Дорога в пламя

— Нет. Я скинула его руку со своего плеча. — С чего я должна с тобой куда-то идти? — Твоя руна тебя убьет, — он говорил уверенно и спокойно, чтобы я поняла каждое слово. —  Буквально разорвет на части, если останется. — Разорвет? — Она не исчезла — значит, цели еще не достигла. Знак был столь маленьким и безобидным, что никак не совпадал со словами бога. Как руна могла мне угрожать? Оторвать руку, а я бы умерла от кровотечения? Или разорвется более важный орган, например сердце? Все эти мысли не укладывались в голове, а Локи продолжал внимательно разглядывать мое лицо, слишком спокойно для человека, который только что сообщил, что моя жизнь висит на волоске. — И что это значит? — выпалила я чуть более резко. — Тебе предназначена дорога в Асгард. Я засмеялась — сама не поняла зачем. Наверное, потому что, когда не знаешь что делать, проще смеяться. Потом увидела его лицо. Он не врал. Смех закончился резко, как оборванная нить. — Если я сейчас солгу, тебе станет легче? — спросил он. Я начала теребить край своего свитера, как маленький ребенок, от которого родители ждали определенного ответа. — Хорошо. Тогда ничего не случится. Руна сама сойдёт через несколько дней. Ты будешь жить, как жила. Он смотрел мне прямо в глаза, пока врал. — Тебе стало легче? Внутри что-то сжалось и осталось сжатым. Не страх — тяжесть. — И сколько мне осталось? — я скрестила руки на груди. Бред. Бред. Полный бред! Я не дождалась ответа Локи. Не хотела думать о том, сколько мне осталось, и рванула к выходу, оставив его позади. За мной он не побежал. Дверь хлопнула. Ночной воздух ударил в лицо — резкий, с привкусом мокрого асфальта и чужого табака. Я несколько секунд просто стояла на крыльце, не двигаясь, позволяя холоду добраться до кожи сквозь тонкую ткань. Это помогало. Немного. Улица. Ночь. Вот он мой мир. Дома из красного кирпича. Небо, исполосованное проводами. Пустые дороги, вдоль которых спят машины. Фонари в облаке мошкары. Мышь, юркнувшая в кусты. За ней — чёрный кот, и глаза у него блестели ровно так же, как у бога из антикварной лавки. До сквера я добралась на автомате — ноги сами знали дорогу, пока голова отказывалась думать. Присела на скамью, закинула ногу на ногу и набрала Дану. Мне позарез нужен был кто-то нормальный. Гудки. Подруга не брала. Я смотрела на тёмные окна дома напротив: где-то там люди спали, и самой страшной их проблемой был будильник, который они нечаянно выключат утром. Как же мне сейчас хотелось их проблем. Я набрала ещё трижды, прежде чем она подняла. — Ты вообще знаешь, который час? На фоне хлопнула дверца такси. — Судя по шуму, ты не спишь. — Подловила. Я со свидания. Я хотела ответить. Не смогла. — Лия? — Сон слетел с её голоса за секунду. — Это опять Макс? Если этот кусок… — Нет. Не Макс. — И это была правда, впервые за вечер. — С Максом всё. Правда всё. — Тогда что? У тебя голос… Я открыла рот. И к горлу подступило всё разом: что боги настоящие, что на мне метка, которая меня убьёт, что через несколько дней я исчезну и, может, не вернусь. Что мне страшно так, как не было никогда. Дана бы поверила. Возможно, не сразу. После знакомства с Локи, после парочки фокусов. Но это было бы нечестно. Руна въелась в мою руку, не в её. — У меня было свидание с тем парнем, — сказала я вместо этого. Голос вышел почти нормальным, и меня замутило от того, как легко — С тем, рыжим. С лекции. Мы сидели в кафе. Долго. Кажется, я ему нравлюсь. Полуправда — самая удобная ложь. Ни слова о чёрной крови на полу лавки. Ни слова о руне. — Правда?  — оживилась Дана, и мне захотелось разреветься от того, какая она обычная. — Я же говорила. Судьба. — Ага. Пауза. Слишком длинная для нас. — Лия. Ты бы мне сказала. Если бы что-то было по-настоящему плохо. Да? Нет. — Конечно, — сказала я. Она не поверила. Я слышала это в её молчании — Дана умела молчать так, что становилось стыдно. Но давить не стала. Она никогда не давила, если чувствовала, что я у края. — Ладно. Отсыпайся. Завтра расскажешь всё за кофе. Как обычно. Как обычно. — Ага. — И, Лия. — Уже почти повесив трубку. — Ты там не пропадай. — Не пропаду, — сказала я. Это была самая большая ложь за всю бесконечную ночь. Гудки. Легче не стало. Совсем. Телефон медленно опустился на колени. Экран погас. Мифы были реальны. Эта мысль всё ещё не помещалась в голове, сколько бы раз я её ни прокручивала. Невероятно. Невозможно. Удивительно. Вздох. Глаза устремились вверх и замерли, рассматривая небосвод. Бесконечная черная глубина, пленяющая, вдохновляющая людей на протяжении всей истории человечества. Россыпь звезд, мерцающих ярко даже под ревнивыми облаками. Череп Имира. Я уронила голову, чтобы только не видеть чудовищную бесконечность над собой, но взгляд упал на землю. Трава упрямо пробивалась сквозь трещины асфальта — тонкая, живая, зелёная. И теперь даже она казалась чем-то чужим. Не просто растением, а частью плоти мертвого великана, на которой вырос человеческий мир. Дома. Жалкие высотки стояли на его костях. Руда. Добывалась из его нутра. Мой мир в мгновение стал чужим. Я засучила рукав, обхватила запястье пальцами, натянула кожу, будто так можно лучше рассмотреть руну или наконец понять, чего от неё ждать. Но за две недели — ничего. Может, Локи ошибается? Может, обойдётся? Или… Может, мой путь и правда ведёт туда — в Асгард, к мировому древу, к богам, о которых я читала только в учебниках. Разве я могла все оставить? Университет. Дану. Свою жизнь — пусть не идеальную, но понятную. Нормальную. Людей, которые ничего не знали о рунах, древних богах и иных мирах. Мир человеческих проблем. Мир, где катастрофой считалась просроченная аренда, проваленные экзамены и страх вернуться домой слишком поздно. Где люди сбегали через окна общежитий ради поцелуев, учились любить собственное отражение и умирали от вещей, которые богам показались бы смешными. Мне казалось, что это и есть настоящая жизнь. — Богом быть просто, а вот творением — невыносимо. Я не слышала, как он подошел. Но я даже и не вздрогнула. Продолжала рассматривать этот мир по-новому. Локи опустился рядом, достаточно близко, чтобы я почувствовала исходящее от него тепло. Он протянул руку. Я думала, он коснётся моего лица. Но он развернул мою ладонь вверх и положил в неё свою — кисть на кисть, как будто сравнивая размер. Его рука была горячее моей. И больше. — Вот, — сказал он. — Творение и творец. — Нет, — коротко ответила я. — Скорее бог-дурак и его спасительница. Я ждала его пылкого и едкого ответа. Но его не было. Впервые я заметила, насколько широкая у него улыбка, когда она искренняя. Красивый. Это слово всплыло само, и я тут же его отогнала. Бледное лицо с резкими тенями под скулами, глаза, в которых плясало слишком много мыслей, медные волосы — точно языки огня в ночи. Его улыбка — острая, насмешливая — могла заставить забыть собственное имя. Всё это разбилось в тот момент, когда он оказался богом. Не парнем с лекции, не владельцем антикварной лавки — богом. Отцом чудовищ. Тем, кто харкал чёрной кровью на пол и поджигал себя спичкой. Несколько минут мы молчали. Ветер шумел где-то над нами, перебирая ветви деревьев и запутывая мои волосы. Локи не торопил меня. Я думала про маму. Про то, что она сейчас наливает чайник, листает ленту, думает: моя дочь спит. Мама всегда хорошо умела не задавать лишних вопросов. Это её спасало. А меня — не спасёт. Я могла вернуться домой. Лечь в кровать. Натянуть одеяло до подбородка. И ждать. Ждать, как руна решит, в какой именно вечер меня разорвать. Ждать, как мама зайдёт утром и скажет: «Лия, ты опять не закрыла окно». Ждать чужого решения о своей жизни. Всю жизнь я боялась умереть от скуки — засохнуть в одном городе, в одной работе, с одними и теми же людьми. Это казалось мне самым страшным. А сейчас я боялась совсем другого, и не могла даже назвать это вслух. Оказалось, есть страх посильнее — умереть в ожидании. — Ты ведь знал, да?— тихо спросила я. Рука неприятно дернулась, будто от электрического разряда. —  Знал, что я соглашусь. И его взгляд тоже обратился к небу. — Да. Он не стал притворяться. Не усмехнулся, не попытался смягчить ответ. Одно короткое слово. Спокойное и тяжёлое одновременно. — Но я дал тебе выбор. Я встала. Усмехнулась этому слову. Выбор. Выбора не было. Была смерть от руны или смерть от бога, который подталкивал меня на опасное приключение. Я сделала шаг. Второй дался легче. Намного. Зашагала к лавке. Остановилась перед дверью. Коснулась ручки. Локи стоял рядом. Молчал. Металл нагрелся от моей ладони. Я просто давала себе минуту. После этой минуты пути назад уже не будет. Запах кофе ударил в нос. Высокий потолок. Трещина наискосок, лепнина по краям, пятно от старой протечки в углу. Я лежала на диване в антикварной лавке, укрытая пледом, и несколько секунд просто смотрела вверх, давая голове время вспомнить всё. — Доброе утро, солнышко, как спалось? Локи сидел в кресле напротив с кружкой в руках. На нем был изумительный костюм, подчеркивающий его аристократичную худобу и длинные ноги. Я потёрла глаза и натянула плед на голову, но остатки совести заставили высунуться обратно. — Который час? — Ну. Он молча посмотрел на меня поверх кружки — и этого оказалось достаточно, чтобы я вскочила. Потом увидела время и мысленно выругалась. Вслух тоже. — Зараза, у меня еще куча времени, — произнесла я. В качестве мести пришлось запустить в него подушкой. Он поймал её одной рукой, не отрываясь от кружки. — Хорошие ножки. — Отъебись. Я ведь сняла джинсы, чтобы не спать в них. Зараза. Он мог бы вежливо промолчать. Это раздразнило его сильнее. Глаза запылали. Локи встал. — Я любовался ими всю ночь. — Что?! — Не смотри на меня так, если бы я шутил меньше, то ты бы нервничала, не смогла бы заснуть, — он развел руками. — Но ножки у тебя… Я закатила глаза, прекрасно понимая: ему только и хотелось завалить меня обратно на диван. — Ванная там, — он кивнул в сторону двери слева. — Я положил чистое полотенце. Бог. Бессмертный, тысячелетний, способный превращаться в козу и харкать чёрной кровью. Положил мне чистое полотенце. Я решила не думать об этом дольше необходимого и пошла умываться. До университета шла пешком. Холод пробирал до дрожи — осень перестала притворяться тёплой. Купила кофе у ларька, обожглась, выругалась и почти пришла в себя. Даны на первых парах не было, и я была этому искренне рада — новую ложь ещё не придумала. Но на мифологии она появилась. Села рядом, окинула меня взглядом с ног до головы и произнесла: — Ты в той же одежде, что вчера. И как она это делает? — Я заметила, — пришлось улыбнуться. — Лия. — Дана. Она прищурилась. Я села, достала тетрадь и уставилась на доску с таким усердием, будто там было написано что-то важное. Там было написано слово «жертвоприношение» и стрелка вниз. — Ты где была? — Дома. Подруга наклонилась и демонстративно громко втянула носом воздух. — Дома, — она повторила это слово с интонацией человека, которому не верят ни секунды. — В той же одежде. С синяками под глазами. Без завтрака, судя по тому, как урчит твой живот. И я не чувствую аромата твоих духов, который ты не меняешь с девятого класса. — Я проспала, быстро собралась и прибежала. Я начала злиться. На себя. Все было так очевидно со стороны. Мистер Лермонт смерил взглядом Дану, и она замолчала. Спасибо, профессор. Я слушала и писала. Слова ложились в тетрадь привычно, но что-то изменилось — каждая фраза теперь обретала новый смысл. Боги перестали быть вымышленными. Ведь я знала, что один из них только сегодня утром пытался затащить меня в постель. — Мисс Морроу. — Жертвами могли быть кони, козлы, быки, свиньи, — опередив все вопросы, начала я. — Благодарность богам за урожай. — Скоро вы вместо меня начнете читать лекции, — он снял очки и начал их протирать. В аудитории засмеялись. Все, кроме Сэма. Ничего личного, Сэмми, я не виновата, что у меня есть преимущество. — Ладно, сдаюсь, я ждала горячих подробностей, — все не унималась Дана. — А ты, похоже, до ночи зубрила. — Ага. Смешок вырвался не специально. Дана бы не упустила ни одной колкой шутки, если бы знала, как теперь я могла готовиться к этому предмету. Аудитория после звонка поспешно опустела. Я выждала, когда уйдет последний студент и неуверенно подошла к Лермонту. — Мистер Лермонт, я согласна поехать. Он кивнул. Для него ответ был очевидным. Лучшая студентка, отвечающая с легкостью на вопросы. Со стороны — обычный интерес. На деле — лучшее прикрытие для того, чтобы исчезнуть на три недели и не объяснять родителям, куда. — Я очень рад, Лия. Он протянул мне буклет со всей информацией: куда и когда мы едем, сколько это займет, список вещей, формуляр для деканата на разрешение об отсутствии — уже подписан. — Что вас заставило передумать? — Локи, — вырвался нервный смех. Профессор удивленно вскинул брови. Блядь. — Очень уж мне он интересен как мифический герой. Лермонт кивнул, не комментируя мои слова, потом его рука скользнула в портфель, и он вытащил небольшую потрепанную книгу с рунами на обложке. Я обреченно вздохнула. Поздновато вы, профессор. — Спасибо. Я вышла из здания, медленно пошла в сторону дома, но меня настигла Дана, которая спешила на свидание, но не могла вынести весь спектр чувств, который в ней кипел. Она всегда была такой прилипалой или стала ей, когда не надо? — Лия! — она остановилась и нахмурила брови. — Ты не слушаешь. — Самое главное я поняла. Ты втрескалась в него по уши. Дана зарделась. — А ты? Ты что-то чувствуешь рядом с ним? Жар. Страх. Влечение. Интерес. — Пока рано говорить. — Но ты же мне все расскажешь? О, боги, эти орехово-зеленые глаза смотрели на меня с такой детской невинностью. Врать ей было легче по телефону, поэтому я просто кивнула. Дана упорхнула, когда увидела своего парня. Он неловко стоял, держа небольшой букет из нежно-розовых пионов. Увидев мою подругу, смущенно улыбнулся. А меня ждала дорога домой и надежда, что мой клон не разгромил комнату, не сказал родителям лишнего, да и вообще, вовремя исчез. Всю дорогу домой я репетировала, что скажу, если открою дверь — и увижу себя. Как это вообще: столкнуться с собственной копией у кухонной двери? Пожать себе руку? Извиниться, что задержалась? Я вошла. Сняла с себя кроссовки, медленно разминая ноющие ступни. Голоса двойника слышно не было. Его убрали. А раз убрали — тот, кто его создал, был где-то в квартире. И тогда я увидела в коридоре три пары обуви кроме моей. Нет. Нет. Блядь, НЕТ. Дорогие мужские оксфорды стояли у стены так идеально, будто их поставили для рекламы. Чёрная кожа блестела даже в тусклом свете прихожей. Голоса, доносящиеся с кухни, подтвердили мои опасения. Я застыла за стенкой и прислушалась. — Я решил познакомиться с вами сразу, — голос Локи звучал спокойно и уверенно, словно он каждый вечер втирался в доверие к чужим родителям. — Мне очень нравится Лия. Я тяжело дышала, прижавшись спиной к стене, и закрыла глаза. Три пары голосов — мама, папа и он. Папа сегодня пришёл раньше обычного. Конечно. Именно сегодня. — Давно вы знакомы? — голос папы был на удивление спокойным. — Локи… Макса он даже не видел, так что я понятия не имела, как выглядит его одобрение. Я напрягла слух, как будто реально переживала, что же родители подумают про моего божественного псевдо-бойфренда. — Не так давно, — Локи не соврал. На кухне что-то звякнуло. Наверное, мама снова суетилась с чашками, выкладывала на стол всё лучшее сразу, потому что «гость же». — Учишься? Работаешь?— папа продолжал. — Владею антикварной лавкой. Досталась от дяди. Мне даже и видеть не надо было, я сквозь стену почувствовала его лучезарную улыбку. — И я уже окончил. Экономический. Козырь явно сработал на родителей. Мама полезла на верхнюю полку за лучшим вареньем из земляники. Чем дольше слушала, тем хуже становилось. Надо было срочно его прогонять. Я встала, поправила мятую одежду и вошла на кухню. Локи сидел за столом напротив папы, но волнение испытывал явно второй. Между ними стояли чашки с чаем, блюдца с печеньем, орехами и мёдом. А рядом — раскрытый фотоальбом. На фотографии пятилетняя я стояла в луже в розовом платье и улыбалась. Похоже, совсем детские, где я на горшке, уже пропустили. — А вот тут ей пять, — мама уже перевернула десятую страницу. — Тут она отрезала себе ресницы. Ножницами для бумаги. — Какая счастливая, — сказал он. Локи посмотрел на меня, наслаждаясь моим замешательством. В янтарных глазах плясало такое откровенное веселье, что я едва сдержалась, чтобы не побить его прямо при родителях. — Вот и ты, — радостно сказала мама. — Могла бы и предупредить, что у нас будет сегодня гость. — Он любит неожиданные появления, — процедила я, выразительно посмотрев на него. — Хотел сделать сюрприз, — Локи развёл руками с видом человека, которого обвиняли в хулиганстве. Папа смотрел на него. Потом на меня. Потом снова на него. — Значит, антикварная лавка, — произнёс папа медленно, тяжело вздыхая. — Хороший бизнес? — Грех жаловаться, — Локи взял чашку. — Люди всегда будут копаться в прошлом. Я подсела рядом с папой. Он чуть расслабился и перестал сверлить Локи. — Спасибо, что станцевали с Лией на балу, — мама подлила всем чай. — А то бы она расстроилась. — Разве я мог стоять в стороне? Красивее нее никого не было. Мама улыбнулась. Ну всё. Он победил. Я молча смотрела на неё, пытаясь телепатически передать: «Не оставляй его на ужин. Пожалуйста». Но минуту спустя она сделала ровно наоборот. Духовка выдохнула жаром, и по кухне поплыл запах лазаньи — того самого маминого рецепта, что доставался только по большим поводам. Локи рассыпался в комплиментах, мама отмахивалась и таяла с каждым словом. Я сидела и смотрела на них. На папу, который нехотя, но всё же задал второй вопрос про лавку. На маму, раскрасневшуюся у плиты. На то, как нормально, как тепло, как обыкновенно всё это выглядело. Первый раз я знакомила родителей с парнем. Жаль, что он старше, чем весь наш род. — Сколько тебе лет? Отец услышал мои мысли. И решил не сдаваться. Папочка, прости, он бог хитрости, у тебя ни шанса. — Двадцать три, — ответил Локи. Ни паузы, ни неловкой улыбки. Бог соврал так непринуждённо, что я едва не подавилась чаем. Папа откинулся на стуле, скрестил руки. Он ещё не сдался — просто перегруппировался. — И что, серьёзно у вас? Или так, погулять? — Маркус! — вскрикнула мама. — Имею право знать. Локи посмотрел на меня. Долго. Так, что мне захотелось провалиться сквозь мамин надраенный пол. — Серьёзно, — сказал он. — Пусть рухнут все девять миров — переживу. Но день, когда эти глаза перестанут искать мои... станет первым, который окажется мне не по силам. Мама ахнула и прижала ладонь к сердцу. Отец кашлянул. А я продолжала смотреть на него. Внимательно. Потому что как бы ни красивы были его слова, как бы ни билось в эту секунду моё сердце — я знала, кем он был. Локи. Лофт. Лодур. За окном темнело. Второй вечер я провожу с рыжеволосой бестией. Теперь это моя обыденность. — Лия, — мама игриво улыбнулась. — Покажешь гостю наш дом? Отец почти спас меня — открыл рот, чтобы что-то сказать, но мама пихнула его в бок и взглядом приказала молчать. Папа закрыл рот. Предатель. Я любезно согласилась и повела Локи наверх. На пороге кухни мама поймала меня за локоть. Пропустила Локи вперёд, к лестнице, и наклонилась к самому уху. — Не шумите слишком сильно. Я выпучила глаза. — Папу беру на себя. Я пошла. И всю дорогу вверх по лестнице думала о том, что мама только что благословила мне бога лжи — и была при этом счастливее, чем за весь последний год. Стоило двери моей комнаты закрыться, как он развернул меня к себе — резко, без предупреждения — и прижал спиной к стене. Одна его рука легла рядом с моим плечом, другая — у лица. Не касался. Просто стоял вплотную, и от него исходил тот самый жар, который я уже успела возненавидеть и запомнить одновременно. — Что ты творишь? — прошипела я ему прямо в губы. — И почему ты здесь? — Нам придётся часто видеться, если хотим найти Иггдрасиль. У твоих родителей возникнут вопросы, если ты начнёшь слишком часто исчезать. Хотя бы будет предлог, что появился парень. А, если нужно будет, исчезнуть ночью, воспользуемся твоей очаровательной копией. Сальную шутку я пропустила мимо ушей. Двойник. Точно. — Что двойник… делал, пока меня не было? — То же, что делала бы ты. Встала, умылась, огрызалась перед выходом. — Локи пожал плечами. — Не переживай, солнышко. Он тебя не позорит. Он — это ты. Просто без совести и с чуть лучшим настроением. От мысли, что вместо меня целый день кто-то жил моей жизнью — лучше меня, — стало не по себе. — И когда моя копия исчезла? — Как только перешагнула порог дома. Всё сходилось. У мамы не было вопросов, что я не вернулась домой. А на лекции никого не было. Локи намотал на палец прядь моих волос, заставляя вспомнить о нем. Я перевела взгляд. Он поцеловал меня в щёку — быстро, почти невинно, — но не отступил. Стена за спиной, он спереди, и между нами — сантиметр воздуха, который становился горячее с каждой секундой. — Ты… — В этот раз ты меня не ударишь. — С чего ты это взял? — Это будет подозрительно для родителей. — Уголки его губ дёрнулись. — Мы ведь встречаемся. Хитрый сукин сын. — Подыграй, солнышко. За дверью послышалось шарканье маминых тапочек. Локи тоже услышал. Наклонился ниже. Ждал, что я отпряну, начну возмущаться. Я схватила его за воротник. Не из-за прилива чувств, а потому что поцеловать его сейчас было проще, чем сознаться, что я согласилась на путешествие в другой мир с богом лжи. Провела медленно языком по нижней губе. Это была ошибка. Он не стал дожидаться и перехватил инициативу. Рука ушла мне в волосы, у самого затылка, сжала — не грубо, но так, что голова послушно запрокинулась. Другая легла на поясницу и вжала меня в него, будто сантиметр между нами был личным оскорблением. Он целовал так, словно имел на это право давно и просто ждал, пока я перестану делать вид, что нет. Пальцы сами запутались в медных прядях. Его губы съехали к углу челюсти, ниже, к шее — туда, где колотился пульс, — и он замер там. Я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. Почувствовала кожей. — Тише-тише, ты же не забыла, родители дома. Я потянулась первой. Коснулась губ. Я послала весь мир ко всем чертям — если те вообще существовали. А потом что-то сломалось. Сразу же. В нём. Рука на моей спине стала тяжёлой. Губы замерли. Локи отстранился первым. Я уловила всего на секунду, но так и не поняла, что это было. В янтарных глазах блеснула тоска, словно он видел не меня, словно целовал он кого-то другого. Он моргнул — и всё исчезло. Ухмылка вернулась на место аккуратно, как маска, которую надевают в темноте на ощупь. Но этого мгновения хватило, чтобы голова остыла, и я отстранилась в ответ. Я демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони. — Не надейся, что это повторится. — Бог любит троицу. Он сделал шаг назад. Сел в моё кресло. Без приглашения. И окинул комнату таким взглядом, будто бывал тут не в первый раз. Я всё ещё думала о том, что мелькнуло на его лице секунду назад. И разгадать это мне захотелось не меньше, чем появление руны. Я села на край кровати, закинув ногу на ногу. — И какой у нас план?