. Они спустились вниз, к турникетам. Мужчина выдал ему зелёный пропуск, наказав не терять, и первым прошёл внутрь. Ландо шёл по искуственному газону, воровато осматриваясь. Не хотелось выглядеть, как пятилетний ребёнок, но и заставить себя не смотреть он не мог. Водитель довёл его до дверей паддока. - Входите внутрь, поворачиваете направо, снова выходите на улицу и идёте вдоль боксов, пока не увидите ярко-оранжевый. Вас там ждут. - объяснил он и, попрощавшись, удалился. Ландо, последовав инструкциям, вышел на пит-лейн. Шаги по покрытию, на которое заезжали болиды, казались осквернением святыни. Норрис передёрнул плечами. Он здесь не просто так, а благодаря тяжёлому труду и бессонным ночам. Он на своём месте. В боксах кипела жизнь. Парня несколько раз чуть не сбили снующие туда-сюда механики из разных команд, пока он не проноровился пропускать их. В гараже Макларена ситуация ничем не отличалась. Ландо потоптался у входа, а затем шагнул внутрь. Глаза тут же забегали по помещению, выискивая Зака. - Не там ищешь, парень! - знакомый голос раздался за спиной. Норрис обернулся к командному пункту. Браун сидел там, свесив один из наушников. Он по-доброму улыбнулся, соскаивая с высоко стула. - Рад тебя видеть, маленький гений. - сказал он, приобнимая парня за плечо. - Пойдём со мной. Они всё-таки вошли в боксы. Зак представлял Ландо всем, кого они встречали по пути. В глубине гаража было несколько комнат. В одну из них Браун и провёл парня. - Располагайся, сегодня это твоё логово. Потом подойдёшь к ребятам у экранов, они выдадут тебе наушники. Ты извини, что так скомканно, сегодня гран-при, мне нужно идти. - Зак виновато развёл руками. - Нет-нет, - Ландо мотнул головой, - я всё понимаю. Вчера... хорошая квалификация была. Оскар молодец, пятое место - это здорово, учитывая то, что он только второй год в команде. Взгляд Брауна сменился на более внимательный. - Уже смотришь вовсю? - поинтересовался он. - Да. - Молодец, я рад, что тебе нравится. В нашей работе это - один из ключевых мотивационных факторов. Норрис коротко улыбнулся и кивнул. Через минут десять, когда он пришёл в себя от полученных эмоций и нашёл место для рюкзака, парень выскользнул из комнаты и пошёл искать "парней у мониторов". Долго ходить не пришлось. Точка наблюдения находилась прямо посередине бокса, разграничивая его на две части. Над Ландо поумилялись механики и инженеры, глядя на то, как он цепляет здоровые наушники на голову, они же объяснили, что к чему и как работает и пообещали провести экскурсию, когда выдастся свободная минутка. Пилоты приехали в одиннадцать. Оскара Ландо увидел лишь мельком, он почти сразу скрылся в своей комнате, предварительно затащив с собой личного инженера. А вот его напарника - Карлоса, Норрис имел честь лицезреть следующие несколько часов. Их даже представили. Ландо в этот момент растерял весь свой образ и только по-детски радостно улыбался, пока Сайнз нахваливал его извилины. Норрису здесь были рады. От этого сносило крышу. Улыбка почти не сходила с лица, заставляя суровых мужиков, копающихся в цифрах и двигателях, чуть ли не слёзы вытирать от переизбытка нежных чувств. Родители, когда Ландо повзрослел, всячески показывали, что разговоры с ним не достойны их внимания. Парень мог слушать их рассказы, но жизнью сына не интересовались. Позже, обзаведясь настоящими друзьями, Норрис смог побороть страх быть не услышанным. Но приходя в новые места и компании, Ландо чувствовал, как надоедливый червячок тревоги выгрызал в сердце отверстия. Началась гонка. Парень прильнул к экранам, вжав наушники в раковины. Нервы превратились в дорожное полотно, по которому с огромной скоростью проносились импульсы-болиды. Норрису казалось, что он смотрит не на спорт, а на художественный фильм. Искры, летящие из-под машин. Блики солнца, отражающегося в полированном металле. Стёкла визеров под нужным углом показывали взгляды пилотов. Сосредоточенные, ожесточённые, холодные. Ландо был в восторге. Настолько чистом и ничем не прикрытом, что на эти несколько часов стена, выросшая со смерти матери и укрепившаясь за всё это время, приоткрыла окошко, пропуская через себя все сдерживаемые чувства и ощущения. - Парень, ты весь светишься. - его толкнули, выводя из состояния эйфории. Норрис с трудом и болью отлепил слезящиеся глаза от экрана. Рядом с ним стоял мужчина лет сорока. - Квир Оуэн. - Ландо Норрис. - Вот и знакомы. Я из отдела логистики, занимаемся доставкой болидов. А ты, стало быть, новым врачом будешь? - Обучаюсь, да. - парень снова отвернулся к экранам. Сейчас его не волновало ничего, кроме процесса соревнования. Гиперфиксация давала знать о себе. Ландо становился неразговорчивым и отрешённым, когда дело касалось чего-то, что вызывало зависимость. Формула - не просто зависимость. Она стала панацеей. Норрис видел в ней спасение от вечных мыслей, постоянного копания в самом себе в попытках найти ответы, от пустоты в душе. Он не заметил, как Квир отошёл, бурча себе что-то под нос. Ландо смотрел на то, как оранжевые болиды летят по разогретому покрытию, сжирая воздух, словно очумелые хищники. Номера пятьдесят пять и восемьдесят один красовались на самом верху таблицы. В боксах началась предпобедная шумиха. Всё больше людей отходили от мониторов и выходили на улицу. - Эй, Ландо, иди сюда. - Зак махнул рукой, развернувшись на своём месте у командного пункта. Парень соскочил со стула, скинув наушники. Ноги понесли его к барьерной сетке. Приноровившись, Норрис запрыгнул на бордюр и, уцепившись за неё, привстал на носочки. Пилоты пошли на последний круг. Крик на стадионе превратился в монотонный шум, от которого закладывало уши. Сетка заходила ходуном от того, что её трясли инженеры, механики, логисты, рекламщики и все-все-все... Зрачки расширились, губы приоткрылись, дыхание сперло. Карлос и Оскар вышли на финишную прямую. Сайнз, ехавший впереди, в отрыве, составлявшем две секунды, высунул одну руку из кок-пита и замахал команде. Ландо, как по команде, поднял ладонь в ответ. Красно-зелёный шлем Пиастри на несколько секунд повернулся в его сторону. Под визером зелёными молниями сверкнули карие глаза.