The neighborhoods

05 июля 2025 года. 23:47 Ландо ввалился в свой кабинет. По-другому это хаотичное движение на последнем издыхании назвать нельзя было. Парень шлёпнулся на пол прямо возле двери, вытянув ноги и откинув голову назад до стука затылком о стену. Тело устало адски. Оскар сидел на симуляторах до десяти вечера, после чего попросил сделать массаж в своей комнате, потому что хотел спать. Собственнно, после пяти минут подготовки к проработке забитых мышц, он уже сладко посапывал в отверстие кушетки. Разбудить его тоже было делом не из лёгких, поэтому Ландо просто постарался как можно аккуратнее перетащить подопечного на кровать. Аккуратно не получилось и Пиастри приоткрыл один глаз, промычал что-то невразумительное, сделал два шатких шага до постели и отрубился, кажется, в полёте до подушки. Норрис за волосы поднял себя с пола и, решив, что душ примет с утра, не раздеваясь завалился на диван. Глаза закрылись в блаженстве, которое, впрочем, длилось недолго. Телефон в кармане шорт завибрировал. Парень не глядя вытащил его, прищурившись посмотрел на номер. Опознанный. Соседка отца. Сонливость улетучилась сиюминутно. Ландо резко сел, провёл по экрану. - Да? - Ландо? Здравствуй, это Алиса... - Да, я понял, Вы у меня записаны. - А, хорошо. Слушай, ты не знаешь, где твой отец? Он ушёл сегодня с утра на работу, вернулся часов в пять - я с собакой гуляла, потом через пару минут вышел, споткнулся о воздух, упал, представляешь, упал и очень как-то неуверенно куда-то пошёл. Я его окликнула, но он как будто под водой, смотрел перед собой, ничего не видел. Так вот дело в чем, он ведь не вернулся до сих пор. Я сначала подумала, что не услышала, как он по лестнице поднимается, хотя, ты же знаешь, у нас очень хорошо слышно, но я сходила к консьержу, посмотрела камеры и он всё же не проходил обратно... Дальше Ландо слушал на бегу. Он вызвал такси и вылетел пулей на улицу. - А заявление-то о розыске могут только родные подавать. Я вот поэтому и звоню тебе. - Да, понятно. Спасибо. В чём он был, когда уходил? - В джинсах и футболке какой-то белой, может, поло, не очень помню, извини. - Хорошо, спасибо. Я сейчас приеду. - быстро ответил Норрис и сбросил. Он нарезал круги вокруг клумбы перед входом в штаб, как животное, которое привезли на убой. Под ложечкой сосало так, будто там образовалась миниатюра чёрной дыры. Сердце колотилось в ушах и кончиках пальцев, раздражая всё больше с каждой минутой. Снова начали чесаться ещё не до конца зажившие пальцы. К приезду такси по правой руке уже текла тоненькая-тоненькая струйка крови. Ландо барабанил ступнёй по дну салона, кусая губы, сдирая кожу, зализывая раны и снова откусывая только взявшуюся тромбоцитовую плёночку. В квартиру вбежал, тут же включая свет. Обшарил все тумбочки и столы в поисках какой-нибудь бумаги, содержание которой могло бы повергнуть отца в такое состояние. Ожидаемо ничего не нашлось. Парень рванул в отделение полиции, которое, к счастью было совсем рядом с домом. Следователь, сидевший на суточной смене, встретился ему при входе, у автомата с напитками. В руке у него покрывался конденсатом только что открытый энергетик. - Что у Вас случилось? - спросил он вымученно, глядя на запыхавшегося Ландо. - Отец потерялся. - тихо, с почти детской интонацией ответил тот. - Отец потерялся? - изумлённо переспросил мужчина. - Пойдёмте. Норрис давал показания, сидя в огромном кресле с ободранной кое-где кожаной обшивкой. Хотя, может быть настолько большим оно ему казалось из-за того, что он сжался до размеров плодовой мошки. Следователь быстро черкал ручкой в почти полностью исписанном блокноте, изредка поднимая воспалённые серые глаза на парня. Потом он попросил Ландо подождать пару минут, чтобы зарегестрировать протокол, и вышел к нему на улицу, указав рукой на служебную машину. Доехали до квартиры. Следователь взял отпечатки с поверхностей, осмотрел комнаты, что-то ещё записал. Затем пошли к соседке. Она говорила сбивчиво от волнения, но по делу, без лишних причитаний. Потом уже втроём спустились к консьержу, взять записи с камеры. Ландо случайно посмотрел на своё отражение в зеркале подъезда. Бледный, разом осунувшийся, с блестящими от стоящих слёз глазами. Он впервые видел себя таким сгорбленным. Как будто все тяжести жизни разом свалились на хребет. - Теперь Вам остаётся только ждать. - подвёл черту следователь, пока они курили после взятия всех возможных улик. Ландо кивнул. У него тряслись руки. Настолько сильно, что он пару раз чуть не выронил сигарету. - Выпейте успокоительного и постарайтесь поспать. Продолжайте звонить ему завтра с утра. Может, повезёт, и он ответит Вам раньше, чем мы его найдём. 06 июля 2025 года. 04:56 Ландо сидел в зале с симулятором. Почему-то только здесь его хотя бы немного отпускало. Глаза неотрывно, не моргая следили за красным огоньком блока питания. Загорелся-погас. Загорелся-погас. Загорелся-погас. Прямо как сам Норрис. Загорелся танцами, получил травму, погас. Загорелся конным спортом, из-за травмы не допустили до спорта, погас. Загорелся учебой, из-за стресса не сдал экзамены так, как хотел, погас. Поступил в вуз, начал заниматься любимым делом, умерла мать, погас. Всё стабилизировалось, получил лучшую работу, пропал отец, погас. Ландо ощущал себя лампочкой, которую включали и выключали без спроса. Осталось только гадать, когда случится замыкание. Норрис перестал различать эмоции. Они все слились в какой-то единый вязкий ничего не значащий поток. Он прорывал себе русло в кучерявой голове, периодически меняя направление. Тогда старое русло высыхало и отдавало болью при воспоминаниях. Но она тоже уходила рано или поздно. И снова становилось вязко-пусто. Мысли драли череп изнутри, а в районе солнечного сплетения зияла дыра. Эдакая война и мир в одном человеке. Ландо уже не представлял, как из этого выбираться, если он делал всё от него зависящее, а жизнь портили факторы, которые не контролировались его действиями. Парень подтянул ноги на кресло, уткнулся лбом в колени, вздохнул. В горле встал колючий ком, Норрис стиснул зубы, не давая этой дряни ещё больше разворошить себя. Мозг переключился на режим "не убейся и не убей". Включилась жёлто-оранжевая лампочка с чёрной надписью "покурить". В лифте Ландо ехал, опустив голову, чтобы не видеть собственного отражения. Смотреть на жалкое, осунувшееся лицо с огромными красными глазами желания не было никакого. Поворошившись в чемодане, выудил пачку сигарет. Тонкие Винстон без кнопки. Странно. Он всегда покупал только с кнопками. Ну да неважно. Сейчас уж точно. На улице по прежнему тепло. Начинало парить. Гонка будет не из приятных, если разбушуется гроза. Огонек резко выпрыгнул из зажигалки, издавшей шипящий звук выпускания газа. Конец сигареты моментально почернел, затем посерел. Оранжевая кайма медленно пробиралась наверх по белоснежной поверхности по мере вдоха. Горечь табака неприятно лизнула горло, засвербила в носу. Но полегчало с первой затяжкой. Ландо вынул телефон из кармана, включил экран. Почти шесть часов утра. Гонка в три. В паддоке надо быть в двенадцать. До этого брифинг в половине десятого. Встать надо не позже половины девятого. Дело дрянь. Никотин собрал бесновавшиеся, как ягнята, мысли в загон. Стало чуть попроще. И дышать, и думать, и вообще жить. Ландо ещё раз проверил телефон на наличие новых сообщений, но экран был безнадёжно пуст. Пиздец. На брифинг Норрис натянул кепку, чтобы хоть немного скрыть лицо, больше напоминавшее наркоманское, чем выплаканное. К счастью, команда была слишком увлечена предстоящей домашней гонкой, нежели состоянием врача. Команда - да. Оскар - нет. Телефон на подлокотнике кресла завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Норрис повернул голову. Оскар Пиастри. 09:37 "Выглядишь отвратно, что ты делал ночью?" Ландо покосился на подопечного из-под кепки, но тот смотрел на вещающего Зака, подперев подбородок кулаком. Ландо Норрис. 09:37 "Не спалось из-за волнения. Это обычное дело" Оскар Пиастри. 09:37 "Мне кажется, ты врёшь" Позвоночник прострелило током. Ландо дёрнулся. Какого чёрта, Пиастри? Ландо Норрис. 09:38 "Мне кажется, тебе стоит сосредоточиться на собственном состоянии и предстоящей гонке" Оскар Пиастри. 09:38 "Я не хочу, чтобы человек, в чьих руках окажется моя жизнь, если я разложусь, выглядел вот так" Норрис фыркнул тихо. Ландо Норрис. 09:39 "Слушай, Зака, пожалуйста. Со мной всё в порядке, не сомневайся, что я вытащу тебя с того света" Прочитал. И вышел из сети. Так-то лучше. Ландо устало вздохнул и потёр глаза. Главное - дожить до гонки, а там адреналин сделает своё дело. Трасса Сильверстоуна встретила его оглушительным криком трибун. Кажется, здесь собралась вся Великобритания. Стадион кишел оранжевыми флагами, огромными плакатами, лицами Оскара и Карлоса, шлемами и всякими прочими фанатскими штуками. Маклареновских любителей разбавляли люди, поддерживающие Джорджа Рассела, Оливера Бермана и Льюиса Хэмильтона. Для них это тоже была домашняя гонка, пусть и к самим командам не относилась. Все заняли свои места. Ландо по привычке перепроверил содержимое медицинского чемоданчика, одёрнул воротник чёрно-оранжевого поло, взлохматил волосы, отложив кепку. Наушники сегодня казались раза в два тяжелее, чем обычно, поэтому Норрису пришлось постоянно подпирать голову ладонями. Старт вышел сумбурным. Несколько машин почти сразу вылетели за пределы трассы в попытках обгона, лидеры шли бок о бок даже в повороте. Оскар грызся с Ферстапенном. Да так агрессивно, что команда позади заохала. Синяя и оранжевая машины летели колесо в колесо чуть ли не весь круг. Комментатор захлебывался в попытках пересказать все опасные моменты. Да, адреналину поддали что надо... - Держи его, Оскар, вот так, за рога его! - поддерживал пилота его инженер. Пиастри молчал, слышно было только прерывистое, яростное дыхание. Австралиец превратился в зверя. Ландо не видел его таким ни разу с начала работы. Альфа вворачивал болид в повороты с агонической силой, срезая бордюры и разбрызгивая искры по асфальту. Трибуны выли, забиваясь в экстазе от такого зрелища. Видимо, такой стиль вождения Оскар и правда нечасто показывал. - Сколько Ферстапенну до меня? - первые слова по радио. Голос совсем не соответствовал действиям - холодный, ровный и чёткий, без одышки. - Он на хвосте, разрыв секунда и две-две и три. - ответил инженер. - Не подпускай его, измотай, как можешь, пусть андеркатнется на середине гонки, чтобы мы сделали его на свежих шинах во второй половине. - Принято. Он выполнял. Вилял перед Максом задним крылом, делал ложные зазоры, тут же закрывая окна для обгона, выжимал его за пределы трассы, когда Ферстапенн пытался обойти по внешнему радиусу. Но всё это делалось с такой филигранной аккуратностью, что у Ландо каждый раз сердце останавливалось. Казалось, вот-вот, и переборщит, и стоять ему у боксов, отбывая наказание. Но нет. Оскар словно в шахматы играл - настолько обдуманным было каждое движение машины. Всё случилось именно так, как предсказывал инженер. На середине гонки Макс начал жаловаться на износ шин, который было видно на экранах даже неворужённым глазом. И в момент, когда Ред булл заехал на пит-лейн, Пиастри будто включил космическую передачу. Он не просто гнал, он летел, выжимая из болида максималку на прямых и срезая все повороты на тоненького. Оскар был подобен гепарду. Разрыв к началу второй половины гонки составлял около восьми секунд до Ферстапенна и около пятнадцати до остального пелетона. Идеальный запас для пит-стопа. - Угробите мне смену шин, каждого на отбивную пущу. - раздался голос австралийца по радио, когда его позвали в боксы. Ландо готов был поклясться, что услышал, как инженер судорожно сглотнул после. Норрис сцепил пальцы и развернулся всем корпусом к выходу из гаража, куда должен был подъехать болид. Он считал время сам. Вот Оскар остановился, громко чиркнув шинами и оставив после себя очередную чёрную полосу на асфальте. Секунда. Стройный визг инструментов, отсоединение старых шин, прислонение новых. Вторая. Снова высокие ноты гайковёртов и Пиастри сорвал машину с места, слегка пробуксовывая свежим комплектом. Отставание от Макса за тринадцать кругов до окончания гонки составляло десять секунд. Пелетон до австралийца добраться не успел, поэтому единственной задачей было догнать и обогнать. Оскар превратился в настоящего монстра, быстро сократив разрыв. Он кидал свой Макларен на сопернический Ред Булл с таким азартом, что отсутствие контакта казалось чудом. Макс чертыхался по радио на английском и голландском. Но штраф давать было не за что. Пиастри совершил почти невозможное. Обманул Ферстапенна и заставил ошибиться. Нидерландец попытался закрыть внешний радиус, увидев оранжевый болид в левом зеркале, почти выехал за пределы трассы, а Оскар в это время затормозил и проник во внутреннюю сторону, воспользовавшись секундным замешательством соперника. И уехал, пользуясь преимуществом свежих шин. Команда ревела. Инженеры и механики повыбегали из боксов, запрыгивая на узкие блоки под сеткой. Они тормошили её, грозясь оторвать и махали руками. - Оскар Пиастри - победитель гран-при Великобритании! - торжественно кричал комментатор. Оранжевая стрела пронеслась мимо финиша, сбрасывая скорость. - Великолепно, парень. - хвалил Зак. - Ты просто легенда сегодня. Ты сожрал льва. - И не подавился. - подшутил Пиастри, отправляясь на постгоночный круг, чтобы остудить шины. Его встречали громко и радостно. Ландо стоял, облокотившись о стену гаража и наблюдал за празднованием со стороны. Адреналин начинал потихоньку отпускать и парень чувствовал, что едва может переставлять ноги. На награждение не пошёл, сославшись на плохое самочувствие. Телефон завибрировал в кармане. - Слушаю. - Мистери Норрис, Вы не позвонили. - смутно знакомый голос ответил из трубки. - Простите? - непонимающе спросил парень. - Я попросил Вашего отца передать Вам, чтобы Вы приехали в участок и подписали протокол об окончании поисков. Следователь. Попросил... отца? - Как? - Ландо остановился посередь дороги, чувствуя, как внутри начинает бурлить что-то страшное. - Вы ему лично это сказали? - Да, мне сегодня с утра позвонила Ваша соседка и сказала, что он вернулся. Я приехал, мы с ним пообщались. Он разве не звонил Вам? - Нет. - тихо сказал Ландо, прикусывая губу. - Спасибо, я скоро приеду. И сбросил звонок. О, он отлично знал это чувство. Эту разъедающую внутренности кислоту, шипение которой передаётся собственными голосовыми связками через рот. Ярость. Чистая, ничем не прикрытая, убивающая ярость. Норрис вызвал такси. Прямо от трассы. Наплевал на повышенный тариф, наплевал на время ожидания. Поехал в отдел, подписал протокол. Дошёл до квартиры отца. Дверь отлетела в стену с таким хлопком, что штукатурка посыпалась на лестничном пролёте. Адам выбежал в коридор. Ландо отчётливо увидел, как выражение его лица сменяется с испуганного на отстранённо-раздражённое. - Ты чего резкий такой, а? - Я убью тебя, подонок. - голос Норриса был чужд ему самому. Глубокий, хриплый, низкий тон, который присущ альфам, но никак не омегам. - Либо ты сейчас же объясняешь, где ты был и какого хуя не позвонил, да даже не написал, что вернул свою задницу домой, либо я разобью твою бошку об стену. Он выбрал эту угрозу не случайно. Именно этими словами Адам любил оперировать во время особенно скандальных конфликтов с сыном. Отец, видимо, такой спеси не ожидал. Открыл рот, издал какой-то нечленораздельный звук, закрыл. - Я жду. - Ландо медленно двинулся на него. - Меня чем-то накололи в подъезде. Он не умел врать. Это Норрису уяснил ещё лет в двенадцать, когда более менее сформировалось аналитическое мышление. - Пиздишь. У нас стоят камеры и сидит консьерж. Чем ты обдолбался и где ты это взял? - Щ-щенок... - начал было Адам, но ему тут же прилетело пощёчиной по скуле. - Я второй раз спрашивать не буду. В рехаб поедешь с вещами. - Что-то белое, я не знаю. - И на иглу случайно упал по незнанию или порошок снюхал тоже по незнанию? - Ландо начинало трясти от бешенства. - Мне просто было очень плохо, и я решил, что это поможет. - Адам предпринял крайние меры. Норрис-младший расхохотался. Ему показалось, что он двинулся крышей в этот момент. Все эмоции, все чувства, которые были закрыты всё это время, просто ебнулись на него с высокой колокольни. Его трясло так, что, кажется, ещё чуть-чуть и он хлопнется от приступа или инсульта. - Тебе было плохо? Тебе, блять? Это из-за тебя мы скатились в яму, это из-за тебя мама ушла так быстро, это из-за тебя я чуть не умер после того, как она скончалась, это из-за тебя в восемнадцать лет мне пришлось обеспечивать себя от и до. Это всё, блять, из-за тебя. А ты даже не звонил и не писал мне ни разу. Мне это нахуй и не нужно было, но ты мой отец, блять, ты обязан был это сделать. Но знаешь, что? Вот это было последней каплей. Я здесь больше не появлюсь. И мне плевать, что ты с собой сделаешь. Мне плевать, если ты сдохнешь от передоза. Ты понял меня? Потому что ты слабое, эгоистичное ничтожество. И ты угробил жизнь двух своих самых близких людей. Я ненавижу тебя так сильно, что мне просто плевать на то, что ты с собой сделаешь. У тебя больше нет сына. Потому что я не буду позорить свою репутацию родственной связью с таким, как ты. Он ушёл. Захлёбываясь злыми, душащими слезами и шарахнув дверью. Ушёл, не видя перед собой ничего из-за пелены перед глазами. Ушёл, сев в такси и вернувшись в штаб к команде. К настоящей семье. Потому что больше никакой у него не было. Девятнадцатилетний Ландо Норрис стал не формальной, но психологической сиротой.