The neighborhoods

Ландо плакал второй раз за сегодняшний день. В этот раз от счастья. Он уронил голову на руки, пока его тело содрогалось от рыданий. Чистых, ничем не прикрытых и насквозь пропитанных облегчением и беграничной гордостью. Оскар сдержал слово. Он выиграл ебучий гран-при. Выиграл так, что эту гонку будут споминать ещё долгие годы. С десятого места, на которое он откатился в квалификации из-за аварии, продираясь через пелетон сильнейших команд, перекрещивая и выдавливая на грани разрешённого. Пиастри был зверем, монстром, чудовищем. Он выплескивал всю боль, ярость, ощущение несправедливости. Свои и Ландо, который чувствовал за двоих. Омега специально сосредоточился именно на эмоциях, которые должен был испытывать пилот. Кок-пит. Линия Оскара Пиастри. Вот так. Вот так, блять. Спасибо всем, спасибо, Ландо, я перед тобой в неоплатном долгу. Боксы. Линия Ландо Норриса. Ты просто легенда, приятель. Я так чертовски горжусь тобой. Гараж стоял на ушах. Механики, инженеры, стратеги, логисты, менеджеры, все-все-все. Крики, вопли, смех, плач. Счастье. Выпрыгнув из машины, Оскар рванул к команде. Его подхватили. Объятия, скандирование имени, похлопывания по плечу, спине, шлему, везде, куда дотягивались руки. Пиастри выцепил взглядом Ландо, указал на него пальцем. - Ты идёшь со мной на подиум. И ушёл. А Норрис, зареванный, красный, уставший до черноты перед глазами, улыбался. Улыбался как умолишённый и смотрел пилоту вслед, прижимая к груди планшет с телеметрией. Ландо не помнил, как добрался до закулисья подиума. Его вели-вели-вели, поздравляли, благодарили, хлопали по плечу. Но кое-что он запомнил очень хорошо. Фанатов. Стоило ему только появится в проходе, как оранжевая толпа взвыла, рукоплеская. Как ему потом расскажут, пиар-команда перед гонкой выложила целый пост о подвиге физиотерапевта, который через кровь и пот выбил разрешение на участие Оскара Пиастри в гран-при Бельгии. Когда пришла очередь победителя подниматься на верхнюю ступень, Ландо не мог отвести взгляда. Оскар сиял в лучах солнца, будто его кожа была зеркалом. А потом случилось то, от чего Норрис чуть не упал в обморок прямо там, на подиуме, от переизбытка чувств. Пиастри вынесли кубок и медаль. Тот принял приз, но мотнул головой, когда на него попытались надеть ленту. Оскар перехватил медаль, что-то быстро сказав награждавшему, спрыгнул со своей ступени и направился к месту, где стоял Ландо. Под рёв толпы и абсолютно непонимающий взгляд врача, он повесил ленту ему на шею, прижав золотой круг к груди омеги. - Это твоё. - тихо, чтобы слышал только Норрис, сказал Оскар. - Ты первый. Для меня ты всегда первый. Ландо только и мог, что стоять с отрытым ртом, пока его осоловевшее лицо ловили сотни камер. В отместку за это, правда, он окатил Пиастри шампанским с ног до головы дважды: сначала на подиуме, а затем перед боксами со всей командой. Вечерний Спа гудел до сих пор не ушедшими эмоциями от гонки. Бары были полны людей, а в место, где отмечала команда Макларен то и дело норовили сунуться особенно смелые фанаты. Оскар и Карлос в очередной раз чокнулись стаканами с коктейлями. Испанец, уже порядком подвыпивший, что-то эмоционально рассказывал австралийцу, который посмеивался над энергичной жестикуляцией напарника. Они все сидели за одним столом: Пиастри, Сайнз, Норрис, Стеллард и Джозеф. Обсуждалось всё на свете. В сотый раз прокручивалась сегодняшня гонка, каждый раз дополняясь новыми деталями, Стеллард рассказывал Оскару и Карлосу вчерашний инцидент, в красках описывая то, как Ландо за шкирман волок механика в зал собраний, а потом и подробности разговора Зака. Пиастри во время этого смотрел на Норриса каким-то новым, непонятным омеге взглядом, который он решил обозвать уважительным. В какой-то момент Стеллард предложил пойти покурить и Ландо с радостью подорвался с места. - Пацан, ты реально легенда. - посмеиваясь между затяжками, выдал Том. - Я, честно, был уверен, что сегодняшнюю гонку мы проебали. Все так думали. Что ты им там сказал, что они разрешили Оскару выйти на трассу? - Много документов, телеметрия и личные убеждения на врачебном языке. - честно ответил Ландо, откидывая голову на стену бара и выпуская дым изо рта. - Просто ахуеть можно. Тебе памятник надо поставить. - не унимался Стеллард. - Я просто делаю свою работу. - Не слушай его, он постоянно талдычит это. - раздался сбоку голос австралийца. Норрис приоткрыл один глаз, рассматривая пришедшего. Оскар стоял, облокотившись об угол дома. Пьяный румянец в свете фонарей и вывесок делал черты его лица ещё более жёсткими. Закатанные рукава рубашки открывали сильные, жилистые предплечия, сложенные на груди. Брюки подчёркивали узкую талию. Ландо резко отвел взгляд, осознав, что откровенно пялится. Пиастри усмехнулся, наблюдая за этим. Алкоголь дал по голове обоим, запустив отсчёт бомбы замедленного действия. - Ужасно, когда человек не понимает, что действительно совершил великое дело. - продолжал тем временем Том, всплескивая руками. - Вот и я о том же. Тебя, кстати, Стелла звал. - всё ещё глядя на Норриса, оповестил Оскар. - Ни минуты покоя в этой команде. - страдальчески вздохнул инженер и, хлопнув Ландо по плечу, выкинул бычок и скрылся за дверьми бара. - Ты его слил. - спокойно констатировал факт омега, делая последнюю затяжку и выпуская дым Оскару прямо в лицо. - Мозги у тебя работают, что надо. - коротко рассмеялся Пиастри, пробираясь к нему через образовавшуюся завесу. Они оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Ландо пришлось задрать голову, чтобы не разорвать зрительный контакт. - Иначе бы меня здесь не было. - ответил он, не глядя туша бычок о стену. - Я, кажется, не отблагодарил тебя за то, что ты сделал. - Ты сказал "спасибо" в больнице. - напомнил Норрис, склоняя голову к плечу. - Это песчинка в море. - возразил альфа. - И подарил мне свою медаль. - Я отдал то, что ты заслужил. - Оскар. - Ландо. - Хорошо, что ты хочешь? - сдаваясь, вздохнул тот, облизывая пересохшие от курения губы. - Во-первых, подбросить тебя до отеля, потому что ты не спал больше суток. - А во-вторых? - поинтересовался Норрис. - Узнаешь. - загадочно ответил Оскар. В такси ехали молча. Пиастри отвернулся к окну, будто и не было странных взглядов и туманных намерений. Впрочем, Ландо действительно слишком устал, чтобы думать об этом. - Открывай холодильник. - коротко сказал Оскар, когда они зашли в номер врача. Тот подозрительно посмотрел на подопечного, но послушно пошёл на кухню. - Тебя реально сильно приложило, Оск. - обалдевше присвистнул Ландо, дёрнув дверцу холодильника. Все полки были заставлены лоточками с чёрной смородиной. - Во-первых, как ты узнал, во-вторых, откуда ты столько достал, в-третьих, как я всё это умну в одну харю... - В-четвёртых, ты назвал меня Оск. Норрис так и замер в этой позе: наклонившись внутрь холодильника, который теперь пах почти как он сам. - Э-э, извини, если тебе это неприятно, я не подумал. Ты знаешь, алкоголь и всё такое. - забормотал омега, всё-так выпрямляясь, но не разворачиваясь. На плечо легла широкая тяжёлая ладонь. Пиастри мягко потянул его на себя, вынуждая обернуться. - Теперь тебе придётся называть меня только так. - на его лице светилась теплая улыбка. - А по поводу подарка... Ну, ты пахнешь смородиной, и я пару раз видел, как ты брал себе десерт с ней, если он был в наличии, и, вроде как, ты любишь джем из неё. Я попросил кое-кого съездить за ягодами на городской рынок, там обычно всегда всё натуральное и свежее, знаешь. Ну и насчёт третьего... Оскар запнулся, заводя руку за голову и отводя взгляд. - Я тоже люблю смородину. И ты летишь завтра со мной, а не с командой, так что у нас будет время всё это осилить. Ландо смотрел на него широко раскрытыми глазами и чувствовал, как в душе что-то медленно-медленно просыпается и начинает ворочаться. - Оск... спасибо. - прошептал он, потому что слёзы снова начали подступать к глазам. - Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты делаешь для меня. - тихо ответил Пиастри, раскрывая руки. - Можно? Норрис закусил губу, чтобы не всхлипнуть и первым сделал шаг, утыкаясь лбом в грудь подопечного. Грудь Оскара под ним поднялась и медленно опустилась, пока руки обвили спину омеги. И вот тут, в непосредственной близости к самому Пиастри, Ландо снова почувствовал его запах. Тонкий, еле заметный, но присутствующий. - Я чувствовал то же, что и ты сегодня на гонке. И мне кажется, что никто и никогда не был так рад за меня. - проговорил Оскар куда-то в кучерявую макушку. - Тебе так кажется, потому что я единственный источник эмоций внутри тебя. Но есть же твои родители, сестры, Марк. Он безумно гордиться и переживает. - возразил Ландо. - Да, а ещё ворчит, когда я прошу его сгонять в соседний город на рынок. - рассмеялся Пиастри, получив ощутимый толчок под рёбра. - Ты отправил Марка Уэббера?! Оскар Джек Пиастри, ты вообще в своём уме?! - Честно говоря, последнее время как будто не очень. - тихо ответил тот, щекоча кожу головы Ландо. Омега отстранился, задрав голову и прищурив глаза. - Марк сказал, что нам нужно о чём-то поговорить. - вспомнил он, глядя в медовые радужки напротив и пытаясь найти ответ заранее. Оскар натянуто улыбнулся, уводя подбородок в сторону. - Я бы не хотел обсуждать это в таком состоянии. - Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. - подбодрил Норрис, склоняя голову на бок и растягивая губы в ухмылке. Любопытным он был всегда, а когда дело касалось его самого, то уж и подавно. Пиастри, однако, молчал, буровя взглядом окно номера. Они всё ещё стояли в обнимку, только ладони Оскара, будто сами по себе, очень медленно спозали с лопаток Ландо на талию. Внутри омеги уже начинало клокотать какое-то ранее неизвестное ощущение, которое, казалось, ему очень нужно выпустить. - О-оска-ар? Пиастри уже трижды поклялся себе не водить дел с пьяным Норрисом, потому что... Ну просто потому что это выше его сил. Эти сияющие серо-зелёные глаза, требующие всех слов мира от него, эти слегка влажные кудряшки, покачивающиеся при малейшем движении, эти пухлые губы, скрываемые кончиком языка каждые секунд десять. И эти чувства, которые он - Оскар, вызывал в данный момент у Ландо. Потому что это всё ещё было с ним. И это было практически невыносимо. Оскар влюблялся за свою жизнь лишь однажды, в школе. Он тогда не знал, что есть такое чувство. Просто была девочка Лили, к которой очень хотелось, которую он искал глазами, из-за которой постоянно улыбалось. Он в тот период будто жил отдельно от своего тела, которым управляла простейшая физиология, а мозг работал в обычном ровном режиме. Лили была популярной девочкой, но не той, которые отрываеются в клубах каждый вечер с разными компаниями. Она периодически там оказывалась, но чаще её можно было застать в кафе около школы за изучением какого-нибудь предмета, доделыванием домашки или чтением пособия по инженерии. Не будь в ней особого шарма, уменя вести себя в социуме и этой восхитительной улыбки, Лили бы считали ботаншей и заучкой. Но не считали. Пиастри это всё цепляло до безумия. Он даже иногда представлял, как заберёт её с собой в гоночную команду, и она будет его личным гоночным инженером. Они провстречались несколько лет, а потом Оскара взяли в Формулу-2 и времени на совместные встречи попросту не осталось - парень пропадал на тренировках все те свободные дни между заездами. Их роскошным максимумом стали звонки поздним вечером, уставшие, немногословные и всё чаще холодные, просто для галочки: спросить, как прошёл день и какие планы на завтра. Инициатором расставания оказались оба. Они просто заговорили об одном и том же синхронно. Неловко рассмеялись, поулыбались, решили, что так дело не пойдёт и разошлись, пообещав друг другу, что Оскар приедет на выпускной Лили из инженерного ВУЗа, а Лили приедет к Оскару на гонку, после которой он должен будет стать чемпионом мира. Больше они не пересекались, а общались крайне редко по совершенно случайным стечениям обстоятельств. Пиастри быстро отпустил ситуацию просто потому что страдать и убиваться горем не предоставлялось возможности на организменном уровне. И вот, спустя почти пять лет, в его жизни появляется Ландо. Его зеркальная копия, которая, разве что, умеет чувствовать. Оскар понял, что дело пахнет жаренным, когда Норрис уехал после гонки, не поздравив пилота с победой лично. Пиастри просто начал искать его. Везде. Он побывал и в отеле, и у номера врача постоял, и по территории побродил, и спросил у всех, кого встречал по дороге. А когда Ландо нашёлся сам по себе в углу около клуба, что-то железное отпустило тиски вокруг тела альфы. Оскар стал зависим. От взгляда, от речи, от касаний, от смеха, редких улыбок, отблесков света в кудрях, нахмуренных бровей и нервного кручения ручки между пальцев. От Норриса. Ночью после аварии у него было очень много времени, чтобы порассуждать над этим. Выводы были неутешительными. И в конце концов он оказался вот здесь - в номере своего врача, обнимая его хрупкое тело и стараясь не смотреть в эти глаза, потому что хватит одного мгновения, и он выложит всё подчистую. Посмотреть, правда, всё же пришлось: воздух резко наполнился холодной свежестью соснового леса, разогретого дневным солнцем. Оскар почти дёрнулся, переводя взгляд на лицо Ландо. - Что ты делаешь? - полушёпотом спросил он. - Не знаю. - в тон ему ответил парень, тоже принюхиваясь. - Просто мне очень захотелось, чтобы ты сказал, и сейчас, кажется, я давлю на тебя. - Да, именно это ты и делаешь. - подтвердил Пиастри, физически ощущая, как молекулы запаха омеги просачиваются в его лёгкие, кровью уносясь к мозгу и нервным центрам. - Ты уверен, что мы не заходим слишком далеко? - В нашей с тобой жизни, где каждый метр трассы может стать последним, есть уверенность только в этой конкретной секунде, так что да. - Хорошо, тогда мы можем поговорить. - Оскар отстранился, перехватывая руку Ландо и уводя за собой к столу, усаживая на выдвинутый стул и садясь напротив. - С моей стороны наши взаимоотношения вышли за рамки рабочих. Я ни в коем случае не хочу тебя к чему-то принуждать и заставлять отвечать взаимностью, если её нет. Мы - команда, и вне зависимости от того, каким будет твой ответ, мы продолжим работать, потому что так надо. Норрис помолчал всего секунду. Затем его губы приоткрылись и из них полился чистый, громкий, искренне радостный смех. Он запрокинул голову, упираясь затылком в стену позади. - Это просто замечательно, правда, Оск. - наконец, выговорил Ландо, пытаясь отдышаться. - Я ломал себе голову этой темой почти месяц. Поверь, всё взаимно. Мне казалось странным, что ты можешь ощущать то же, что и я. Это было первым звоночком к тому, что мне не придётся страдать от неразделённой любви к своему же подопечному. Я очень рад, что мы поговорили об этом. Пиастри улыбнулся, кивнул головой. Внутри, навеянное Норрисом, цвело чувство абсолютного счастья. Приятное, светлое, животворящее. - Я не знаю реакцию Зака... - вдруг сказал Ландо. Оскар перестал улыбаться. Он встал со стула, убрал руки в карманы, подошёл к окну. - Я думаю, нам пока не стоит распространяться об этом. - подумав, предложил он. - Идёт напряжённая борьба за титул, и любая искра, брошенная в этот чан с бензином, может рвануть так, что нас обоих просто размажет. - Да, я имел в виду это же. - отозвался Норрис, вставая рядом, касаясь своим плечом Оскара. Тот вытянул руку, приобнимая омегу, пододвигая ближе к себе. - Теперь у меня появилась сильная дополнительная мотивация выиграть чемпионат.