Плисецкая.

Стоило подойти совсем близко, как Аня почувствовала на себе несколько взглядов. Тонкие светлые брови сбежались к переносице, а зелёные глаза недовольно зыркнули на первого попавшегося. Столкнувшись глазами с каким-то парнем, к горлу подкатила жгучая ярость, вставая комом. Он смотрел на неё с плохо скрываемым, а точнее с вообще не скрываемым интересом. Глаза обводили изгибы её тела с жадностью, словно та была диковинкой в их глухой местности. Липкое, скользкое чувство пробежало по нутру. Мерзость. В городе на неё так не смотрели ни мальчики в лосинах из балетной академии, ни лицейские хлюпики. Наглые глаза резко метнулись к её лицу. Заметив её смут, он улыбнулся. Хищно, самодовольно, словно его взгляд был комплиментом. И очень удачным. Аня резко отвела взгляд, брезгливо проморщившись. "Скоро уеду домой. Подальше от этих деревенских дикарей" — Ты же Аня, да? — вырывая её из мыслей, послышалось над ухом. Анка вздрогнула, и обернувшись, увидела перед собой белую макушку Антона и сияющую рядом Полину. — А ты – Антон. Парень смущённо улыбнулся, потирая ладонью светлый затылок. — Полина рассказывала про тебя. Приятно познакомиться. — Взаимно, — тепло улыбнувшись, ответила Аня, чувствуя как чужие взгляды сверлят спину. *** — Слышишь, Бяш, а эт чё за тёлка? — Которая? — Да вон, с Морозовой весь вечер крутится. — А-а, да хрен её знает, Романыч. Сам впервые вижу, на. Ну симпотная, ничё не скажешь, да? "Симпотная", — Отозвалось у него в голове. Он наблюлал за ней долго, и столько же пытался этого не делать. Нежные изгибы, выдающие в ней уже взрослую девушку, так и цепляли глаз. То, как она робко ведёт бедром в короткой юбке, изящно поднимает руку, как волосы, завитые в локоны, бьют по стройной спине при каждом движении. Она очаровывала его одним видом, хотя он ведь даже и не знал, как её зовут. Но знал одно: долго сопротивляться он не сможет. Уже не смог. Кинув Бяшке пару слов, Рома отлип от стены, направляясь мимо танцующих к диджею. Он был решителен и непоколебим. Спустя пару песен, заиграл медленный танец. Кто медленно и робко поплёлся к своим дамам, кто остался подпирать стену, а кто-то, видя, как Пятифан медленно, словно хищник, плывёт по танцполу, как по команде, стал поправлять волосы, да стрелять глазками его широкоплечую спину, что уже держала путь к той, что всю дискотеку не давала ему покоя. *** "...Летний дождь, летний дождь Начался сегодня рано. Летний дождь, летний дождь Моей души омоет рану..." — Да я уверена, что он позовёт, — твердила Аня Полине, которая накрутила себя до такой степени, что, кажется, вот-вот и разревётся, если Петров не позовёт её покачаться под "Летний дождь". — Да куда он мог...— Полина замолчала на полуслове и насупилась, стоило ей посмотреть за спину подруги, — Пятифанов, уходи, я с тобой танцевать не буду. Прямо над ухом, Аня услышала тихий смешок. — А тебя никто и не звал, Морозова. Аня обернулась, сталкиваясь лицом к лицу с парнем. Выше её на голову, в чёрном костюме с тремя полосами. Наглая улыбка и животный взгляд. Сердце пропустило удар. — Я её зову, — кивнул Пятифанов на Нютку, а затем перевёл взгляд к её глазам, — пойдём потанцуем, а? И он снова улыбнулся. Так обворожительно, словно вовсе и не был типичным гопником и одним из "деревенских дикарей". — Ну... я... Не дав ей даже подумать, тот взял её за локоть и потащил в центр танцпола. По-хозяйски укладывая ладонь на талию девчонки, Рома рывком притянул её к себе и осознал, какая же она миниатюрная. Узкие запястья и костлявые плечи. Выступающие рёбра и лопатки. Казалось, он мог поднять её одним мизинцем, и им же сломать её пополам. Их тела мягко столкнулись и Аня резко отпрянула на пару сантиметров, заливаясь краской. В девичье тонкое обоняние врезался его запах. Сигареты, хозяйственное мыло и дешевый мужской одеколон. — Я, вообще-то, не соглашалась, — Не глядя ему в глаза, буркнула Аня. Но её ладонь осторожно коснулась его протянутой руки. — Но и не отказывалась, — Резко отвечал Рома, смотря на её нахмуренное личико, раскачивая их в стороны под медленный ритм. — Я Рома. — Аня. — Ты ж не местная, да? Откуда такая прикатила? — С Красноярска. — Городская значит... Надолго к нам? — На каникулы только. Потом домой. — М-м, ну хорошо, — Промычал Рома, снова улыбаясь своим звериным оскалом, словно делая в голове какие-то пометки, которые Ане бы не понравились. Больше он не сказал ни слова, а Аня и не пыталась завести разговор. Она освободила руку из его жаркой мозолистой ладони со сбитыми костяшками, и коснулась его плеча, робко обводя руками его шею, а он, в ответ, провёл ладонью между её лопатками, прямо по мягкой ткани кофты. Но, на удивление, дальше положенного не зашёл, останавливая горячую ладонь над поясницей. Конечно, Роме по привычке хотелось спустить руку дальше, как было всегда с другими девчонками. Проверив границы дозволенного, коснуться упругих, но небольших ягодиц. Сжать, чтобы ткань юбки треснула под пальцами... Но отчего-то эта городская Аня была неприкосновенной и желанной одновременно. Как будто увидел её, и в голове аж щёлкнуло. Само нутро твердило, что её нельзя, как всех. Это другой сорт, иной вкус. С ней, как с местными девчонками, не сработает и она не растает, если он подъедет на отцовской девятке к её окнам. Не растает ведь?.. *** Сначала закончилась песня, а потом и дискотека. И они разошлись, как в море корабли. Ни телефона, ни обещаний. Только его сухое, с полуулыбкой. — Пока, городская. Словно клеймо. И это, кажется, был конец.