Исцеляя легенду

– Заберите этого бесенка назад! – С нервно дергающимся глазом потребовал мужчина средних лет, указывая на маленькую девочку, которую держала за руку его жена. У женщины залегли глубокие тени под глазами, и она недовольно поджимала губы. Казалось бы, что может быть хуже, чем возвращение в приют, но пятилетняя малышка выглядела совершенно спокойно, даже как-то хладнокровно. Ее большие голубые глаза с тонкими изумрудными прожилками внимательно смотрели в лицо директора приюта, и пожилая женщина устало потерла переносицу. – Я же вас предупреждала, что это очень сложный ребенок. Впрочем, вы продержались дольше предыдущих. – Кто же знал, что под этим ангельским личиком сидит настоящий дьявол. – Продолжил жалиться недо-папа, и папка с документами на возврат девочки шурша, легла на стол директора. Тяжелые дубовые двери старого особняка, переделанного в приют для сирот, с грохотом закрылись за еще одной неудавшейся парой родителей. – Что на этот раз ты сделала, мой любимый бесенок? – С теплотой в усталом голосе, спросила женщина, наливая чай усевшейся в глубокое кресло девочке. Солнечные лучи из окна попали на каштановые локоны, и на мгновение директор замерла, она так и не привыкла за много лет, что у двух воспитанников ее приюта, волосы на солнце блестели золотом. Врачи объяснили ей когда-то, что это совершенно нормально, ибо у брата с сестрой был яркий рыжий подтон, и из-за генетической особенности структуры волос, на солнечном свете те едва ли не светились, как расплавленное золото. Очень редкая и красивая мутация, из-за которой брата и сестру часто пытались усыновить, но вот беда, почему-то никто не решался взять сразу обоих детей. И два маленьких злых гения устраивали саботажи, чтобы вернуться в приют и воссоединиться. – Вчера вернули твоего старшего брата, он устроил гонку по перилам дома на старинном серебряном сервизе. – А я перерезала все портьеры, как учили вырезать снежинки. Красиво получилось. – Малышка улыбнулась так, как обычно улыбаются дети, которые не понимают, почему взрослые не оценили их творчество, хотя они очень старались. Но директриса, наученная двумя годами попыток пристроить этих малолетних злых гениев в добрые руки прекрасно знала, что испорченные портьеры — лишь верхушка айсберга. Покачав головой и вручив девочке кружку сладкого чая, женщина опустилась в кресло напротив. Она была уже не молода, здоровье подводило, а ее нервы, и так потрёпанные жизнью, еще и постоянно проверялись на прочность. – Маленькие дьяволята, и как с вами управлялись ваши родители? – Глаза малышки влажно блеснули, и женщина поняла, что от усталости сболтнула лишнего. – Прости, пожалуйста. – Братик говорил, что мы были хорошими детками, пока мама и папа были живы. – Тихо, подавляя слезы, прошептала девочка. – Я могу идти к брату? – Да, Аннютка, Саша тебя со вчера не дождется. – Отпустив девочку и дождавшись, пока ее простое голубенькое платье мелькнет за углом, женщина тяжело выдохнула. Она уже и не надеялась найти им семью, и просто ждала, пока старший брат девочки достаточно подрастет и сможет забрать любимую сестренку в лучшую жизнь.

***

Перед носом молодого мужчины опустилась маленькая, перевязанная синей лентой, коробочка, и шаловливые тонкие руки потянули его за уши. – С двадцать третьим днем рождения тебя! – Нараспев, как умела только она, поздравила Анна своего любимого брата, который месяц назад наконец-то смог уладить все претензии органов опеки и забрать несовершеннолетнюю сестру из приюта. – Желаю тебе изобрести машину времени, телепорт и все, все, все, о чем ты мечтаешь! – Спасибо, родная моя! – Поймав руку сестренки, брат чмокнул ее в тыльную сторону и, под полный нетерпения взгляд девушки, распаковал подарок. На дне коробки красовались дорогие швейцарские часы с темно-синим циферблатом и крохотным встроенным компасом, именно такие, как он хотел. – Ты ограбила банк? – Без удивления, но с легким восхищением в голосе спросил Александр. – Нет, просто подрабатывала санитаркой после школы в нашей больнице. Представляешь, медсестры мне доплачивали, когда нудно было поставить укол или капельницу пациенту «без вен», и я ни разу не промахнулась! – Гордо заявила девушка, довольная тем, что смогла скопить деньги на такой качественный, а главное, желанный подарок. – Чудо ты мое природы! – Развернувшись на стуле и схватив сестренку, брат прижал пищащую девушку к себе и потер ее макушку костяшками пальцев. – То-то смотрю у тебя глаза уставшие последние полгода. – Главное результат! А теперь посвяти меня, пожалуйста, в свое очередное чудо инженерной мысли. – С любопытством заглядывая за спину брата, туда, где на столе в мнимом хаосе были разбросаны чертежи, театрально проскулила Анна. – Анютка, ну зачем тебе все это? Ты же в медицину собралась. Кстати, ты обещала рассказать, почему именно, помнишь? – Внезапно все хорошее настроение девушки улетучилось, и она, встав с рук брата, устало уселась на потертый диван. – Обещала. – Тихо выдохнув, Анна несколько минут собиралась с духом, а потом заговорила. – Я помню все, что случилось в ту проклятую ночь. – Александр застыл, широко распахнув свои голубые, как у сестры, глаза. – Люди говорят, что психике человека свойственно блокировать страшные или травмирующие воспоминания, но у нас с тобой, как всегда, все ни как у людей. Я помню каждую деталь, как кровь текла из-под оторванной руки мамы, как отец захлёбывался и давился собственными легкими, и как… как медики не смогли их спасти. – В небольшой комнате повисла тяжелая тишина. – Именно поэтому я хочу стать самым лучшим врачом в стране, хочу, чтобы больше ни один малыш не оказался в приюте из-за бессилия медицины. – Милая моя, ты же понимаешь, что бывают неизбежные летальные исходы. – Видя пламя в глазах сестры, Александр даже не собирался ее отговаривать, знал, когда появляется этот огонь — тушить бессмысленно, только под раздачу попадешь. – Так пусть их станет меньше! – Запальчиво воскликнула юная особа, подскакивая с дивана. – Ладно, хватит о грустном, расскажи-ка мне, что ты там начертил, да я пойду к себе, нужно еще просмотреть лекции по анатомии за второй курс университета. – Ты так торопишься пройти материал, как будто не успеешь это сделать, когда поступишь учиться. – Покачав головой, Александр подвинул к столу табуретку, на которую тут же уселась сестра с самым наглым хозяйским видом. – Я хочу спать по ночам, когда остальные будут подыхать перед сессией. – Коварно улыбнувшись, Анна получила в ответ столь же лукавую ухмылку, и принялась внимательно слушать. Она увлекалась инженерным делом, постоянно вникала во все разработки брата, которые позволили мальчишке из приюта, когда-то считавшимся странным мрачным гением, получить должность и зарплату, перед которой не смогла устоять даже служба опеки.

***

Экзамены и зачисление в лучший медицинский университет страны прошли, как в тумане. Анна, благодаря упорному труду и нескромному интеллекту прошла в десятке первых, но все равно потратила кучу нервов, из-за чего потом какое-то время пришлось попить успокоительные и магний. Первый курс пролетел незаметно, запомнившись белыми халатами и вечно шипящими на первачков преподавателями, за любую складку на ткани. Анна проводила много времени в библиотеке, где ее вскоре заметили кафедралы, и понеслось. К середине второго курса девушка не вылезала из профессорских кабинетов, в голову вкладывали столько знаний разом, что даже ее мозг временами закипал и плавился, но она терпела и молчала. Знала, что такой шанс выпадает раз в жизни, и, если ее заметили и так яростно обучают — значит талант есть, и шансы выбиться из рядовой серости тоже. Она не часто появлялась на парах, но преподаватели это игнорировали, ибо Анна проводила дни напролет у них на кафедрах, постигая материал намного быстрее своих погодок. К концу второго курса заведующий кафедры пошутил, что ей уже можно спокойно давать диплом и выписывать во взрослую жизнь, но тут привычный ход вещей закончился. Их профессор бактериологии, старенький дедушка в толстых очках, который, казалось, и университета не покидает, внезапно уволился, и на его место пришел загадочный мужчина средних лет. И этот новый преподаватель потребовал, чтобы она являлась на пары как все остальные, слушала лекции и выполняла задания, а задания были более чем странные. – Сегодня мы изучим болезнь Хансена, она же лепра, она же проказа. – Профессор стоял за кафедрой, перед их амфитеатром, сегодня удивительно заполненным. Лекции этого чудака не рисковал пропускать ни один даже самый отпетый двоечник. – Но изучим мы ее не просто так, а с оглядкой на исторические личности, которым выпало несчастье заболеть этим недугом. Останина, твой пациент король Иерусалима — Балдуин четвертый. – Он всегда называл ее фамилию первой, хотя по списку она значилась в середине, а потом снова шел по алфавиту. – Акунин — африканский король Секелету, Абраменко — Самурай Отани Ёсицугу. – И понесся список исторических личностей. В этом и заключалась странность профессора, замеченная всеми еще на первой лекции. Он весьма подробно и понятно объяснял материал, но всегда требовал от них многостраничные доклады по каждой болезни, раздавая исторических личностей. Главным условием было расписать эффективное лечение именно в ту эпоху, без современных лабораторий и антибиотиков. В общем, это был третий реферат за семестр, и его нельзя было найти в интернете или скопировать. За это профессора ненавидел весь поток, и Анна не стала исключением. Ровно до сегодняшнего дня. Поначалу девушка шипела и злилась, ведь придется перелопатить сначала кучу исторического материала о самой личности короля Иерусалима из дремучего средневековья, прежде чем поставить ему окончательный диагноз, а затем долго и печально изучать медицину того века и искать почти нереалистичную панацею от его болезни с голыми руками в спартанских условиях кровавого времени крестовых походов. Усевшись за библиотечный компьютер, ибо личный ноутбук пал смертью храбрых еще вчера от доклада по биохимии крови, Анна принялась искать все, что только было во всемирной паутине о короле Иерусалима. Информации оказалось не так много, но вопреки ожиданиям девушки, ее так затянуло в историю молодого короля, что очнулась Анна только когда охранник потряс ее за плечо. Моргнув и гляну в окно, девушка сглотнула, за стеклом был глубокий вечер, вуз закрывался. Она даже смотреть не хотела на экран мобильного телефона, знала, что там с десяток пропущенных звонков от Саши. Идти домой было страшно, брат опять устроит ей взбучку, но делать было нечего. Выключив учебный компьютер и покинув библиотеку под недовольный взгляд охранника, Анна направилась вниз по парадной лестнице. В голове крутились обрывки жизни юного короля, который с детства был обречен на медленную мучительную смерть. Однако, вопреки всему, он не опустил руки, не сломался под гнетом болезни и неприязни общества. Балдуин четвертый оказался великолепным стратегом, одолел непобедимого султана Саладина, на стороне которого был пятикратный перевес, в битве при Монжизаре. Сумел загнать в узду распоясавшихся при его отце баронов царства. Подмял наглых тамплиеров, установил мир на границах, реформировал систему власти, и все это под предательское гниение и слабость собственного тела. Что уж говорить, если только после его смерти великий Саладин, гроза христиан, смог наконец-то получить Иерусалим и его земли. На фотографии старинного рисунка на троне сидел молодой человек с пышными, пшеничными локонами и бледной кожей, в яркой одежде и с короной на голове, но в реальности, Анна это знала, у него наверняка не было носа, укоротились пальцы, кровоточила незаживающими язвами кожа. В общем, ей было ужасно жаль этого слабого телом, но стойкого духом короля. Впервые за время обучения у нового профессора она почувствовала не холодный медицинский интерес к болезни и ее лечению в стародавние времена, а жалость к самому пациенту, и не только жалость, но и восхищение личностью. Брат устроил ей запоминающуюся трепку, за то, что опять забыла включить звук на телефоне поле окончания лекций, но на том и успокоился, пообещав, что завтра же купит ей новый компьютер, чтобы она больше не засиживалась в библиотеке. Упав в постель и довольно потерев руки, в предвкушении нового, более мощного ноутбука, Анна закрыла глаза. Но вместо того, чтобы провалиться в привычный сон без сновидений, которые исчезли из ее жизни со смертью родителей, Анна вдруг увидела перед внутренним взором странную картину. Перед ней расстилалась огромная пустыня, светило яркое, почти болезненно жгущее солнце, и дул сухой, песчаный ветер. Вдалеке, на самом горизонте, среди небольших каменистых, занесенных песком холмов, виднелся силуэт незнакомого города, подернутый маревом горячего воздуха. Внезапно картинка сменилась, и она оказалась на резной террасе из светло-серого камня. Рядом с ней стоял человек, весь в белом, шитом золотом облачении. Руки в перчатках, а лицо было закрыто железной маской тонкой работы. Было видно только профиль и невозможно различить глаза незнакомца. Обернувшись, Анна с сонной отстраненностью отметила живой огонь факелов на стенах, блики которых играли на щеке железной маски странного человека. Но, когда неизвестный шевельнулся и повернул к ней голову, картинка дрогнула, и растворилась в привычном мраке сна, оставив в памяти только пронзительный, твердый взгляд голубых глаз, подернутых сеткой лопнувших капилляров. Проснулась Анна разбитая, как будто всю ночь отплясывала джигу на раскаленных углях. Мучила жажда, а в глаза словно насыпали песка. Сон, такой реалистичный, вплоть до запахов и звуков отдаленного города и шелеста белоснежных одежд, не отпускал. Она впервые за много лет видала сон, и он был настолько пугающе детальным, что хотелось зажмуриться. Девушка вылакала пол кувшина воды, что стоял на тумбочке, и только после этого почувствовала себя человеком. – Как будто правда побывала в пустыне. – Рухнув обратно на кровать, Анна уставилась в натяжной потолок с маленькой витой люстрой. Сегодня был выходной, а это значило, что можно выдохнуть, проваляться до обеда, и лишь потом вспомнить о домашнем задании. Однако план «проваляться пол дня в кровати», пошел прахом. В голову начали снова лезть мысли о «назначенном» ей пациенте. Странное дело, она думала, что интерес к личности короля Иерусалима был случайным явлением и пройдет на следующий день, но он почему-то никуда не делся. – Эй, спящая красавица, ты очухалась? – Озорной голос брата за дверью дал понять, что она проспала слишком долго. С опаской глянув на часы, Анна с удивлением обнаружила, что часовая старела пересекла две единицы. Моргнув, и подивившись тому, что почти выполнила свой первоначальный план даже не зная об этом, девушка встала и, накинув халат прямо на пижаму, приоткрыла дверь. – Кто смеет будить студентку в ее законный выходной? – Высунув только нос, замогильным голосом спросила девушка, рассматривая широко улыбающегося брата. – Если я не разбужу студентку в ее законный выходной, она умрет с голодухи, и не получит свой подарок. – Отступив на шаг и открыв вид на обеденный стол, где красовался еще теплый завтрак-обед и большая коробка из магазина техники, Александр едва успел отпрыгнуть подальше, пока его не снес радостно визжащий студенческий вихрь. – Спасибо, спасибо, спасибо! Ого, да это же последняя модель, я такой оперативки и скорости в жизни не трогала! – Будь любезна, сначала тронь свой завтрак, а уже потом уволочешь новое сокровище в темную студенческию нору. – Прервав восторженные визги сестры, снисходительно ухмыльнулся брат. – У меня, в отличие от некоторых, сегодня рабочий день, а посему вернусь только вечером. – Ночерором, как всегда, или все-таки пораньше? – Бережно опустив тяжелую коробку на стол, как самое ценное в ее жизни сокровище, уточнила Анна. – Ночером. – Я так и знала. – Обижено надушись, Анна дождалась от брата поцелуя в лоб и, закрыв за ним дверь, принялась за завтрак, нетерпеливо постукивая ногой под столом. Однако ее чаяниям не суждено было сбыться. Всю доступную информацию о больном короле она перелопатила еще в библиотеке, и оставалось только перейти к самой неприятной части — к изучению уровня садизма медицины двенадцатого века. Порадовавшись, что перегонный аппарат арабы изобрели еще в восьмом веке нашей эры, (а это значит — спирту быть!), и понадеявшись, что его конструкцию уже успели достаточно модифицировать, Анна принялась за изучение возможных основ для препарата, убивающего бактерию возбудителя. О готовых антибиотиках и мечтать не приходилось, а посему нужно было изобретать способ приготовления с нуля. Благо у нее остались наработки с прошлого реферата и дело пошло быстрее. Источником, как обычно, стала плесень, но придумка получения кристаллов действующего вещества заняла весь оставшийся день. Отбив себе все пальцы и излазив интернет вдоль и поперек, Анна устала поставила точку в рецептуре поэтапного добывания и приготовления аналога современного допсона и сопутствующих антибиотиков. Оставалось написать рецептуру мазей, для заживления язв, и капель, для промывания слизистой оболочки рта и носа. Она писала и писала, как завороженная, перед глазами, словно наяву, вставали испещренные язвами руки, пораженная кожа и почему-то железная маска из сна с глубокими и печальными голубыми глазами. Она не знала, почему образ короля Иерусалима так четко отпечатался в ее сознании именно из сна, ведь ни одного подобного изображения она не видела в исторических документах. Анна почти наяву слышала глухой, бархатный голос, звучащий из-за металла, видела перед собой золотую вышивку на белой одежде, и совершенно не понимала, что происходи. Реальность временами напоминала о себе светом ноутбука и звуком клавиш, но сознание то и дело ныряло обратно. Король, стойкостью и разумом которого она была покорена из скупых старинных текстов, казался живым, настоящим, и почему-то не было ощущения пропасти в восемь веков. Однако нужно было заканчивать реферат, ибо срок сдачи был уже завтра. Безбожно мало времени, но что поделать. Встряхнув головой и проморгавшись, дабы отогнать навязчивый, но почему-то такой манящий образ, девушка принялась с двойным усердием бить по клавиатуре. Александр нашел сестру спящей за все еще светящимся ноутбуком, где жирными буквам в конце многостраничного документа было написано «Заключение: пациент здоров и счастлив». Хмыкнув, Саша уложил тревожно спящую девушку на кровать и, накрыв пледом, вышел из комнаты, не забыл на всякий случай еще раз сохранить документ сестры, памятую, как в прошлый раз она чуть волосы себе не выдрала, когда слетел предыдущий реферат. – Что же, весьма недурно и вполне реалистично в условиях двенадцатого века. Садитесь Останина. – Приняв реферат от усталой, но довольной своими трудами девушки, спокойно сказал профессор, даже не выставлявший оценки за такой громадный труд и мучения. Усевшись в середине амфитеатра, девушка блаженно потянула спину и принялась ждать окончания пары. Однако спокойно уйти домой ей не дал голос педагога. – Задержитесь, Останина. – Его тихий, вкрадчивый голос иногда вызывал мурашки, особенно, когда все остальные уже благополучно сбежали по домам. – Я долго наблюдал за Вами, студентка Останина. Все три Ваших доклада весьма продуманы и рассчитаны, не то, что у Ваших однокурсников. – Спасибо профессор. – Уже решив, что на похвале дело кончится, студентка потянулась к ручке двери, но та оказалась внезапно заперта. Точно помня, что профессор не приближался к двери, девушка удивленно вскину бровь, не понимая причины своего вынужденного заключения. – Не торопитесь. Я хочу предложить Вам одну сделку. – Анна тяжело сглотнула, она слышала от студенток постарше, что иногда преподаватели пользуются зависимостью от их благоволения, но ни разу не нарывалась на это лично. – Успокойтесь, Останина, я не собираюсь посягать на вашу девичью честь, хотя вынужден признать, Вы весьма уникальное сочетание острого ума и редкой красоты. – Отступив на шаг от хрупкой студентки, что головой едва доставала ему до плеча, профессор развел руками, показывая, что собирается только поговорить. – Скажите-ка, Останина, с Вами не происходило ничего необычного во время подготовки последнего доклада? – Это был очень странный и подозрительный вопрос, черные глаза профессора словно сверлили дырку в черепе, стараясь выудить нужную ему информацию на свет. Девушка, как загипнотизированный кролик перед удавом, раскрыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула. Она совсем не знала этого человека, и глупо было рассказывать ему странные сны и мысли. – Нет, ничего. – Что же, надеюсь Вам было хотя бы интересно изучить столь незаурядную личность, как прокаженный король Иерусалима. Жаль его, верно? И глаза такие красивые были, необычные, зеленые. – Голубые. – Только после того, как слова сорвались с губ, девушка поняла, что попалась. Его голос действовал гипнотически, и она на мгновение утратила самоконтроль и проболталась. – А говорили, что ничего необычного не произошло. Одежды были белые, шитые золотом? – Да, и маска железная была. – Тяжело сглотнув, подтвердила Анна, пораженная, что профессор тоже знает о необычном для средневековья цветовом предпочтении короля. – Блестяще, значит я нашел ту, кого так долго искал. – Черные глаза вдруг засверкали неестественным зеленым огнем, что заставило Анну пораженно вскрикнуть и отступить. – Не бойся, девочка, я всего то хочу соединить две потерявшие друг друга души. Ну и добавить капельку счастья в этот гнусный мир. Удачи! – Вокруг девушки кольцом взметнулся густой зеленый свет, и в следующее мгновение в закрытой аудитории уже никого не было.