The neighborhoods

- Оскар Пиастри идёт бок о бок с Максом Ферстаппеном! Они приближаются к тому самому повороту, в котором в две тысячи двадцать первом году Макс прошёл своего главного соперника в борьбе за титул - Льюиса Хэмилтона. Неужели история повторяется? Кто кого? Машины идут колесо к колесу, и... Оскар Пиастри использует идентичный манёвр! Оскар Пиастри выходит вперёд! Осталось всего ничего до финишной прямой, но Макс не отпускает! Боже, какая борьба... Сердце колотится так, что Ландо еле слышит комментатора, который орёт ему прямо в наушник. К пальцам давно перестала поступать кровь, но он не чувствует. Норрис вообще ничего не чувствует, кроме напряжения, превратившего его нервы в трассу, по которой со скоростью свыше трёхсот километров в час несётся оранжевая машина. - Если Макс не обойдёт Оскара до прямой - это победа останется за Пиастри, потому что максималка у Макларена в этом году выше. - продолжает комментатор. Глаза слезятся от иссушения, потому что Ландо не моргает уже, кажется, полчаса. Позади него хаос. Команда выбегает из гаража, забирается на сетку ограждения. А Норрис смотрит в экран, не отрываясь. Краем глаза цепляет телеметрию, которая просто зашкаливает. Никогда у Оскара такого не было. Это всё воздействие их связи с Ландо. Машины выходят на финишную прямую и оранжевая стрела выпуливает вперёд. Ред булл откатывается передним крылом на уровень заднего колеса машины Оскара. Фейерверки. Крик в наушниках и снаружи. И из собственной глотки. Норрис кричит. И плачет. Нет, он рыдает. На негнущихся ногах он сползает со своего места и сначала бредёт, затем идёт, а затем бежит. Туда, к трассе, к Оскару. Они сидели в комнате Пиастри в моторхоуме на полу плечом к плечу. Голова пилота лежала на плече Ландо, щекоча шею выбившимися прядями. Молчали. Начало гонки через час. Через двадцать минут Оскар уйдёт. - Я боюсь. - вдруг выдал альфа. - Это я боюсь. - машинально поправил Норрис, но Пиастри выпрямился, покачав головой. - Нет, я чувствую, что это моё. - Как? - Ландо перехватывает его лицо ледяными пальцами. - У меня как будто холодную воду по венам пустили. И руки трясутся. - перечислил Оскар, бегая взглядом между глазами Норриса. - Ландо, я ужасно боюсь. Омега сел на колени, притянул его к себе, тут же чувствуя, как ладони альфы намертво сцепляются вокруг его талии. - Ты вёл свой третий год в одной из сложнейших команд так, словно ты в прошлой жизни был кем-то не меньше Шумахера. - тихо заговорил Ландо, мягкими кругами водя по напряжённой спине подопечного. - Ты один из самых упорных и трудолюбивых гонщиков за всё время. Ты в раннем возрасте оставил семью ради этого. У тебя не было никого, ни-ко-го, Оскар, понимаешь? Ты всё это сделал сам. И ты сейчас сядешь в кок-пит, положишь руки на руль и повторишь себе то же самое. А потом выедешь на трассу, пролетишь пятьдесят восемь кругов и станешь чемпионом мира. Потому что ты первый, и ты этого заслуживаешь. Он замолчал, прислушиваясь к дыханию Пиастри, а затем тихо-тихо, на грани слышимости добавил: - Я люблю тебя, Оск. Не потому, что ты первый в таблице, а потому что ты первый для меня. Ландо смотрит за тем, как оранжевая машина мигает огнями в дыму пробуксовки шин, пока пилот выкручивает руль в победном "бублике". Его обнимают, кричат на ухо благодарности и поздравления, ведь это его подопечный сегодня стал чемпионом мира. А Норрис только автоматически кивает, глядя в одну точку - на визор шлема Оскара Пиастри. Когда победитель выпрыгивает из машины и мчится к забору, за которым стоит команда, Ландо рывком возвращается в реальность, которая оглушает его, заставляя прикрыть уши на секунду. Оскар с разбегу прыгает в руки команде, его качают. Подходят Зак и Андреа. Руководитель команды плачет, Стелла тоже стирает скупую мужскую слезу. Затем Пиастри поднимает палец, прося подождать минуту, идёт взвешиваться и, наконец, снимает шлем. На него налетает стаей семья. Мама, папа и три сестры. Оскар улыбается, как умалишённый. Ландо снова плачет, потому что видеть, как любящая семья гордится своим ребёнком - выше его моральных сил. А потом происходит это. Пиастри краний раз целует каждого члена семьи в щёку и рывком оборачивается, безошибочно находя в оранжевой толпе своего врача. Своего Ландо. К нему он идёт медленно, будто давая Норрису время подумать и уйти. Но этого, конечно, не происходит. Омега стоит, прижав крепко сцепленные в замок руки к груди и смотрит на Оскара, как на божество. В его глазах столько гордости, счастья и любви, что этим океаном затопило бы весь Абу-Даби. Убедившись, что Норрис никуда не денется, Пиастри преодолевает оставшееся расстояние в пару широких шагов, подхватывает парня на руки, сцепив его тело в медвежьей хватке и целует. Толпа вокруг них взрывается. Их ослепляет вспышками, выкриками, аплодисментами, но для Оскара и Ландо мир уходит в одну точку соприкосновения губ. - Я люблю тебя. - торжественно произносит Пиастри, отстраняясь. - Это наша победа и наш титул. - А я люблю тебя. - дрожащим голосом отвечает Норрис, обхватывая лицо альфы ладонями. - И ты заслужил всё это, как никто другой. Они сбегают с празднования через три часа после его начала. Оскару просто стоило слегка качнуть головой в сторону выхода, и Ландо уже стоял подле него. Лифт отеля подвергается жестокому избиению стен. Потому что захмелевший и счастливый Оскар Пиастри желает получить свой главный трофей как можно скорее, не беспокоясь о сохранности окружающего имущества. - Ты смыл дезодорант перед мероприятием. - выдыхает альфа в закусанные губы напротив. - Рад, что ты заметил. - язвит Ландо, тут же выгибаясь дугой, потому что Оскар сжал руки на талии так, что синяки обеспечены. - У меня плавится мозг от того, насколько ты меня хочешь. - усмехается Пиастри куда-то в шею. Норрис не успевает ответить, потому что горячий широкий язык проходится прямо по пахучей железе, вбирая запах. Сквозь сжатые губы выбивается шипение, переходящее в сдавленный стон. До номера добираются наощупь, благо, что тот недалеко от лифта. Оскар отпускает Ландо как только они оказываются внутри. Не сводя с него глаз, он нарочито медленно закрывает дверь. Делает шаг навстречу, заставляя омегу отступать назад. Снимает пиджак, бросает его куда-то, не глядя. Ландо смотрит исподлобья, лихорадочно облизывая и без того влажные губы. Задняя поверхность колен упирается в матрас и омега, не успев среагировать, падает на кровать. Над ним встаёт скала, сверкающая потемневшими от расширившихся зрачков глазами. Оскар наклоняется и, не разрывая зрительного контакта, расстёгивает пуговицу и молнию на брюках Ландо, стягивая их. Затем альфа разводит ноги парня в стороны, упирается коленом между ними и ведёт подушечками пальцев по бронзовой гладкой коже от щиколоток до бёдер, пуская разряды тока, от которых Ландо начинает потрясывать. - Тише, маленький. Я ещё не начал. - полушёпотом произносит Оскар. У Норриса срывает последнюю дамбу. В глазах выключается ехидство и уступает место откровенной мольбе и просящей уязвлённости. Он закусывает губу почти до крови. Низ живота сводит сладкой судорогой, и парень непроизвольно сводит колени, которые тут же возвращаются на место твёрдой рукой. Оскар расстёгивает чёрную рубашку Ландо, сбрасывая с узких плеч. Омега приподнимается на дрожащих локтях, помогая снять одежду полностью, и сам тянется к ещё одетому Пиастри, но его запястья мягко перехватывают и перевязывают той же рубашкой. Глаза Норриса расширяются, а запах впускает на передний план смородину, оседая на обонятельных рецепторах Оскара сладковатой крошкой. - Так нравится, да? - урчит тот, целуя тыльную сторону каждой ладони перед тем, как уложить их над головой омеги. В ответ Ландо выгибается в пояснице, требуя телесного контакта. - Не спеши, маленький, это будет небыстро. - предупредил Пиастри, перемещая большие ладони на тонкую талию и с нажимом проводя ими до бёдер. Норрис издаёт звук, больше похожий на скулёж, чем на стон, и тут же заливается краской. Оскар, наконец, наклоняется к нему, выдыхая в губы перед тем, как накрыть их невесомым поцелуем. Он отстраняется быстрее, чем того хотел бы Ландо, но его, похоже, сейчас не особо спрашивают. Пиастри уходит поцелуями на шею, покусывая и тут же зализывая чувствительное место, отчего омега под ним начинает метаться. Норрис готов поклясться, что на эти сумбурные движения его тела Оскар улыбается ему в кожу. Рука альфы медленно, легко касаясь подушечками пальцев кожи, спускается ниже, добираясь до резинки белья. Пиастри приподнимает голову и находит взглядом огромные глаза Ландо, прежде чем скользнуть ими под ткань трусов. Губы омеги раскрываются в беззвучном стоне, когда рука Оскара касается его возбуждённой плоти. Парня коротит невозможно, потому что вот тут, сверху, альфа пристально наблюдает за ним своим пристальным, тяжёлым взглядом, не пропуская ни единой реакции, а там, внизу, его ладонь выкручивается на члене Ландо, заставляя мышцы живота напрягаться. - Меня кроет от такого тебя. - тихим, хриплым от молчания и желания голосом говорит Оскар. У Норриса хватает сил только на вопросительный кивок. - Всегда такой собранный, серьёзный, с этим своим ледяным профессиональным взглядом. - поясняет Пиастри, увеличивая темп ласк. - А сейчас такой... умоляющий, такой открытый и маленький. Ландо снова шипит, запрокидывая голову и рывком обвивая связанными руками шею Пиастри, пытаясь потянуть его к себе для поцелуя. - Нет-нет. - улыбается альфа, прикусывая тонкую кожу на ключице. - Сегодня я диктую распорядок. Норрис тихо стонет, чувствуя, как внизу живота завязывается огромный узел наслаждения, грозящий разорваться с секунды на секунду. Оскар, отметив это, проводит по его члену вверх-вниз последний раз и убирает руку. - Нет... - надломленно шепчет Ландо, подаваясь бёдрами наверх. - Пожалуйста, Оск, пожалуйста. Пиастри на просьбу только целует его в уголок губ и выпрямляется. Он быстро расправляется с рубашкой, расстегнув только верхние пуговицы и стянув её через голову. Затем он аккуратно хватает омегу под подмышки и перетаскивает его повыше, на подушки. Стянув с него бельё, Оскар снова разводит стройные ноги пошире и опускается на живот между ними, просовывая руки под бёдра парня и приподнимая их. Ландо непонимающе опускает взгляд, но тут же роняет голову обратно, да так резко, что слышен хруст шейных позвонков. Кончик языка касается сжатого колечка мышц, обовдит его, надавливает, требуя расслабиться. Омега вводит пальцы связанных рук в русые волосы Оскара, цепляясь за них, словно утопающий за трос. Норрис бормочет что-то нечленораздельное, вызывая у Пиастри смешок, обдающий ягодицы горячей волной воздуха. Он слизывает скатывающуюся по гладкой коже влагу, где-то на заднем плане разума отмечая, что привкус смородины присутствует и здесь, вводит язык наполовину, обводя им стенки прохода, а затем резко толкается до упора и создаёт вакуум, от которого Ландо, наконец, стонет, не стесняясь. Тело омеги подбрасывает в сильных руках. Он уже, наверное, не осознавая, лепечет имя альфы, перебирая и наматывая его волосы. Оскар повторяет это движение снова и снова, доводя омегу до исступления и срывающихся на хрипы стонов. Желание омеги, растущее в геометрической прогрессии, пульсирует в голове и у самого Пиастри. Вся его хвалёная выдержка висит на последней ниточке, обрывающейся в тот момент, когда Ландо подаётся вниз, самостоятельно насаживаясь на язык. Оскар сжимает ягодицы, заставляя омегу наверху хныкать, и убирает одну руку, чтобы в следующую секунду заменить язык пальцами. Удаётся ввести сразу два, поэтому Пиастри, не теряя времени, расставляет их, растягивая упругие мышцы. Ландо отпускает его волосы и вцепляется во вторую руку, всё ещё придерживающую ягодицы. - Оск, Оск. - шепчет он. - Чуть выше, пожалуйста, Оск. Альфа выполняет просьбу, соединяя пальцы и вводя их чуть глубже. Подушечка среднего натыкается на клубочек железы, лежащей под слоями мышц и слизистых оболочек. Протяжный стон сверху подтверждает, что Оскар пошёл правильным путём. - С этим чуть позже, маленький. - осаживает он. - Сначала нужно тебя подготовить. И, поддразнив ещё одним нажатием на простату, Пиастри возвращается к плавным, растягивающим движениям. Когда Оскар, наконец, поднимается, чтобы стянуть оставшуюся одежду, ему представляется поистине потрясающий вид. Ландо лежит на подушках, раскидав кудри по белоснежным наволочкам, его лицо покрыто крохотными капельками пота, сверкающими в приглушённой подсветке ночника. Грудь часто поднимается и опускается, натягивая кожу на рёбрах. Ноги мелко подрагивают, отчего острые коленки то сходятся, то расходятся. Альфа, не выдержав, наклоняется к нему, тут же пропускаемый разведёнными бёдрами ближе к телу. Ландо тянется к нему, приоткрывая рот, и получает долгожданный поцелуй. Оскар не может, никогда не сможет насладиться пухлостью этих восхитительных губ. Он сминает их, покусывает, обводит языком, слушая сбитое дыхание омеги, горящего под ним и из-за него. Пиастри, не глядя, снимает брюки и боксёры и устраивается над омегой, прижимаясь своим лбом к его. Головка его члена, влажная от уже выделяющегося предэякулята, упирается во вход. Ландо закусывает губу, бросая быстрый взгляд вниз. - Осилишь? - насмешливо интересуется Оскар, надавливая и проталкиваясь в горячее нутро омеги. - Ты не того на слабо берёшь. - срывающимся на шёпот голосом вскидывается Норрис, задирая подбородок, который тут же прикусывают. - Как скажешь. - беспечно пожимает плечами Пиастри, толкаясь сильнее. Ландо громко стонет, обхватывая шею альфы предплечиями. Член внутри него давит на стенки и опасно подбирается к простате. Когда это всё же происходит, у Норриса, кажется, искры летят из глаз. - Вот так хорошо, да? - интересуется Оскар, касаясь губами мочки уха омеги. - Блять. - только и может выдать Норрис, пока его глаза закатываются от переполнющих ощущений. Пиастри сразу задаёт темп. Он поудобнее перехватывает левой рукой бедро Ландо, приподнимая его и меняя угол, пока правой упирается в матрас рядом с лицом омеги. Головка теперь постоянно проходится чуть ниже простаты, заставляя парня скулить от недостаточности проникновения. - Блять, Оска, пожалуйста. - выдыхает Норрис вместе с очередным стоном. Альфа выходит и рывком переворачивает его на живот. Ландо сам встаёт в коленно-локтевую, слегка пошатываясь и так восхитительно прогибается в пояснице, что Пиастри может кончить от одного этого вида. Заметив замешку альфы, Норрис поворачивает голову и смотрит на того через плечо, хитро улыбаясь и щуря глаза. За эту выходку ему тут же прилетает увесистый шлепок по ягодице, на что Ландо только удовлетворённо стонет. - Какая ты, оказывается, маленькая дрянь, а, Норрис? - рычит Оскар ему на ухо, пристраиваясь сзади и входя одним мощным толчком. Омега стонет в голос, сжимаясь вокруг него. Теперь член бьёт именно туда, куда нужно. Ландо слабеет с каждым резким толчком, пускающим по телу разряды, поэтому Оскар крепко вцепляется руками в его талию, двигая бёдрами самостоятельно и насаживая на себя Норриса. Звуки шлепков разносятся по всему номеру и, наверное, слышны в коридоре, но вся команда на праздновании, так что Оскар может не сдерживать себя. Он вгрызается зубами в место перехода шеи в плечо, зализывая выступившие капли крови, оставляет багровые засосы на рёбрах и до сладкой боли сжимает пальцами тонкую талию. Ландо под ним бьётся в экстазе. Он пытается заглушить рвущиеся стоны, кусая пальцы, но его дёргают за кудри, заставляя оторваться и выпрямиться. Пиастри хватает его за горло, притягивая наверх и накрывает искусанные в кровь губы своими, ловя громкие выдохи. Пальцами надавливает чуть выше дёргающегося кадыка, отчего у Ландо закатываются глаза и он роняет затылок на плечо альфы, отчаянно сжимаясь вокруг его члена. - Оскар... Оск. - шепчет он, обдавая щеку Пиастри горячим дыханием. Оскар всё понимает без слов, по тому, как часто сокращаются мышцы омеги. И он просто... замедляется. Норрис вздрагивает всем телом, потому что альфа теперь совершает движения с мизерной амплитудой, выходя из него почти полностью и вводя член обратно всего на пару сантиметров. - Оска-а. - хнычет Ландо, цепляясь за напряжённые руки, удерживающие его в одном положении. - Я не хочу заканчивать так быстро, малыш. - возражает альфа, нарочито мягко целуя его в висок. - Ты сам виноват в том, что так потрясающе выглядишь, когда чего-то хочешь. Хочу видеть тебя таким подольше. - Блять, Пиастри, я придушу тебя, пока ты будешь спать. - взгляд омеги приобретает знакомые стальные черты, а тон - шипение. - Злишься ты ещё прекраснее. - урчит Оскар ему куда-то в изгиб шеи. Ландо предпринимает попытку самостоятельно насадиться на член, но в ответ альфа и вовсе покидает его тело. - Я как-то непонятно выразился? - спрашивает он, глядя на омегу с ехидной улыбкой. Норрис разворачивается в его руках и применяет всё имеющееся обояние. - Оск. - шепчет он, выцеловывая бледную кожу на груди и широкой шее. - Пожалуйста, Оск. Альфа наблюдает за этой откровенной провокацией, даже не моргая. Ландо тем временем притирается ближе, заключая оба члена в клетку из двух тел, и начинает крутить бёдрами. В его глазах чистое желание, витающее в воздухе запахом смородины, который снова незаметно забирается в мозг альфе. - Ты используешь на мне феромоны. - прикрывает эту лавочку Оскар, наклоняясь к застывшему лицу напротив. - Потому что... - начинает было Ландо, но так и застывает с открытым ртом, потому что теперь очередь Пиастри применять биологическое давление. Норрис густо краснеет и медленно, будто под гипнозом, запрокидывает голову, выставляя шею напоказ альфе. Тот склоняется над ней, не разрывая зрительного контакта и мягко прикусывает оголённую и натянутую кожу. Омега стонет, извиваясь в крепких руках. - Оска. - снова лепечет он, изнывая от жары вокруг и внутри тела. - Оска, я тебя прошу... Я не могу больше, пожалуйста, Оска. На этот раз просьба всё же срабатывает и уже через мгновение Ландо оказывается вжатым в матрас, пока альфа снова входит в него, сразу срываясь на отчаянный, добивающий темп. Пиастри зубами цепляет край рубашки и тянет его, освобождая руки омеги. Он тут же обхватывает ими широкую спину альфы, царапая ногтями до красных полос. Ландо кончает сумбурно, громко и долго. Оскару стоит немалых усилий не последовать за ним тут же, потому что от того, с какой силой омега сжимается вокруг него, перед глазами темнеет. Пиастри осторожно покидает его тело и уже кладёт руку на член, чтобы закончить в пару поступательных движений, когда на его запястье ложатся длинные горячие пальцы. Затуманенные сладкой негой и мощным оргазмом глаза смотрят на него почти предупреждающе. Оскар замирает, глядя на то, как Ландо становится на четвереньки и, не отрывая взгляда, подползает к нему. - Что ты... - собирается спросить Пиастри, но вместо этого из его рта вырывается громкое шипение, потому что Норрис быстро перехватывает его член и, облизнувшись, опускает губы на головку. - Блять, ты меня убьёшь. Омега хмыкает, пуская вибрацию по члену во рту, отчего Оскар несдержанно стонет. Он мягко отстраняет голову Ландо, придерживая за щёки, чтобы лечь. Норрис устраивается между его бёдер и продолжает начатое. Пиастри запрокидывает голову, тяжело дыша, и наощупь находит кучерявую голову, осторожно, но крепко цепляясь пальцами. Долго Норрису стараться не приходится, потому что через несколько минут Оскар стискивает зубы и со сдавленным стоном кончает ему в глотку. Он расфокусированно наблюдает за тем, как Ландо приподнимается на руках, сглатывает и с абсолютно блядским видом собирает капельку спермы с уголка рта, чтобы отправить её следом. - Ахуеть. - только и выдаёт мозг Пиастри. - Ты просто дьявол во плоти. Норрис легко пожимает плечами, устраиваясь рядышком и укладывая голову на широкую грудь. - Минет чемпиону мира требует особой отдачи, тебе так не кажется? Оскар прикрывает глаза рукой и откровенно ржёт. - Боже правый, Ландо. Каких ещё чертей ты хранишь у себя в омутах? - Вот и узнаешь. - довольно потянувшись, протягивает тот.