Playgirl

      Из сна Беллу вырывает ритмичный, постепенно нарастающий звук. Он бережно вытаскивает в реальность, однако настойчивые биты отдаются прямо в виски. Она открывает один глаз, замечая, как бедная колонка отчаянно пытается разбудить свою хозяйку, мигая тонкой светящейся окантовкой.              — Алекса, удали будильник, — хриплым голосом говорит Белла, и испытание к-попом прекращается.              — Хорошо, удаляю будильник, — ровно отвечает помощник.              За окнами слышится звук проезжающих машин, солнечный зайчик от зеркала играет на стене, и яркие лучи, минуя прикрытые шторы, отчаянно врезаются Белле в лицо. Она переводит взгляд на Амайю: той вообще все равно, она продолжает спать, как ни в чем не бывало, повернувшись обнаженной спиной к окну. Теплый воздух играет легким тюлем, и парочка прохожих наполняют пространство обрывками своего разговора.              Под бедром Белла ощущает что-то твердое, что наверняка оставляет след на коже, судя по легкой колючей натертости. Аккуратно она подтягивает нечто к себе и обнаруживает смартфон с маленькой трещиной в нижнем углу. Экран загорается уведомлением.              Мамулик 🤍       Доча, это пиздец!!! Твой папа окончательно рехну…              Мамулик 🤍       Кстати, нужен новый коврик в прихожую?              Белла быстро блокирует экран: она не из тех, кто читает чужие переписки. Но почти тут же телефон начинает мощно вибрировать, бегущая строка на экране гласит: «Томас ГАНДОН трубку не брать». Амайя ворочается на другой стороне, и надпись сама благоволит к тому, чтобы нажать сброс.              «Прости, Томас, но, кажется, она действительно не хочет с тобой говорить».              Белла максимально осторожно поднимается, отыскивая под кроватью трусы. Стряхивает с них пыль, параллельно оглядываясь в поисках бюстгальтера. С горем пополам ей все же удается собрать свой вчерашний образ.              Она выходит на маленький балкончик, где вдоль спокойной улицы раскидано множество домиков. Черный «Лексус» стоит припаркованный возле входа, и Белла буквально на расстоянии чувствует, насколько раскален салон под солнцем. Бегло пробежавшись по обстановке, она подмечает, что в целом в районе есть все необходимое для жизни, даже маленькая сайкл-студия, где уже идет тренировка. Бедные женщины, глядя на улицу через стекло, энергично крутят педали.              Белла оборачивается через плечо: Амайя, сбросив ногу с кровати, по-прежнему спит. Поэтому Леди Босс удается вполне незамеченной выскользнуть из квартиры, не начиная никаких разговоров и не задавая вопросов.              Амайю же вскоре будит звонок. Она искренне пытается все игнорировать, но наглец набирает и во второй раз, и в третий. Девушка недовольно поднимается и с прищуром смотрит, кто сходит с ума: «Опять этот гандон», — закатив глаза, она сбрасывает вызов и в конце концов добавляет Томаса в блок.              Отбросив гаджет на тумбочку, она оборачивается, желая обнять Беллу, вдохнуть ее запах, уткнуться носом в шею и поваляться так еще полчаса, но сталкивается с пустотой. Глаза быстро моргают, восстанавливая четкость. Она шлепком по матрасу проверяет, не обманывает ли зрение, точно ли в этой постели больше нет никого, кроме нее, оставленной с этой наивной надеждой, что с ней проведут не только ночь, но и утро. Неприятная обида подкатывает к горлу: она доверяет Белле настолько, что отдает всю себя, а та не может даже предупредить, когда исчезает наутро.              Амайя разочарованно падает на подушки обратно.              «Как в дешевом кино, Леди Босс».              И тут же мелькает здравая мысль. Наспех набросив первое попавшее под руку, Амайя выпрыгивает на балкон, перегибается через перила и… черный «Лексус» по-прежнему у подъезда. Похоже, Белла вот-вот уедет. Она выскакивает в комнату, бросаясь к дверям, но вдруг они открываются, и из глубины подъезда, крадучись, появляется Белла.              — О, — ее лицо озаряется улыбкой, — ты уже проснулась.              — А ты… не уезжаешь разве? — Амайя спускает взгляд: в руках Беллы на картонном держателе стоят два стаканчика кофе, один из которых — апельсиновый, со льдом, а второй — явно горячий, тоненькая струйка пара поднимается от отверстия в крышке.              — Нет, — Белла заводит руку за спину. В петельку для ремня стеблем со срезанными шипами вставлена красная роза с крупными лепестками, видно, какой-то особенно эффектный сорт. Она вытягивает цветок. — Просто захотелось тебя порадовать, когда проснешься.              Амайя удивленно принимает розу, хлопая глазками, будто Белла перед ней тут фокусы с зайцем из шляпы показывает.              — А я думала, ты сбежала…              — Возможно, если бы я хотела, чтобы ты тоже записала меня как «Белла СТЕРВА трубку не брать» то, я бы именно так и поступила… а пока, — она пожимает плечами, — оставим эту участь Томасу.              — Согласна, он точно заслуживает.              — Кстати, — Белла закусывает изнутри щеку, пытаясь скрыть легкую ревность, — расскажешь, кто это?              В целом, если Амайя окажется бисексуалкой, это не будет проблемой, главное, чтобы она не была из тех, кто это смешивает. Но это, скорее, исключения из правил в большинстве.              — Бывший моей подруги. Мальчик искренне уверен, что он может перетрахать половину Нью-Йорка, будучи в отношениях, а потом попросить меня поговорить с подругой — и бац! Он прощен, они снова вместе, свадьба, десять детей, хэппи энд.              Белла, задумавшись, хмыкает:       — Вот как… тогда записала ты его крайне… метко.              — Это не я, это подруга. Ее воля — она бы ему и в паспорте имя изменила. Это было ее способом сказать, что теперь все должны считать Томаса конченым, — Амайя разводит руками. — В целом, я не то чтобы против.              — Даже я не против, хотя впервые слышу историю.              — Передам ей, что в нашем полку ненавистников прибыло, — Амайя чеканит это больше от какого-то волнения. — А это тоже мне?              — Кофе? О, нет, это твоим соседям. В качестве извинения за вчерашний шум.              — Оу…              — Я шучу. Конечно, тебе, — Белла делаете уверенный шаг вперед и целует нежную щеку, на которой еще виднеется отпечаток подушки. — Он с карамельным сиропом. Предлагали еще кокосовый, и, судя фантикам на тумбочке, тебе и такое может нравиться, но я решила остановиться на классике.              — Боже, у меня такой срач…              — Расслабься. Мне все равно, — Белла оставляет еще один поцелуй возле уха, задевая губами мочку. — Как насчет того, чтобы выпить по кофе, пока собираемся?              — Собираемся?              — Угу. Можем позавтракать где-нибудь, а потом верну тебя домой.              — А ты? — Амайя вдыхает запах ее волос, пытается в деталях записать его в долгосрочной памяти. Послевкусие вчерашней ночи никак не может вернуть ей былую дерзость: оно все смягчает, все сглаживает, успокаивает. И то, что эта женщина остается с ней наутро, кажется миражом.              — А у меня дела, — не без сожаления поясняет Белла. — Увы, бизнесу плевать, выходной у меня или нет. Надо решить проблемы, подписать документы. В общем, классика.              Амайя постанывает от неудовольствия:       — Я буду скучать, — совершенно неожиданно для себя она сходит в абсолютную искренность. До этой ночи она еще вполне представляет себя без этой женщины, она кажется себе свободной птичкой, которая в любой момент может сбежать, но это случается — и Амайя будто пробует первую дозу. Возможно, это лишь последствия отличного секса, а возможно, и нет.              И да, ночь с Беллой определенно лучший секс в ее жизни. Наконец-то она узнает, каково это — подчиниться настоящему доминанту, который не пасует перед грязными фразами и не боится проявлять грубость. Тот факт, что Белла не играет, делает акт еще горячее, живее, и внутренний сабмиссив Амайи ликует.              — Хочешь, я буду писать тебе после каждой встречи? — вдруг предлагает компромисс Белла, и это выстрел в упор.              — Хочу, — на выдохе, боязливо.              — Тогда так и сделаем, — Белла забирается под футболку Амайи, поглаживая бок. — А сейчас пей кофе, а я в душ. Не стала хозяйничать тут без тебя.              — А что нам мешает принять его вместе? — Амайя подставляется прямо в руки, позволяя зайти на спину, на задницу. Она ластится к Белле, как котенок, жаждущий ласки. В это утро Амайя, растеряв всякую гордость, готова тереться о ее ноги, лишь бы получить хоть немного внимания. Но самое прекрасное: хозяйка ее благосклонна.              Белла слегка наклоняет голову:       — То, что в таком случае я наверняка опоздаю на встречу.              — Можем не ехать на завтрак. Я приготовлю тебе что-нибудь, а сама, — она прижимается к Белле грудью, — вполне могу функционировать весь день на кофе.              — Пообещай, что так не сделаешь, — она шепчет девушке прямо в губы.              — Только если ты согласишься на мое предложение.              — Ты меня убиваешь, — Белла едва касается губами подбородка Амайи, хочется его прикусить, хочется быть нежной с этой девушкой по жизни и брать ее грубо в постели. И, кажется, в этих желаниях они вполне схожи. — Но я не могу тебе отказать.              В свои сорок три Белла четко знает: она может быть надежным партнером, может обеспечивать, баловать, слушать и слышать — в сущности, она способна давать многое, но столько же она потребует и обратно. Ей не нужны покорные девушки, которые видят в ней счастливый билет и готовы отдавать себя без остатка — ей нужна та, которая в жизни будет ей огоньком, фейерверком в кармане, штормом в стакане, но в сексе послушно опустится на колени — и не увидит в этом ни чуточки унижения.              Последние отношения Беллы заканчиваются, потому что вести борьбу за власть ей порядком надоедает: она может быть акулой в бизнесе, вести часовые переговоры и выбивать самые выгодные контракты, но дома она хочет быть той, чью власть будут признавать безоговорочно. Она не из тех, кто откровенно этим воспользуются — ее игра в доминирование будет изящной, и в нем прячется не просто желание силы, в нем, если девушка сложит перед Беллой оружие, будет полная безопасность.              Белла Дарк никогда не позволит своей женщине в чем-то нуждаться, не позволит ей просить помощи: Белле не требуется пинок, чтобы вовремя подстраховать. Она никогда не скажет, что переживания ее дамы несерьезные, что ее увлечения глупые — она поддержит все, до последней капли, если и сама будет принята без условий.              Без оговорок, без оглядок, без сомнений — и в таком случае та, кого Белла назовет своей, станет центром. Она будет ей преданной, будет ей верной, будет той, кто отдаст последнее за ее счастье, но цена у этого вполне определенная — никогда не сомневаться в своем выборе и доверяться настолько, чтобы позволять Белле в постели быть той, кем она и является.              Главной.              — Тогда пойдем, Леди Босс, — Амайя отставляет кофе на тумбочку и тянет Беллу за петельку от штанов. Розу заостренным стеблем Амайя по пути вставляет в ручку межкомнатных дверей, отделяющих спальню от основного пространства.              То, как она называет ее, действует на Беллу мощнейшим афродизиаком. Физическое возбуждение становится осязаемым, когда при движениях напряжение мышц отдается в промежность, которая за долю секунды становится горячей в ожидании прикосновений. Амайя заводит их в маленькую ванну и, смотря на Беллу через зеркало, не поворачиваясь, через голову снимает футболку.              — Нравится то, что видишь? — она выпрямляется в спине, благодаря отражению Белла может одновременно видеть и возбужденную грудь, и грациозную, тонкую спину с выступающими лопатками.              Она делает шаг вперед, касаясь подушечками пальцев плеч, скользя по рукам, целуя бархатную кожу:       — Очень. Я чувствую себя особенной, когда понимаю, что ты так открываешься лишь мне, — губы оставляют влажную дорожку от низа шеи до уха. — Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь тебя ни с кем делить? Теперь ты только моя.              — Я буду твоей, — закрывает глаза Амайя, — но только если и сама буду единственной. Я такая с тобой до тех пор, пока знаю, что ты исключительно со мной, — она резко распахивает ресницы, совершенно серьезно и угрожающе смотря в лицо Беллы сквозь зеркало. — Не принимай мое доверие за слабость. И знай: ты делаешь со мной все эти вещи не потому что ты сильнее, а потому что я позволяю.              — Я не предаю тех, кого приручаю, — она снимает собственную рубашку, следом бюстгальтер, обнаженной грудью прижимаясь к спине Амайи. — Как и тех, кто приручает меня.              — Ты говоришь так, потому что хочешь меня, — девушка покорно спускает резинку шорт, и они падают ей в ноги. Она остается голой перед этой женщиной, говоря то, что может ей не понравиться, но в этом и есть сила Амайи: она может стоять перед ней на коленях, но все равно говорить то, что захочет.              — Я говорю так, потому что понимаю, — Белла расстегивает штаны, стягивает их вместе с бельем, обнимая Амайю всем телом, прижимаясь к ее мягкой заднице, — что это уже происходит.              За последние две недели Белла думает об этой яркой новенькой слишком много — слишком, чтобы позволить себе признаться до минувшей ночи, что в ней начинает проступать давно забытое откровение, что она, холодная, неприступная, жесткая, тоже умеет влюбляться. Она пытается контролировать время, уделенное подчиненной, строго выверяет сообщения, говорит с ней только по делу и только с дистанцией. Но все оборачивается прахом, когда рука Амайи впервые касается ее шеи в машине. Путь назад оказывается перекрыт, по бокам — стены, и высота устремляется в небо, остается лишь путь вперед — в руки той, которая стоит сейчас перед ней, и во взгляде читается: «Вся власть у тебя, распоряжайся ей грамотно».              Белла видит в ней не просто красивую девочку — она видит сталь, которая достаточно прочная, чтобы выдержать ее власть. И Амайя склоняет перед ней голову не из-за слабости — она делает это, потому что знает, что ее не будут ломать.              Они заходят в душевую кабину, теплая вода обдает тела. Волосы Беллы теряют свой невероятный объем, она проводит по ним ладонью, убирая пряди назад. Амайя видит ее такой безоружной, такой простой — и это возбуждает только сильнее. Ей приятно знать, что Белла позволяет ей видеть себя такой. Это тоже доверие.              — Сколько у нас времени? — шепчет девушка за шумом воды, прилипая поцелуями к шее Беллы.              — Часа два, не больше.              — Я справлюсь минут за тридцать. Сегодня работать буду я, ты — лишь получать удовольствие. Но ты можешь приказывать, — Амайя берет ее руку, опуская на собственную грудь, и ощутимо сжимает, — можешь трогать, можешь управлять. Я сделаю все, что попросишь.              — Тогда ты должна знать пару моментов, — Белла вплотную вжимает ее тело в свое, слегка поднимает бедро, надавливая между ног Амайи. — Мне не нравятся проникновения, я не чувствительная внутри. Если хочешь сделать по-настоящему приятно, работай по поверхности. Пальцами, языком, игрушками — мне все нравится.              — Никаких проникновений, — Амайя проводит по ее волосам, оставляет несколько нежных поцелуев с рваным дыханием на скуле, в уголке губ, на подбородке. — Хорошо, моя госпожа. Что еще?              — Нам нужно стоп-слово. Ты должна знать, что в любой момент можешь остановить меня, — Белла гладит ее бока, с болью сжимает ягодицы. Но это отдается приятным давлением, Амайя постанывает у нее на плече. — Как насчет… не знаю, например, «Я увольняюсь»? Достаточно иронично, чтобы обыграть реальность.              — Мне нравится, — слегка смеется девушка. — Принимаю.              — И последнее. Мне не важен оргазм. Ни твой, ни свой. Мне, конечно, будет приятно довести тебя, но, если ты чувствуешь, что не можешь, не притворяйся. Мне нужны настоящие эмоции, мне важен процесс, энергия, так что, — Белла резко перехватывает ее за подбородок, — не вздумай играть со мной, девочка. Если я почувствую фальшь, я остановлюсь. И я больше никогда не прикоснусь к тебе.              Последняя фраза Беллы звучит угрожающе, но в глубине души она понимает: если так случится, это ранит ее, но не отобьет желание вновь быть с Амайей. Белла становится зависимой от ее реакций, от того, как зрачки Амайи расширяются, когда она своим бархатным голосом произносит все эти вещи.              — Я тебе обещаю, — взгляд Амайи затуманен нечеловеческой покорностью. — Я тебе клянусь, — она медленно опускается на колени, целуя колени Беллы, ее бедра, нежную кожу сбоку лобка. — Я жду твоего разрешения. Ты позволяешь?              — Да. Но я хочу, чтобы при этом ты трогала и себя. Выдержишь?              — Я постараюсь ради тебя.              — Тогда разрешаю.              Белла разводит ноги, и Амайя с немой благодарностью рывком припадает к ней ртом, проводит пальцами по половым губам, раздвигая их, открывая языку больше пространства. Она не просто стимулирует ее, скользя по возбужденному клитору — она благодарит ее за каждую секунду этой возможности быть с Беллой так откровенно. От резкой волны наслаждения та хватается за полку в кабинке, надеясь, что она выдержит и Белла не вырвет ее с креплений.              — Если что, я куплю новую, — шепчет она сквозь стон, который вырывается прямиком из гортани.              — Ломай. Мне наплевать.              Амайя лижет ритмично, пробуя разные движения, добавляя то губы, то зубы, и оказывается, что Леди Босс нравится, когда ее клитор слегка прикусывают. Резкий шлепок ладонью раздается по стеклу, когда Амайя намеренно прокатывает его между зубами. Белла хватает ее за волосы, давая понять, что контроль по-прежнему за ней.              — Вот так… продолжай…              Вода стекает по спине Амайи горячими каплями, душевая наполняется паром, и отпечатки Беллы на стенках становятся нерушимым доказательствами, что все это происходит взаправду. Амайя разводит колени, начиная обводить собственный клитор, она стонет и от удовольствия, которое начинает получать сама, и от того, которое доставляет — причем от последнего больше. Ее подбородок, губы, скулы блестят от смазки, она глотает ее, разгоряченная настолько, что это происходит как само собой разумеющееся. Амайя примет от этой женщины все, она готова позволять трахать свое лицо, тело — все, лишь бы не сердце. Еще вчера она смогла бы это пережить, теперь — нет.              — Ты такая потрясающая, Амайя, — Белла становится нежнее, когда принимает ласки, в этот момент ее доминантность слегка угасает под натиском напряжения, которое скапливается внизу живота. Ей совершенно не важен оргазм, но как же она в этот момент хочет его получить. — Посмотри на меня.              Амайя поднимает зеленые, полные восхищения и похоти глаза — и этот вид кажется Белле самым прекрасным, что ей удается увидеть за всю жизнь. Молодая девочка, абсолютно потерянная от желания и разврата, стоит перед ней на коленях и ублажает, пока пальцы рвано скользят по собственному клитору. Она отчаянно пытается заслужить одобрения Беллы, свободная рука Амайи цепко сжимает ее бедро — она готова перестать дышать, лишь бы удовлетворить женщину, возвышающуюся над собой.              — Мне нравится твоя покорность. Нравится, что ты готова была выбежать из квартиры босой в ужасе от того, что меня нет. Ты становишься зависимой, — Белла с болью, сжимая, тянет волосы Амайи на затылке, когда особенно острый импульс проходит сквозь тело. Она заканчивает слово стоном, ее дыхание учащается, — и тебя это погубит.              — Если это цена того, чтобы быть с тобой, — Амайя делает особенно размашистое движение языком, — то я не против.              Конечно, Белла все говорит в формате игры: покорность Амайи в постели не развяжет ей руки, не сделает монстром, но ее ответ кажется абсолютно серьезным. Она, кажется, вполне готова к участи рассыпаться в прах, если это подарит мгновения с Беллой.              — Трогай себя, Амайя, — возвращение в игру становится спасением от мыслей, — и представляй, что это мои руки. Это мои пальцы ласкают тебя, отныне ты всегда будешь думать обо мне, когда одна. Обещаешь?              — Да, — срывается стоном Амайя. — Да… да!              Ее начинает постепенно накрывать предоргазменная волна, из-за которой она теряет темп языка. Но Белла желает получить свой — и получит, несмотря ни на что: она жестко фиксирует Амайю за волосы и начинает сама двигаться по ее лицу, девушка стонет от удовольствия, совершая последние рывки пальцами — и бедра начинают дрожать от резкого расслабления.              — Как же мне нравится видеть, как ты кончаешь, — не сводя с нее глаз, Белла почти доходит до точки. И тут с силой, взявшейся из ниоткуда, Амайя хватает ее за бедра и с нажимом делает несколько глубоких, острых, точных нажимов языком на клитор — и все в купе заставляет Беллу почти упасть от переизбытка эмоций. Горячая волна оргазма обжигает все под кожей, заставляя мышцы разжаться.              Амайя обнимает ее под задницей, прижимаясь щекой к животу, когда Белла сгибается в невозможности удержаться. Вода хлещет в затылок, быстро приводя ее в рассудок. Большие капли стекают с каштановых волос и разбиваются о кафель. Амайя продолжает покорно сидеть на коленях, пока ее властная женщина на мгновение теряет контроль: она не позволит Белле усомниться в своей преданности.              Наконец, выключив воду, та оседает на пол рядом с Амайей. Она забирает девушку спиной к себе, прижимается грудью, обнимает за талию, пытаясь отдышаться на плече.              — И что мне теперь делать? — Белла оставляет поцелуи сзади ее шеи. — Как общаться с тобой в офисе, зная, что ты можешь творить такое со мной?..              — Подумаем об этом в понедельник, — под ласками Амайя совершенно плавится. Она закрывает глаза в наслаждении, подставляется под чужие губы, и сильнее вжимается лопатками во влажную кожу Беллы. — Только… не исчезай. Пожалуйста.              — Я не уйду, — объятия становятся крепче. — По крайней мере, пока ты не попросишь.              — Я уже не смогу, — честное признание.              И вновь: еще вчера — да, сегодня — твердое нет.              Быстро приняв наконец злосчастный душ, который без лоска вызывающей сексуальности кажется слишком плоским, они выбираются на кухню, и Амайя честно готовит свои фирменные сэндвичи с двойной порцией мяса, самым жирным соусом в холодильнике и минимумом овощей. Белла, которая следит за собой, приходит в ужас, но вида не подает: просто планирует лишний раз заехать в спортзал.              Смартфон Беллы то и дело мигает уведомлениями, и Амайя впервые не желает смерти тем, у кого при сообщениях срабатывает вспышка. Вероятно, это помогает Леди Босс не пропускать важные месседжи, а ей Амайя готова простить все, кроме…              — К сожалению, мне пора, кошечка, — взглянув на часы, Белла разрушает момент. Ей и самой претит идея оставлять Амайю, не насладиться первым днем зарождения того, что заставляет мысли лететь. Но дела не ждут. Она лишь надеется, что это не помешает ей в заключении сегодняшней сделки.              — Уже?..              — Да. Надо еще заехать домой и переодеться.              — Так тебе же недалеко.              Белла довольно опускает голову:       — Я живу на другом конце города, в Бруклине. Прости, пришлось приврать, чтобы ты позволила себя подвезти. Ну… и чтобы не выдавать, как мне самой этого хотелось.              — Я надеюсь, — Амайя прикусывает изнутри щеку, — это была единственная вещь, в которой ты меня вчера обманула?              — Первая и последняя. Я клянусь.              — Больше никогда меня не обманывай, Белла, — Амайя становится особенно серьезной, для нее все эти игры в подчинение возможны лишь до тех пор, пока Белла ее не подводит. — Тебе не пришлось заслуживать мое доверие, оно досталось тебе автоматом. И я легко заберу его, если ты это не оценишь.              Возможно, такая мелочь осталась бы незамеченной с другой, но то, что Амайя позволяет говорить Белле и делать, накладывает на нее большую ответственность. И та это, кажется, отчетливо поднимает: Белла садится перед сидящей на стуле Амайей на корточки и, поглаживая колено, кивает:       — Я знаю. И я обещаю, это не повторится. Даже если мне очень захочется слукавить, чтобы провести с тобой время, — она целует бедро Амайи.              — Вместо этого можешь просто попросить. Или ты не умеешь этого и вне постели тоже?              — Для тебя научусь, — Белла утыкается лбом ей в колено, и этот жест говорит за себя: она склоняет перед Амайей голову, оставаясь в беззащитной позиции достаточно долго, чтобы четко понять: кроме поглаживаний по волосам, она ничего не получит. Девушка принимает ее момент слабости, понимая, как сложно Леди Босс в принципе отпускать власть, и поощряет это заботливой рукой.              — Я тебе верю. Пока что. Не подведи.              — Хорошо, — Белла поднимает глаза, полные искренности, и Амайя отчаянно вручает ей свое сердце.              «Главное, не верни его разбитым и бездарно склеенным скотчем».              Белла уезжает, оставляя Амайю потерянной в собственной же квартире. Она пытается отвлечься на разговоры с лучшей подругой Дженнифер — той самой, чей парень записан в ее контактах гандоном, на изучение новых предложений на «Ебей», на переписку с мамой. Последняя, к слову, справляется лучше всего.              Мамулик 🤍: Твой папа уже два часа как на острове и мне не пишет. Я ем чипсы с вином на обед и больше не жду его сообщения…              Амайя AT&T: вот это у тебя расколбас. а с чего ты взяла, что он рехнулся?              Мамулик 🤍: Вечером написал, что хочет обвенчаться. А я что, дура, что ли, чтобы за него замуж выходить?              Амайя AT&T: мам… вы больше тридцати лет вместе, и у вас совместный ребенок. может, пора все-таки и брак заключить?              Мамулик 🤍: Так венчание — это же не просто брак. Это значит, что я с этим старым хрычом и в жизни буду, и после смерти останусь. А мне оно надо? Вдруг там, в раю, выбор-то поинтереснее будет…              Амайя AT&T: ты такими мыслями туда не попадешь              Мамулик 🤍: Ты со своим характером тоже, но я ведь молчу. И тебе рекомендую       Мамулик 🤍: Как там окрашивание? Пришли фотку              Амайя открывает фронтальную камеру, намереваясь сделать кадр, но замечает яркий багровый засос на шее. Она пытается повернуться так, чтобы скрыть его, но тогда мать не поймет ничего по волосам. Поэтому она все же делает фото в анфас и в редакторе замазывает последствие ночи.              Амайя AT&T: [прикрепленное фото]       Амайя AT&T: вроде хорошо выглядит              Мамулик 🤍: А лучше всего моя дочка 🩷 Как здорово, что ты все-таки в меня. Но недельки через две надо будет подкрасить корни и обновить цвет, так что планируй поездку к матери, работяга              «Знала бы ты, мама, в каком поте лица я трудилась вчера со своей начальницей…»              Амайя AT&T: окей!! какова плата в этот раз?              Мамулик 🤍: Ферреро Роше 💅 Взамен на это вам будут предоставлены услуги парикмахера-колориста высшей категории, полотенце, возможность принять душ и вкусный обед              Амайя AT&T: а папа не уйдет в круиз, что ли? или откуда там вкусный обед?              Мамулик 🤍: Поняла тебя, дочь       Мамулик 🤍: Не приходи              Амайя AT&T: ахахахахахаха       Амайя AT&T: любожаю              Мамулик 🤍: Мы тебя тоже, но это не значит, что ты прощена              Амайя AT&T: а если привезу еще и рафаэлки?              Мамулик 🤍: Я подумаю       Мамулик 🤍: Ладно, вези              Через пару часов приходит первое — долгожданное! — сообщение от Беллы: та пишет, что на стороне партнеров какие-то сложности, и заключение контракта переносится. Амайя честно, по-девичьи выжидает несколько минут прежде чем ответить, чтобы у Леди Босс не сложилось впечатления, что уведомление от нее ждали целую вечность.              Амайя Элиотт: [прикрепленное фото]       Амайя Элиотт: как думаешь, моя начальница сделает замечание, если в понедельник я приду с такой красотой на шее?              Белла Дарк пишет…       Белла Дарк: Честно говоря, заметила это еще утром. Извини, что на видном месте. А начальница пусть завидует ❤️              Амайя Элиотт: ничего, я буду носить это с гордостью!              Белла Дарк пишет…       Белла Дарк записывает голосовое…              Белла Дарк: [голосовое сообщение, 0:09]              Амайя с замирающим сердцем нажимает воспроизведение.              «Надеюсь, тебе удобно послушать, просто за рулем. Я хотела спросить, что за песня у тебя стоит на будильнике? Можешь скинуть? Хочу еще раз послушать».              Амайя Элиотт: [ссылка]       Амайя Элиотт: это aespa — hold on tight. припев о нас?              Белла Дарк поставил(-а) лайк вашему сообщению.              Она вслушивается в текст, но больше ее цепляет именно музыка — в ней она отдаленно слышит что-то, будто бы знакомое и незнакомое одновременно. В соседней вкладке она открывает поисковик:       «Мотив какой песни звучит в треке aespa — Hold on Tight?»              Google быстро выдает ответ:       «В треке «Hold On Tight» звучит мотив русской народной песни «Коробейники».              «Вот оно что».              Когда трек доходит до припева, в котором поется о том, что главные героини — извращенная фантазия друг друга, Леди Босс с улыбкой хмыкает.              Белла Дарк: Припев о нас.              Амайя Элиотт пишет…              Она набирает сообщение, чтобы слегка подшутить, что Белла пишет уж слишком официально, с точками — и это в личку девушки, с которой провела всю ночь и утро, делая самые грязные вещи. Но звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Амайя понятия не имеет, откуда эта привычка. Быть может, дело в трукраймах, которые она смотрит перед сном, а может, все в том, что она — дикая домоседка, и любой нарушитель ее спокойствия воспринимается как угроза быть вытащенной на улицу.              Амайя бросает смартфон и, сунув ноги в тапочки, купленные матерью по дикой скидке, шлепает по полу. Амайя, конечно, не конченая и не будет открывать двери, как в фильмах, даже не посмотрев в глазок: в подъезде она замечает хорошо одетого паренька с букетом, который больше его щуплого тела раза в три.              Она хмурит брови, но все же открывает. Если он и пришел, чтобы убить ее, то напоследок она хотя бы спросит, сколько стоит такая охапка.              — Амайя Элиотт? — мальчик слегка волнуется, но в целом держится хорошо. Он, не подавая особо вида, мысленно сравнивает этот букет за несколько сотен и девушку перед собой: волосы собраны в небрежный пучок, какие-то безразмерные шорты, завязанные на тонкой талии, и майка с отчетливым заломом от сушилки поперек живота. Но взгляд этот Амайя все же замечает.              «Я извиняюсь, а ты думал, тебя на пороге встретит кто? Джиллиан Андерсон в наряде с «Мет Гала»? Окстись, парень, это реальный мир, и цветы дарят не только бимбо-девочкам, которые встают в пять утра, чтобы накраситься».              — Она самая.              — Вам доставка, — он передает ощутимый по весу букет и кивает. — Обычно мы делаем фото-подтверждение, но ваш отправитель попросил без него. Сказал, это слишком смущающая вещь, а ведь это просто регламент, — паренек как будто жалуется девушке на странную просьбу, хотя в действительности Амайя ТАК благодарна, что заранее устраняется этот неловкий момент. — Так что можете просто расписаться? — он протягивает ей планшет в потрепанном чехле, и электронным пером Амайя быстро выводит свою фамилию с инициалом имени на конце.              — Все?              — Да, хорошего дня.              Он исчезает так же ловко, как появляется, и лишь когда Амайя закрывает изнутри двери, она оценивает реальный масштаб подарка: либо отправительница — а она, естественно, догадывается, кто это — опустошает свою металлическую карту в ноль, либо она сумасшедшая, которая берет кредит. Амайя с божьей помощью находит емкость, куда можно поставить цветы, собранные в аккуратную композицию.              «Блять, честно, под такую охапку только тазик подойдет».              Спасает соседка по лестничной клетке, одалживая пятилитровую вазу, о наличии которой Амайя решает даже не спрашивать, такое эстетическое извращение должно оставаться в секрете. И только тогда, оглядывая цветы и подбегая их нюхать каждые пять минут, она находит открытку, спрятанную в глубине.              «Самой красивой кошечке. Я не могла позволить себе оставить тебя с той бедной одной розой. Б.»              Амайя Элиотт пишет…       Амайя Элиотт: БЕЛЛА!!       Амайя Элиотт: [прикрепленная гифка, где котенок раз десять подходит к цветам и нюхает]       Амайя Элиотт: это я сейчас!!       Амайя Элиотт: спасибо спасибо спасибо спасибо спасибоооооо!! <з       Амайя Элиотт: 🖤🖤🖤              Амайя с претензией оглядывает собственные сообщения: «Это что вообще за бимбо-атака?»              Белла Дарк: Я рада, что тебе понравилось.       Белла Дарк: По правде говоря, мне было очень хорошо с тобой.       Белла Дарк: Ты само очарование, Амайя.              Амайя Элиотт: а я думала, я кошечка!!              Белла Дарк: Так и есть.       Белла Дарк: Правда, только вчера узнала, что я и сама Леди Босс.              Амайя Элиотт: официально запрещаю так называть тебя отныне кому-либо, кроме меня!! пообещай, кто не позволишь никому так говорить!! а если будут, пиши мне, я возьму джен, и мы поедем на разборки              Белла Дарк: Кто такая Джен?              Амайя Элиотт: моя подружка. это ее вот бывший названивал мне с утра       Амайя Элиотт: [прикрепленное фото из ночного клуба, где Амайя на своих высоченных каблуках, в коротком платье и с заразительной улыбкой стоит спина к спине к рыжей девушке ниже ростом, в голубом комбинезоне с открытой спиной, в руках у нее электронная сигарета и стакан с ярким коктейлем]       Амайя Элиотт: мы!              Белла Дарк поставил(-а) реакцию ❤️ вашему сообщению.       Белла Дарк поставил(-а) реакцию 🔥 вашему сообщению.              Амайя Элиотт: вау, столько комплиментов…              Белла Дарк: Ты безумно красивая.       Белла Дарк: И я не позволю другим называть себя Леди Босс.       Белла Дарк: Я и тебе-то позволяю в качестве исключения.              Амайя Элиотт: я польщена!!              Они набегами переписываются до самого вечера, пока Белле позволяют перерывы между встречами. Она умудряется отвечать Амайе даже на тренировке не в силах оторваться, особенно после того, как девушка отправляет первое голосовое, где сквозь смех рассказывает забавную историю из жизни.              На следующий день все начинается так же: Белла пишет первой, желает доброго утра в семь часов, на что Амайя отвечает ближе к одиннадцати картинкой, где голодный, потный и злой котенок пытается сообразить, где он.              Белла Дарк: Я видела тебя вчера, ты не выглядишь так :)              Амайя Элиотт: розовые очки после секса всегда делают картинку приятнее              Белла Дарк: Неправда. Работа имеет меня стабильно каждый день, но что-то она не кажется мне лучше с каждым разом.              Амайя Элиотт: мне стоит ревновать тебя к этой стерве?              Белла Дарк: Не переживай, с тобой она не сравнится.              Амайя Элиотт: гладко стелешь…              День проходит так же отчаянно незаметно, как и суббота. Белла в переписке раскрывается человеком с хорошим чувством юмора, что в принципе логично с ее интеллектом. Она делает комплименты на все селфи Амайи, но свои не отправляет, да и девушка не просит, боясь нарушить их тонкий, прогрессирующий на обоюдном желании контакт.              Однако перед сном в воскресенье Амайя все же получает первое фото Беллы: Леди Босс отправляет снимок, где она с распущенными волосами и в очках лежит в постели, опершись на руку. В углу кадра виднеется раскрытая книга.              Белла Дарк: Сейчас дочитаю и спать. Доброй ночи, кошечка.              Амайя тяжело сглатывает: свет на селфи приглушен, и Белла кажется такой теплой, такой родной… без всего этого лоска руководителя она оказывается еще притягательнее, ее так и хочется сжать в объятиях, расцеловать лицо, нашептать на ухо миллион милостей — и ничего пошлого. Она набирается смелости сказать хотя бы что-то.              Амайя Элиотт пишет…       Амайя Элиотт: доброй ночи, красивая женщина!!       Амайя Элиотт: увидимся завтра 🖤              Амайя Элиотт пишет…       Амайя Элиотт: я соскучилась, леди босс              Она откидывает телефон на вторую сторону кровати, боясь поднять его, когда приходит новое уведомление. В испуге Амайя бросается в ванную, делает свою вечернюю рутину, пытаясь унять бешеное сердце. Написать последнее сообщение кажется ей огромной слабостью и шальной смелостью. Она робко возвращается к переписке спустя двадцать минут. Боязливо разворачивает к себе экран.              Белла Дарк: Я тоже.              Белла Дарк был(-а) в сети 15 минут назад.              Амайя падает лицом в подушку и протяжно стонет: с ней определенно происходит что-то новое, масштабное и неуправляемое, но самое ужасное, что ей при этом плевать. Она собирается прыгнуть в имя Беллы Дарк с головой, не боясь, что этот омут может потянуть на дно. Если так и случится, то она без оглядки последует за ним. Путь так! Сейчас она чувствует, что хочет попробовать это — и ее не остановят ни страх, ни назойливые мысли «а что если». Будь что будет, она готова рисковать.