В библиотеке

Данте знал, что пристальный взгляд в спину действовал Верджилу на нервы – тот не выносил, когда кто-то подглядывал за его занятиями, пусть это было даже безобидное перебирание книг. Но просто так прощать брату то, что он испортил такой чудесный солнечный день, Данте не собирался. Поэтому он достал из сумки яблоко и начал его грызть. С хрустом и чавканьем – потому что вместе с бестолковым подглядыванием это выводило Верджила из себя. Не успел он съесть и половины, как брат сдался под таким неистовым напором: – Данте! – Верджил не выдержал и раздражённо обернулся, - немедленно прекрати! – Чего я опять сделал не так? – невинно посмотрел на него Данте. - Моргаю слишком громко для драгоценной библиотечной тишины? – Нет! Слишком громко ешь! Что это за манеры такие отвратительные? Данте развернул ближайший стул спинкой к брату и сел на него верхом: – Вот когда я в тебя кину огрызком – тогда и поговорим о том, какие у меня манеры. То же мне, умник выискался! И вообще – почему я должен вместе с тобой торчать в этой библиотеке после уроков? Я на твой дурацкий поэтический факультатив, или как его там, не записывался. – Потому что вдвоем мы справимся гораздо быстрее. С этими словами Верджил наконец отлип от стеллажа, на полках которого рылся последний час, и водрузил на ближайший стол стопку книг. Данте вздохнул, догрыз яблоко и кинул огрызок. Правда, не в брата, как грозился, а в урну, стоявшую рядом с большим окном. Верджил ходил в городскую библиотеку несколько раз в неделю. С завидным упорством он штудировал книги по мифологии и те издания по оккультизму, которые удалось достать в читальном зале. Он искал любые легенды о демонах и Спарде в частности, и по мнению Данте, только впустую тратил время. Любые попытки донести это воспринимались в штыки, но Верджил и сам понимал, что ничего по-настоящему стоящего здесь он не отыщет. Но отказывался признавать поражение. Ведь попалась же однажды любопытная легенда о мечах Спарды в монографии одного историка? А значит, стоило поискать остальные его труды! – Верджил, ну в самом-то деле… – Данте с тоской посмотрел на стопку книг. Ранее брат притащил ещё два увесистых тома, которые ему выписали то ли из другого города, то ли из другого филиала – Данте не разбирался. То есть их тоже надо было просмотреть. – Данте. Это важно. Ты понимаешь? Я не хочу прозябать здесь, пытаясь притворяться обычным человеком, зная, какое у нас с тобой богатое наследие. К нему нужно найти ключ, вот и всё. «Вот и всё». Данте слушал это последние несколько лет с завидным постоянством. Пока он хотел обычной человеческой жизни в приёмной семье, его близнец считал иначе: начиная с того, что об обычной жизни не могло быть и речи, пока за ними следят прихвостни Мундуса, и заканчивая тем, что им была необходима сила отца, чтобы иметь возможность дать демонам достойный отпор. – Я понимаю. Но… – Давай без вот этих вот твоих «но», – отрезал Верджил, открывая верхнюю книгу. Данте сложил локти на спинке стула и, уперевшись в них подбородком, внимательно посмотрел на брата. На его тонкие бледные пальцы, нервно порхающие над страницами. На изможденное лицо с залёгшими от бессонных ночей тенями. На сникшие уголки губ. И только ярким пятном остались под нахмуренными бровями пронзительно голубые глаза. Данте тяжело вздохнул. А потом улыбнулся: – А я сегодня целовался с Сарой… Сара была едва ли не первой красавицей в школе и почти такой же умницей. Но, естественно, ни с какой Сарой Данте не целовался. Ни сегодня, ни вообще. Он ляпнул это, чтобы отвлечь Верджила от его одержимости хоть на время – Данте уже давно подметил, что если что-то даётся ему легче, чем близнецу, то того это задевало, и он обижался почти по-детски. Поэтому реплика попала точно в цель – Верджил ощетинился, но быстро взял себя в руки. – Да ладно. Сара? С тобой? Чего бы ей целоваться с таким дубиной, как ты? Да ты и целоваться-то не умеешь. – Откуда ты знаешь? Может, умею? –  С трудом верится. – Проверим? – запальчиво выпалил Данте и запнулся, запоздало понимая, что он только что предложил собственному брату. Близнецу. На попятную пойти он уже не мог чисто из принципа и подросткового упрямства, да и Верджил застыл с каким-то странным выражением лица. Это было не ожидаемое отвращение, а что-то… что-то слишком сложное. А вот это уже было интересно! – Я серьезно, – Данте встал с места и медленно подошёл к брату. Тот стоял по-прежнему молча, но смотрел уже испытующе. Почти надменно. Почти с вызовом: – Ну рискни. Ну нет уж, пусть даже не надеется сбить с младшего спесь! Данте не из тех, у кого слова с делом расходятся, и Верджилу его не переупрямить ни при каких условиях! Ладони почему-то взмокли, а сердце застучало где-то в горле. Легко сказать, да сложно сделать. Особенно когда лицо перед тобой – твое собственное. От одной только мысли, такой неправильной и такой греховной, становилось жарко, и уши горели. Хорошо, что за волосами их не было видно. Зато Верджил, казалось, превратился в ледяную статую и был так же бледен, но невероятно спокоен. Тогда Данте сделал еще шаг, сунул мешавшиеся руки в карманы форменных школьных брюк и несмело прикоснулся к губам своего близнеца. Он думал чопорно чмокнуть его, как иногда целовал в щеку, и немедленно отстраниться, но всё, что могло пойти не по плану, пошло в ту же секунду. Губы брата были мягкими и тёплыми. И удивительно податливыми. Данте пришлось чуть повернуть голову, потому что мешался нос, и это было как-то нелепо. А еще он совершенно не знал, что делать. Верджил, судя по всему, тоже, поэтому они какое-то время, растянувшемуся для Данте на эоны, просто касались губ друг друга. Но и так было достаточно приятно, чтобы увлечься бесхитростным действием и не заметить, что чужие ладони уже лежали на его талии, прожигая сквозь одежду. В братских объятиях было уютно, кому как не Данте знать об этом лучше всех. С самого детства он находил в них покой или избавление от ночных кошмаров. С годами мало что поменялось, ну разве только то, что Верджилу еще сильнее не нравились вторжения под его одеяло среди ночи. Или же нравились? Как вообще можно было объяснить происходящее сейчас? И чего от своей затеи ждал Данте? Близнец не только не оттолкнул, но и притянул к себе ближе. От этой мысли в груди приятно щемило, и Данте начинало казаться, что вдвоем они способны если не на всё, то точно на многое. Наконец Верджил уперся рукой в грудь Данте и отстранился, оттирая губы тыльной стороной ладони: – Если ты так и с Сарой целовался, то это полный провал. Отвратительно много слюней! – Ой, ладно! – засмеялся Данте, прогоняя неловкость. – Твоих было не меньше! Только не говори, что тебе не понравилось. – Не воображай о себе много, – буркнул Верджил и отошел к стеллажу, но брат все равно успел заметить румянец на его щеках. Данте сел на стол, открыл первый попавшийся том, пролистнул его, особо не задумываясь. Он с трудом дождался, когда Верджил вернётся к столу, и тогда придвинулся ближе. Его просто распирало от недавнего открытия, и он желал не только им поделиться, но и услышать кое-что в ответ: – Эй, братец. – Чего? – А мне понравилось, – признался Данте, внимательно наблюдая за реакцией брата. Верджил всегда был таким недосягаемым, всегда что-либо его интересовало больше совместных занятий с близнецом. Данте очень любил свою вторую половину, и после пропажи отца и смерти матери никто не был ему ближе. И в его голове просто не укладывалось то, что брат мог думать о нём иначе. Не укладывалось и пугало одновременно. – Понравилось ему, – фыркнул Верджил, на мгновение оторвавшись от книги. Он мог говорить все что угодно, но его тело никогда не врало. Вот и сейчас: уголок бледных губ потянулся вверх, плечи наконец-то расслабились, а взгляд потеплел. – Тебе тоже, – подытожил Данте и расплылся в довольной улыбке, когда увидел, как Верджил закатил глаза. – Ох, ладно! Если проявишь такой же энтузиазм в поисках полезной информации в книгах, то вечером сможем потренироваться… не только с оружием.