The neighborhoods

Трасса Майами Ландо очень нравилась внешне. Эта голубая окантовка с пальмами эстетически радовала глаз. Турникет тихо пискнул, разблокируя винты. Норрис прошёл внутрь паддока. Ветер - частый гость этой трассы, - пузырил чёрную ткань поло, пуская мурашки по телу. Солнечные лучи, пробивающиеся из-за редких облаков оставляли блики на стеклах солнцезащитных очков, заставляя опускать голову. В боксах царил приятный полумрак и полутон. Команда негромко переговаривалась. Механики обсуждали настройки электроники, инженеры раздумывали над тем, как подкалибровать процент прижимной силы. Около мониторов висели на крючках наушники, Ландо с теплой гордостью обнаружил среди них пару с инициалами ЛН. Его собственные. Датчики телеметрии, вшитые в костюм пилота, отобразили данные на экране. Норрис тут же переключил внимание с наблюдения за помещением Пиастри в кок-пит на монитор. Стилус скользнул по гладкой поверхности планшета, помечая данные в покое. Настройка болида могла занимать от получаса до нескольких часов, так что Ландо захватил и себе, и Оскару термосы с прохладными питательными смузи. Спустя два с половиной часа после начала сие мероприятия, один из них оказался в руке пилота. Он жадно всасывал жидкость через трубочку, сосредоточенно слушая инженера, разглагольствующего о нескольких вариантах положения крыла. Ландо наблюдал за этим, лениво крутя стилус между пальцев - привычка с подготовки к премии. Закончили они, когда солнце уже опускалось за высотки Майами. Оскар устало опустился на стул рядом с Норрисом и тут же получил бутылку воды. - Спасибо. - хрипло выдал он, перед тем, как присосаться к её горлышку. Ландо потёр напряжённые глаза, снял наушники, повесил их на место, потянулся, хрустнув парой позвонков. Пиастри отследил это действие, скорее, машинально отметив хорошо развитые мышцы кора своего врача. - Спортсмен? - спросил он, бросив бутылку в мусорку и откинувшись на спинку раскладного стула. - Танцор. - поправил Норрис, забирая со стола планшет. - Ну и в зале занимался несколько лет, да. Оскар кивнул и поднялся. - Поехали, докину до отеля. Ландо послушно последовал за ним. Ему было приятно, что не приходилось долго налаживать контакт с пилотом. Взаимоотношения начались хорошо и обещали идти ровно. Они оба были преданы своему делу, при чём, почти маниакально. Норрис уверен, что Пиастри тоже заметил в нём родственную по этому признаку душу. Оба не блистали эмоциями, работали по дисциплине и с профессиональной чёткостью. Оба были достаточно молодыми и достаточно успешными для своего возраста, так что общего у Ландо с Оскаром было куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Пилот, сам будучи способным малым, прошедшим огонь, воду и медные трубы, но в двадцать четыре регулярно приезжая на подиум, не относился предвзято к девятнадцатилетнему парню, тем более, что лично видел его упорство и результаты. Пиастри нравилось такое общество - без лишнего шума. Учитывая факт почти круглосуточной коммуникации с личным врачом, пункт "нераздражающий" был просто необходим в человеке. И вот Ландо, как раз, им обладал. При чём обладал талантливо. Парень не дёргал лишний раз, если что-то нужно было, просто писал, понимая, что болтовни у Пиастри в жизни хватает с лихвой. По вечерам, когда пилот приходил на массаж, сам расспрашивал его о состоянии физическом и психологическом. Если Оскар не говорил сразу - ждал, а не начинал допытываться. В общем вёл себя крайне грамотно. К третьей совместной гонке Ландо вошёл в очень узкий круг Пиастри. В круг людей, от которых он не уставал. А это было большой редкостью. Норрис оказался хорошим психологом. Или просто очень понимающим и эмпатичным человеком. В Канаде, с трассой в которой Макларен не дружили никогда, Оскар проехал плохо. После разбора полётов он ввалился в номер Норриса на плановый массаж и разговорился. Просто выложил всю душу. И, на удивление, вместо базовых "неудачи случаются", "на следующей гонке будет лучше" или "над этим просто нужно работать", услышал действительно нужные слова. - Машина может быть идеальной, но не люди. Люди не могут предугадать вообще всё. Трасса Монреаля не просто так одна из самых непредсказуемых. Она буквально находится на острове, а значит попадает под самые разные погодные условия, делающие с асфальтом непонятные вещи. В стечении факторов нет твоей вины, Оскар. Ты отлично вёл машину, об этом говорят все данные, просто есть то, что ты не можешь исправить или контролировать. И это нужно принять и не винить себя в том, что ты не сделал. Голос у Ландо тоже был не утомляющим. Мягкий, спокойный, выверенный. Пиастри лежал на кушетке лицом вниз и слушал-слушал-слушал... Ему нечасто становилось легче от слов, но речи Норриса почему-то помогали. Он всегда говорил по делу, подтверждая свои слова фактами, которые действительно можно было проверить. Это вселяло в пилота уверенность. Даже когда Ландо ругал его за неосторожное отношение к своему организму, это успокаивало. Оскар не очень понимал, как слова могут так позитивно влиять на психику, но с алекситимией такое не было редкостью. За всю свою жизнь австралиец неплохо научился распознавать эмоции окружающих. Вернее не так. Он просто выучил их проявления. Потому что собственные не понимал. С детства у альфы был сильно пониженый эмоциональный фон. Он просто не чувствовал их в той мере, в которой ощущали другие. Оскар научился понимать чувства окружающих. Понимать, но не проживать. В Формуле его называли Айсменом. Зрителям нравился образ непрошибаемого монстра, разрывающего своих соперников на трассе, как тузик грелку. Пиастри не нужно было ему соответствовать. Он изначально был таким. Ландо разгадал его. Это австралиец тоже быстро понял. Потому что Норрис никогда в их общении не использовал фразы по типу "не злись" или "не расстраивайся". Просто потому что понимал - Оскар не умеет ни того, ни другого. Зато очень хорошо умел винить себя. Накручивать мыслями до состояния аффекта и сидеть по часу, пробивая взглядом стену. Пиастри был благодарен Ландо за его ум и аналитическое мышление. К Барселоне их отношения можно было назвать дружескими. Оскар каждый день писал пожелания доброго утра и уходил с массажа с пожеланием доброй ночи. Ландо каждый день старался привнести в расписанную по минутам жизнь подопечного что-то приятное. Так Пиастри находил в своей комнате в боксах «ТипТам» после изнурительных пратик, получал в руки сладковатый прохладный лимонад после адской парилки кок-пита. Норрис видел в нём не только спортсмена, но и человека. За это Оскар его очень уважал. 1 июня 2025 года. 08:13 Звук будильника вырвал Ландо из непродолжительного сна. Вчера на квалификации у Оскара сильно сводило ногу, и массаж они закончили только около часа ночи. После этого Норрис загатавливал охлаждающие компрессы, чтобы принести их пилоту с утра перед брифингом. Ландо мучительно простонал в подушку, перевернувшись со спины на живот. Через несколько минут, правда, он уже стоял около зеркала, приводя кучерявый взрыв на голове во что-то более человеческое. Достав из холодильника компрессы, сложив их в термо-пакет и захватив эластичный бинт, парень вышел в коридор. Номер Оскара находился в ряду напротив и на два правее. Норрис постучал в дверь. Пиастри открыл почти сразу же, видимо, собирался на брифинг. - Привет. - Привет. Дай я тебе охлаждение примотаю. - пробурчал Ландо, кивая на пакет. Пилот отступил, освобождая путь внутрь. Указав тому на кровать, Норрис опустился на корточки. Приложив компрессы со всех сторон, не без помощи рук самого Оскара, парень принялся бинтовать. Сосредоточившись на работе, он не сразу понял, что австралиец как-то подозрительно шумно дышит. - Ты чего? - напряжённо спросил Ландо, поднимая голову. Ещё простуды перед гран-при не хватало. - Ты... пахнешь. - с мизерной паузой выдал Пиастри. Норрис замер. Дезодорант. Он так спешил из-за травмы подопечного, что забыл о собственной безопасности. - Да, новый гель для душа купил. - как можно убедительнее отмахнулся парень. - Нет, Ландо. Это твой запах. В такие моменты Пиастри немного пугал. Из-за отклонения работы ЦНС, он мог говорить о важных позитивных или негативных темах так спокойно, будто обсуждал приготовление яичницы. - Ты не говорил, что ты омега. - продолжал пилот. - Это... это очень-очень секретная информация. - прошептал Ландо. - Хорошо, я никому не скажу. - Оскар пожал плечами. Ахуеть... Он просто пожал плечами. - Ты приятно пахнешь. - добавил австралиец, снова потянув воздух. - Как холодный хвойный воздух с чёрной смородиной, мёдом и древесиной. Норрис совсем оторопел. Дело дрянь. - Ты эксперт в парфюмерии? - нервно усмехнулся парень. - У меня просто обоняние хорошее. Видимо, компенсация моих эмоциональных способностей. - серьёзно ответил Оскар. Пиастри выиграл гран-при Испании. И пока вся команда ликовала, Ландо стоял у входа в боксы, смотрел на альфу, стоящего на первой ступени подиума и понимал, что теперь о его настоящем поле знают отец, бабушка и, блять, Оскар Пиастри. Просто супер.