Плисецкая.

Конец декабря, 2003 год. — Долго ещё ехать? С задних сидений донёсся вопрос. — Аня, перестань задавать этот глупый вопрос. Здесь такие дороги, — легковая машина подпрыгнула на очередной кочке и мать тихо выругалась, — боюсь, как бы по пути не заглохли. Аня обиженно замолчала, вновь засовывая наушник в ухо. Дорогой плеер, подаренный ей на день рождение, играл песни наутилуса. Устремив зелёные глаза в окно, Анюта стала наблюдать. Деревья, быстро мелькающие перед лицом, мешали обзору, но она пыталась зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Любое доказательство того, что в этой бескрайней тайге они не одни. "...Где твои крылья, которые Так нравились мне?.." Закрыв глаза, Аня вспомнила о балете. Лебединое озеро, которое она вживую увидела в большом на летних каникулах. Как же она мечтала быть на месте примы, примерить на себя пачку с отделкой из камней и перьев, выбежать на сцену, где софиты будут освещать её ярче солнечного света, представляя, что вместо изящных рук у неё за спиной два крыла. Но сейчас она здесь. Едет встречать новый год к бабушке Лиде, которую последний раз видела в младенчестве. В посёлок, где время остановилось с десяток лет назад. Вновь задумываясь о собственном одиночестве, она открыла глаза и замерла. Доказательство. Грузовик. Небольшой, словно снабжающий ближайшую деревню. В метре от её лица. Резко зажмурившись, Ларионова приготовилась к столкновению. В голове стали всплывать воспоминания. Родной Красноярск. Лучшая подружка – Лиза, что вместе с ней ходит в балетную академию. Противный, но родной лицей, где был её красавчик-гитарист Влад с 11Б, по которому она тащилась с девятого класса... Резкий поворот машины, от которого она больно стукнулась лбом о стекло, заставил её открыть глаза. Они избежали столкновения и даже не потеряли управление. Всё обошлось. *** Приехав на место, дом оказался удивительно уютным, тёплым и располагающим. Три спальни, ванная комната, зал, кухня, всё в один этаж. Комната у Ани была такая же. Светлая, небольшая, с узорчатым ковром на стене и облупленной мебелью. Вещей Нюта, по наставлению мамы, взяла не мало, и начав их разбирать, она закончила на первой же сумке. Голова ужасно ныла и пульсировала. Боль начала расходиться по всему телу, заставляя неметь пальцы и ломить кости. Не выдерживая ни секунды больше, запнув остальные сумки под кровать, Аня решила прилечь. Кровать жалобно скрипнула, стоило ей свалиться лицом на прохладную подушку. Подтянув колени к груди, она тихонько застонала, прижимая ладони к голове. Спустя жалкие 10 минут, Аня задремала, а боль утихла. *** Дни в посёлке не были интересными. Мама и бабушка вовсю готовились к новому году, а Аня пыталась скрасить свою скуку хоть чем-то. Иногда рисовала, чиркая графитом на бумаге изящных лебедей, иногда считала щели в полу, иногда смотрела в окно, слушая музыку и вспоминая родной дом. И очень редко, когда всё живое словно затихало, уступая её тихому плачу, она держалась за голову, не в силах терпеть эту невыносимую боль. *** В одни из таких же будней, когда до нового года оставалась неделя, Аня лежала на кровати, закинув ноги на стену, где мягкий ковёр щекотал кожу. Сквозь наушники послышалось, как хлопнула входная дверь. "Мама пришла с магазина" – мимолетная мысль. Но спустя несколько песен, Аня расслышала не привычный лепет матери и бабушки на кухне, а скрипку. Мать его, скрипку. В их доме, где играла на инструменте только бабушка, и то это было старое фортепиано. Интерес был превыше, поэтому нажав "stop" на плеере, Аня отложила его и осторожно вышла из комнаты, стараясь не создавать лишнего шума. Пройдя по коридору, Анка остановилась на пороге в гостиную. Оперевшись о дверной косяк ладонями, она заглянула внутрь. Посреди комнаты – девочка. Ровная осанка, скрипка на плече, длинные тёмно-каштановые волосы, что каскадом рассыпались по изящной спине. За фортепиано, совсем рядом с девочкой, сидела Лидия Вячеславовна, готовая подхватить ритм и включить в мелодию новые тона. Слияние их музыки прекратилось тогда, когда Лидия Вячеславовна отыграла последние, самые тяжёлые и грубые ноты. — Вот сейчас было то, что надо, — начала женщина, поднимаясь со стула. Старческие суставы хрустнули, и Лидия поморщилась, — молодец, Полина, порадовала. Девочка Полина, переминаясь с ноги на ногу, опустила скрипку с плеча и, кажется, почуяв чужой взгляд, обернулась. — Ой! — Полина вздрогнула. Аня и сама встрепенулась, поняв, что наблюдает за ними исподтишка. — Простите, — Аня вышла из укрытия, — просто вы так красиво играете, захотелось послушать. Полина сменила удивление на лёгкую улыбку. Её голубые глаза напоминали январское утро, иней на окнах, замерзшую речку, но в этом не было колючего холода, это был приятный морозец. — Полиночка, познакомься, это Анюта, моя внучка, — начала Лидия Вячеславовна, закрывая крышку фортепиано, — Аня, это Полина, мы по четвергам играем. — Очень приятно. — голос Ани был негромким, но твёрдым. — И мне. И с этих слов началось всё. *** Стоя у зеркала, Аня румянила щеки. Средний и безымянный пальцы набирали на подушечки розовые пересованные румяна, а затем быстро разносили по щекам и спинке носа. На глазах уже была видна тушь, а на губах - блеск. Пряди волос были закручены на уже остывшие бигуди, которые она взяла с бабушкиного комода. — Аня, давай скорее, Полина уже пришла, тебя ждёт! — Послышался голос матери за дверью. Быстро натянув юбку и застегнув последнюю пуговицу на кофте, Аня стала снимать бигуди. И оглянув себя в зеркале, она замерла. Тёмно-синяя кофточка красиво легла на острые плечи, обтянула небольшую грудь и осиную талию. Узкие бёдра и длинные, стройные ноги подчеркнула джинсовая юбка, которую мама, в силу её длины, отказывалась покупать раз сто, прежде чем Анка всё же уговорила её. Распущенные тёмно-русые локоны рассыпались по спине, идеально подходя синему цвету. "После нового года я вернусь домой." — смотря себе в глаза, Аня прокручивала эту мысль раз за разом. Две недели и она будет дома. От этой мысли внутри ныло и скребло. В посёлке её ничего не держало, но нутро кричало: "это не так!". Будто что-то уже было в её ладонях, просто Аня не могла увидеть. Качнув головой, Анюта откинула ненужные мысли. Выбежав из своей комнаты, девочка встретила Полину, что зашла в дом "подождать". Снежинки с волос девушки уже растаяли, делая их влажными, но нос и щёки всё ещё были красными от колючего мороза. — Анька. — Чего? — натягивая на пятку сапог, спросила Нюта. — Ты такая красивая, — делая пару шагов к подруге, сказала Полина, — только вот... Длинные пальцы Полины коснулись первой пуговицы на блузе Ани и расстегнули её. Золотая подвеска с сердцем красиво выделялась на фоне ключиц. — Вот так. А то ты как в храм, а не на дискотеку. Аня улыбнулась, накидывая на плечи чёрное пальто. *** Путь к местному ДК сопровождался бесконечным смехом и рассказами Полинки. Она всё без умолку жужжала про Антона, про школу и предстоящие праздники, пока девичьи ноги тонули в сугробах. Они забежали в зал, опоздав на пару песен. Стены были украшены мишурой, шарами и постерами, раскрашенными вручную. А в самом центре зала стояла пушистая ёлка. Красивая, яркая, словно из сказки. И пока Анюта разглядывала всё окружающее, Полина, взяв её за руку, потащила через толпу к компании пацанов, что тёрлись в углу. Стоило вернуть взгляд прямо, как с каждым шагом, становясь всё ближе к ним, лицо её менялось. И не в лучшую сторону. — Полин, они же гопники, — говоря в самое ухо подруги, Аня оттягивала её руку обратно, стараясь остановить. Компания состояла из пяти человек. Пять пацанов, четыре из которых голимая гопота и ещё один – Полинкин Антон. Очкарик, патлатый, ещё и в свитере и брюках, вместо спортивного костюма и сигаретки за ухом. — Анька, не дрейфь, мы с Антоном, а не с ними. — Ага, с Антоном, — смотря на этого бедолагу в очках, пробормотала себе под нос Анка. Вечер явно обещал быть интересным.