The neighborhoods

Оскар потягивал очередной лонг-айленд, сидя на широком кожаном диване. Команда отмечала двойной подиум и победу в их домашней гонке. Выиграть в Мельбурне для Пиастри было идеей фикс. Но пока не выполненной. Австралиец поставил высокий стакан на стол с характерным звонким стуком, который тут же заглушили басы бара. Оскар откинул голову на спинку, прикрыл глаза. От выпитого кружилась голова. Он позволил себе улыбку. Было хорошо. Вечно суженные кортизолом и адреналином сосуды, наконец, расслабились, давая хозяину часовую передышку от ощущения постоянного тремора. Неплохо бы было сдать анализ на холестериновые бляшки... Пиастри выпрямился, приоткрыл один глаз. Своего врача он не видел с момента подготовки к гонке. Ему передали поздравления и сообщили, что тот ушёл до награждения по причине плохого самочувствия. Оскар думал, что ему обидно. Хотелось бы лично получить похвалу от человека, который проводит с ним целые сутки, разве что спят не в одной кровати и моются не в одном душе. Пиастри вздохнул. Поправил брюки на широких бёдрах, хлопнул сидевшего рядом инженера Матиаса по плечу со словами о том, что нужно подышать и вышел на улицу. Сел на скамейку рядом с баром, достал телефон. Оскар Пиастри. 22:14 "Док, ты где?" Звук уведомления раздался справа. Оскар рефлекторно повернул голову. Оранжево-красный огонёк сигареты маячил метрах в трёх от него. Силуэт был скрыт в слепой зоне фонаря, но, прищурившись, Пиастри смог различить знакомую кучерявую макушку. - Здесь, кэп. - хриплый от явной усталости голос раздался быстрее, чем Ландо Норрис шагнул в круг света. - Как ты себя чувствуешь? - спросил австралиец, хлопая ладонью по скамье, приглашая сесть. Парень послушно устроился рядом, зажав тонкую сигарету между губ. - Паршиво. - вяло признался он, поворачиваясь к пилоту. Норрис явно подвыпил. Исходя из того, что Оскар видел сегодня с утра, внезапный отъезд с трассы и нынешнее состояние врача, Пиастри сделал вывод, что речь идёт вовсе не о здоровье. - Ты сам на себя не похож, что случилось? - Я теперь сирота. - коротко, с саркастичным смешком ответил Ландо, откидываясь на деревянную спинку. - Моя мама умерла от рака, когда мне было семнадцать, за месяц до премии, а мой отец вчера пропал без вести, сегодня вернулся в квартиру, о чём я узнал только от следователя, и, оказывается, принимает наркоту. Тяжело ему, видите ли. А то, что из-за его лени и эгоистичности, семья оказалась в многомиллионных долгах или то, что из-за его отношения мама усохла буквально за несколько месяцев, это ничего. Оскар пытался разобрать в интонации врача хоть какие-то эмоции, но там не было ничего. Только холодная, безнадёжная пустота и разочарование. Да и сам Норрис тоже выглядел пусто. Будто вылил всё, что было внутри, и теперь сидел, как пустое ведро. Пиастри лихорадочно закрутил в голове варианты, что можно сделать в таком случае. Ландо почувствовал, как его плеча коснулась тяжелая, теплая ладонь. - Я не могу почувствовать того, что чувствуешь ты, но я могу понять. И помочь, если ты позволишь. - тихо начал пилот. - То, через что ты прошёл - ужасно. И я вижу, что сейчас ты опустошён. Но, может, стоит начать жизнь с чистого листа? Сегодня напьёшься, как следует, я прослежу, чтобы ты дошёл до номера в целости и сохранности, а завтра - новый перелёт, новая страна. Всё сначала, понимаешь? Ты молод и очень-очень талантлив и умён. Я уверен, что ты сможешь отпустить всё, что тебя тревожит, вдохнуть полной грудью и вершить великое. Норрис смотрел в эти медовые глаза, обволакивающие сейчас каким-то странным, непривычным теплом. Внутри, на этой выжженной почве, проросло семя, посаженное словами подопечного. Небольшой, но зелёный и, вроде как, здоровый росток. - Оскар. - полушепотом, неверяще, ответил парень. - Ты мастер психологии, так и знай. - Я много занимался этим, чтобы нормально коммуницировать с людьми. - Пиастри пожал плечами. - Пойдём, док, время обнуляться. Ландо не помнил, сколько он выпил. Сначала пытался считать рюмки и стаканы, но чуть погодя понял, что занятие это бесполезное. Стадии опьянения проходили через него, чётко разграничиваясь, как бензин на воде. Вот он громко поёт и разрывает танцпол, вот пытается отдышать на высоком барном стуле, на который взгромождается не без помощи Пиастри, вот просит бармена добавить, а вот... плачется в крепкое мужское плечо. Оскар не возражал. Вздохнул только и подвинулся ближе к находящемуся в полном раздрае парню. Он, как никто другой, понимал, что такое чёрные полосы в жизни, и как важны именно такие методы переосысления собственной позиции и значимости. Австралиец осторожно приобнял кучерявого за плечи, чтобы тот ненароком не свалился и не разбил себе лицо. Ландо на этот жест снова всхлипнул и совсем по детски уткнулся Оскару куда-то в ключицу. Они просидели так минут двадцать прежде чем Норрис более менее отошёл и не очень чётко, но достаточно громко изъявил желание лечь спать. Пиастри молча подхватил его на руки, вышел из бара, посадил бедолагу на скамейку и заказал такси. В машине Ландо разморило совсем и он отключился, удобно прислонившись к плечу австралийца. Найти ключ от кабинета врача оказалось задачкой со звёздочкой. Пыхтя от того, что приходится удерживать спящее тело в вертикальном положении и шариться по карманам, Оскар, наконец, выудил связку. Положив Ландо на диван, альфа открыл окно нараспашку, налил в стакан воды, откопал в чемодане аптечку. Стараясь не обращать внимания на конский запас подавителей, Пиастри выудил блистер с абсорбентом и положил на рабочий стол. Проверив частоту дыхания и крепкость сна врача, австралиец удалился в свою комнату. Сходив в душ и смыв с себя пот гонки, липкие брызги шампанского и множество чужих запахов из бара, Оскар переоделся в спортивки и тоже устроился в постели. Он впервые за долгое время чувствовал какую-то наполняющую до краёв удовлетворённость, будто за сутки было сделано всё, за что можно себя похвалить. Пиастри это показалось очень странным, потому что чувства никогда не проявлялись в нём с такой яркостью. Ощущение было немножко чужеродным. Но приятным. Поэтому Оскар пообещал себе, что обязательно подумает об этом с утра, а сейчас отдохёт, воспользовавшись представившейся возможностью. Ландо открыл глаза не от того, что выспался, а от того, что мозг, вынырнувший из небытия, как утопавший из воды, буквально оглушил его болью в висках. Норрис закашлялся, аккуратно приняв сидячее положение. Пиастри не обманул - парень и правда лежал у себя в комнате. В поле зрения попали стакан воды и таблетки, видимо, тоже услужливо положенные Оскаром. Кое-как встав на ноги, Ландо, шатаясь, дошёл до стола и, положив гладкий кругляшок на язык, жадно запил его. Посидев несколько минут и подождав, пока хотя бы немного полегчает, Норрис открыл телефон. Со вчерашнего дня в командном чате была куча фоток и видео, которые парень обязательно посмотрит в полёте, но из важных уведомлений был только билет на сегодняшний рейс в Франкоршам. Переодевшись и сполоснув лицо, Ландо нанёс подавитель запаха в чуть большем размере, потому что скоро должна была начаться течка, в чём парень несколько сомневался, учитывая нервное напряжение и бешеный график, но бережённого Бог бережёт. Вылет был в четыре, поэтому Норрис успел сгонять домой, взять вещи потеплее и пополнить запас лекарств. Заехал и в университет, повидаться с Теллурой. Преподавательница очень радостно отреагировала на его появление, похвалив за многозадачность и ответственное отношение к их детищу. В аэропорт Ландо приехал одним из последних. - Привет врачам. - отсалютовал Браун. - Как себя чувствуешь? - Всё в порядке, спасибо. - дежурно улыбнулся парень, потягивая купленный лимонад через длинную желтую трубочку. - Как вчера отметили? Хотя по видео понятно, что отлично. - Это точно. - посмеялся Зак. - Надеюсь, к завтрашнему дню все отойдут, чтобы начать работу над машинами. В Бельгию на все две недели летели только инженеры и механики с логистами. Пилоты и руководство были там, так сказать, проездом, чтобы просто посмотреть условия нынешнего года. Сайнз завтра вечером улетал домой, в Испанию, а Оскар в Монако. Сам Ландо уже взял себе билеты в Черногорию. Он давно хотел там побывать, да и нормально отдохнуть после всего пережитого не мешало. В самолёте Норрис, нагло проигнорировав обещание самому себе посмотреть вчерашние видео, спал. Перелёт был недолгим, но даже эти несколько часов немного взбодрили. Войдя в здание аэропорта, парень получил собщение от Оскара. Тот, оказывается ждал его, чтобы подвезти до отеля. - Привет. - Ландо помахал рукой альфе, стоящему, облокотившись о капот машины. - Привет. - кивнул тот, отталкиваясь бедром и пожимая протянутую руку. - Как себя чувствуешь? - Гораздо лучше, спасибо тебе. Они ехали молча, слушая негромко включенное радио. Ландо лениво провожал взглядом баннеры и указатели, просто так запоминая, в какую сторону какая улица. Новая информация всегда приятно щекотала его нейроны. Бельгия встречала прибывших величественной тишиной, которую можно найти только в старых городах с великой историей. В таких местах очень легко было отличить местных от приезжих. Жители ходили чинно, ровно, приосанившись, словно недалёкие от королевского стола чиноносцы. Казалось, к любому такому подойди и попроси представиться, - перед именем и фамилией прозвучит "князь" или, по меньшей мере, "граф". Ландо снова прикорнул в дороге, сквозь дрёму ощущая периодические взгляды Оскара. Тот, видимо, до сих пор не вышел из образа няньки для пьяного. Норрис улыбнулся своим мыслям, поудобнее кутаясь в худи. В отеле у них, как обычно, был час на разбор вещей, а затем брифинг. Ландо поблагодарил Пиастри за услуги таксиста и, насвистывая что-то под нос, направился к рецепшену. Парень был в приподнятом настроении, что несказанно радовало его самого. Особено после событий последних нескольких дней. Низ живота слегка потягивало, такое еле ощутимое, но ни с чем не сравнимое движение сокращающихся гладких мышц, но Норрис был уверен в своих препаратах и собственных физических пределах. На всякий случай он нанёс ещё один слой дезодаранта на пахучую железу, просто ради спокойствия из-за паранойи. Присев, чтобы достать из кармана автомата энергетик, омега случайно толкнул проходящего сзади мужчину. - Глаза разуй. - негромко, но надменно. Ландо закатил глаза и тихо буркнул извинения. Видимо, тихо настолько, что незнакомец спутал слово "извините" с "иди нахуй". - Что ты сказал? Норрис к этому моменту уже поднялся на ноги, оборачиваясь на мужчину. - Я сказал: "извините, пожалуйста". - спокойно ответил он, склоняя голову к плечу. - Смотри мне, мелочь. Мне не доставит труда выселить тебя отсюда. - пафосно кинул явно альфа и, гордо задрав подбородок, ушёл. Ландо смотрел ему вслед. Тело резко свело секундной судорогой, заставляя непроизвольно мотнуть головой. Настроение испортилось. В горле встал ком, а желудок отозвался психосоматической тошнотой. Это было плохим знаком. - Ты нормально себя чувствуешь? Брифинг шёл уже минут двадцать. Ландо старался вести себя, как обычно: делал пометки в планшете с графиком, следил за происходящим и неустанно крутил между пальцами ручку. Слова Оскара застали его врасплох. Неужели Пиастри обладал настолько рентгеновским зрением, что мог вычислить изменения в настроении врача с такой легкостью и скоростью. - Да, а что такое? - Норрис лишь повернул голову, но взгляд от экрана планшета не поднял, делая вид, что нумерует позиции в рационе. - Не знаю. - снова сказал пилот. Они сидели, как обычно, почти по центру на соседних стульях. Ландо с привычно закинутой лодыжкой на бедро и выдвинутым столиком, и Оскар в расслабленной позе с ногами расставленными так, что левое колено упиралось в бок кресла врача. Норрис всё же перевёл на него взгляд, вопросительно подняв бровь. - Выйдем, объясню. - махнул Пиастри, возвращая внимание говорящему Матиасу. Ландо коротко пожал плечами и продолжил имитировать бурную деятельность по составлению расписания, хотя закончил с этим ещё минут семь назад. Тошнота усилилась, неприятно сдавливая внутренности. Начинала гудеть голова, а в глазах периодически пролетали стайки фантомных мушек. Конечности заледенели, вынуждая хозяина сгибать и разгибать пальцы на ногах. Сердце отбивало нестройный, ближущийся к аритмии темп, омерзительно пульсируя в подушечках, висках и ушах. Грудную клетку выжигало изнутри, чередуя тянущую боль с тоненько режущей. Ночка обещала быть очень сладкой. Ландо не выдержал, встал, слишком громко положив планшет на пластиковую поверхность стула, виновато улыбнулся говорившему Джанпьеро, кинувшему на парня удивлённый взгляд, и быстро вышел из зала. Холодная вода вызвала табун огромных, нездоровых мурашек, пронесшихся по телу. Ландо специально избегал собственного отражения, плеща горстями в лицо, пытаясь отсрочить паническую атаку хотя бы на полчаса. Посмотреть на себя в зеркало значило с размаху нажать на красную кнопку в голове. Уж Ландо-то знал. Нервная система, перегруженная выжимающим графиком, подавителями, условиями, предельными для организма, постоянной нервной нагрузкой и выплесками адреналина, страхом за отца, обидой, яростью, алкогольной бомбой вчерашнего дня и, наконец, небольшой ссорой с каким-то постояльцем, трещала по швам на последней нитке и грозилась повалить с ног вот прямо сейчас, если Норрис не сделает хоть что-нибудь. Обратно парень вернулся с неествественно прямой спиной и напряжённым взглядом. Он применил последнюю линию оборону - тотальный контроль самоощущения. Один доминантный раздражитель, и его свернёт на этом же стуле. Ландо шкурой чувствовал пристальный взгляд Пиастри, но лишь покачал головой, не поднимая глаз. Дверь в номер долбанулась о косяк с такой силой, что система электронного замка возмущённо пикнула, прежде чем затолкнуть щеколду обратно в паз. Норриса хватило ровно на два шага. Дальше - грохот тела, безвольно повалившегося на пол, потому что ноги отнялись. Ландо затрясло, трахея сжалась перекрывая нормальный доступ воздуха в лёгкие. Он вцепился в собственные ноги, чтобы чувствовать хоть какую-то опору и раскрыл рот. Вдохи были шумными, судорожными и короткими. Со стороны это, наверное, выглядело так, словно парень вынырнул из воды после долгого заплыва. Сердце билось, как бешеное. По виску стекала одинокая капля ледяного пота. Ландо бросало то в жар, то в холод. В дверь постучали. - Ландо? За шумом собственного пульса и ватой в голове Норрис еле различил знакомый голос. - Оскар... - тихо, срываясь на шепот, ответил Ландо. - Что случилось? Ты можешь открыть? Омега на дрожащих руках, мышцы в которых отдавались колкой болью суженых сосудов при каждом движении, пополз обратно к выходу из номера, одним пальцем еле-еле надавливая на ручку. Оскар, видимо, заметив попытки, тут же повернул её со своей стороны и аккуратно открыл дверь. - Боже, что с тобой? - Просто... паничка. - прошептал Ландо между попытками вдоха, стекая с двери на ковролин. Пиастри, недолго думая, закинул правую руку врача себе на плечо и, рывком подняв его на ноги, потащил к кровати. - Что я могу сделать? - его голос, как обычно был ровным. - Что ты хотел сказать в зале? - Норрис говорил шепотом, потому что так слова вылетали из него нормально. - Я просто как бы чувствовал что-то... очень неприятное. - Пиастри повернул голову к окну, задумываясь. Свет, проходящий сквозь тюль, делал его незагорелое лицо ещё более бледным, а глаза водянистыми. - У меня это первый раз случилось вчера, после того, как я проводил тебя до кровати. Поэтому подумал, что и сегодня это связано с тобой. Я загуглил перед тем, как прийти к тебе, по описанию это была сильная тревожность. А потом мне прямо как будто сердце в жгут скрутило, но это была не физическая боль. Поэтому я пришёл. Не знаю, как это работает, но я чувствую твои ощущения. Ландо замер. Слова Оскара сработали доминантным раздражителем и приступ отступил. Мышцы начали потихоньку расслабляться, лёгкие - раскрываться в полную силу. Норрис сделал всё ещё судорожный, но глубокий вдох. - Как это? - Не знаю, надо почитать. Но, в любом случае, это помогает, так что, наверное, не так уж плохо. - Пиастри снова посмотрел на него, невозмутимо пожимая плечами. - У тебя скоро течка? Омега, собиравшийся сесть, завис, опираясь на правую присогнутую руку и свесив ноги с кровати. - Что?... - переспросил он, поднимая ошарашенный взгляд на пилота. - Я немного чувствую твой запах даже через эту штуку, - Оскар неопределенно помахал указательным пальцем на свою шею, - но, наверное, это из-за твоего приступа и того, что я знаю, как ты пахнешь. Сердце Ландо, только начавшее успокаиваться, снова подскочило к горлу. - Ага, а... Хорошо. Да. Спасибо. - промямлил он, вставая на ноги. - Спасибо, что помог, всё хорошо, дальше я сам. Когда за Пиастри закрылась дверь, парень прислонился к ней лбом и выдохнул через надутые щеки. Дело дрянь.