Doctor Evil

У Минхо был отвратительный день. Неделя. Месяц. Жизнь. Работать в выходные - отстой. Особенно, когда тебя мучает бессонница, а персонала катастрофически не хватает. Приходится оперативно реагировать на все приколы судьбы и пытаться держать глаза открытыми. Кофеин уже ни в каких формах не помогает. Утро задает настроение на весь день. И Минхо сразу понял, что на удачу и спокойствие сегодня надеяться не стоит. Все началось с пропущенного будильника. В общем-то ничего удивительного. Такое случается, когда засыпаешь за три часа до выхода из дома. Далее, оказалось, что горячую воду в их районе отключили, поэтому пришлось принимать душ в условиях ледникового периода. Ну и в заключении, собираясь в спешке, парень прожжёг утюгом рубашку. Пошёл в мятой. Времени на то, чтобы выглядеть прилично, уже не оставалось. Стоит ли говорить, что добрался до работы Минхо уже на взводе? И по обреченному лицу Феликса, стоящего за стойкой администрации, понял, что все это было только репетицей приближавшегося апокалипсиса. Чудесное воскресное утро, похоже, не только Минхо решило порадовать своим волшебным проявлением. Холл был заполнен людьми, вцепившихся в своих питомцев. Со всех сторон доносился скулёж, мяуканье, чириканье. Хорошо, что рыбки и черепахи не издают никаких звуков. А к ним приходили и с такими запросами. Плавники завернулись. Панцырь облез. В общем, веселья хватало. Если кто-то думает, что работать ветеринаром намного проще, чем обычным врачом, передумайте. Здесь горя не меньше, чем в онкологических клиниках. Один сплошной серый сгусток печали. Минхо работает в этой сфере уже восемь лет. И по своему опыту знает, что помочь можно не всем. В силу различных обстоятельств. Халатность хозяев или просто безнадёжные случаи. Человеческая жизнь хрупка. А судьба животных еще печальнее. Чтобы выдержать все, происходящее в стенах этой клиники, нужны стальные нервы. А Минхо как раз балансирует на грани срыва. Он не мнительный и не сентальный. Но даже годы, проведённые в этой атмосфере, не подарили иммунитет к душераздирающим историям, в которых приходится принимать участие каждый день. Это тяжело. Ли, признаться, не знает, как справляются люди, работающие, например, с детьми. Как спокойно относиться к тому что пациенты умирают прямо у тебя на столе? Не отходят от препаратов. Не реагируют на лечение. Первая смерть - всегда потрясение. Со временем должно стать легче. Профессиональная деформация, чтоб ее. Вот только, Минхо, почему-то все еще очень остро реагирует. Может, это усталость. Но парню уже тошно смотреть в болезненно печальные глаза больных животных. И на их плачущих хозяев. Еще хуже становится, когда понимаешь, что не можешь помочь ни тому, ни другому. Истинна одна. Как бы ты ни старался, всех не спасёшь. И смириться с этим бывает очень тяжело. Сегодня один из тех дней, когда напряжение достигает точки предела. Слишком много критических случаев. Тяжелые роды. Панлейкопения. Мочекаменная болезнь. Собака, сбитая машиной, которая могла умереть на асфальте, но теперь умрет здесь. Потому что Минхо, черт его дери, не всесильный. У него нет гребанной волшебной палочки. Он не знает заклинаний, которые смогли бы поднять на ноги даже самый безнадёжный случай. Как бы ему этого ни хотелось. Минхо не волшебник. Не Бог и даже не знахарь. Он чёртов ветеринар. Такой же человек, как и те, что стоят в очереди и ждут от него невозможного. После десятого пациента хочется курить и напиться. Но рабочий день начался всего пару часов назад. А человека на замену у них нет. Все работают на пределе своих возможностей. Их всего-то осталось семеро. Первая смена ветеринаров Минхо и Чан, вторая - Хёнджин и Сынмин, администратор Феликс, санитар Чонин и кинолог Чанбин. Даже лаборантов нет. Приходится выполнять двойную работу, чтобы держаться на плаву. Иногда на подмогу приходят практиканты из научных институтов. Но это случается так редко, что даже не замечается. Минхо смотрит на страдающих животных, на их глупых хозяев и чувствует безосновательную злость. Он знает, что эти люди не виноваты. Они не хотели ничего плохого. Все было сделано с благими намерениями. Но как же его раздражает это халатное отношение к чужому здоровью и жизни. Почему все тянут до последнего? Почему не пытаются предотвратить самые страшные ситуации? От всего не убережешь, понятно. Но хотя бы элементарные прививки можно же сделать? — Здравствуйте, — раздается тихий голос у двери и парень отрывается от созерцания истории болезни мопса Искорки. Даже не жаль. Все равно последние пять минут текст проходил мимо него. — Можно? Парень в дверях выглядит совсем молодо. Лет двадцать, наверное. Максимум. Темные волосы растрёпанны, глаза перепуганные. И уже почти на мокром месте. В руках у него обычный коробок из-под обуви. Дно застеленно, кажется, толстовкой. Внутри кот. Небольшой. И очень вялый. Блестяще. — Что у вас? — устало спрашивает Ли, поднимаясь изо стола. Парень поспешно проходит вперед и ставит свою ношу на смотровой стол. Минхо надевает перчатки. — Кажется, во рту что-то застряло, — тараторит. — Я пытался сам достать, но он мне пальцы прокусил. Вчера было все хорошо, поел, побегал, поиграл. Сегодня утром проснулся и начал рвать. Не знаю. Я не кормил его ничем твёрдым. Кости не давал. Ума не приложу, чем он мог подавиться. Когда Минхо подходит, пациент на него не реагирует. Даже ухом не ведёт. И глаза не открывает. Плохо. — Воду давали? — Тоже вырвал. Ли осторожно осматривает ротовую полость. Проверяет дёсна, зубы (отмечает отсутствие правого клыка), горло. Никаких инородных тел. Все чисто. Но слюновыделение повышено. Проверяет зрачки. Узкие. На свет не реагируют. Плохо. — Когда последний раз делали прививки? — Прививки? Минхо поднимает взгляд на парня и тот тушуется. — Я... Я его на мусорке подобрал. Не успел еще толком ничего сделать. — Когда подобрали? — Полгода назад, — бурчит и еще больше съеживается, от тяжелого взгляда ветеринара. Минхо прощупывает области под нижней челюстью, в подмышках и паху, проверяя, не увеличены ли лимфоузлы. Прослушивает сердце и легкие. Проверяет внутренние органы. Кот весь осмотр практически не шевелится. На укол тоже никак не реагирует. Даже не мяучит и не рычит. Минхо снимает перчатки и вздыхает, возвращаясь к столу. — Что с ним, доктор? — Ротовая полость чиста. Значит, либо инфекция, либо отравление. — Да как это возможно? Он из квартиры не выходил, — возмущается парень поглаживая кота по голове. Ли стискивает челюсть и берет чистый бланк, чтобы заполнить амбулаторную карту. — Имя? — Хан Джисон. — Пациента, — устало поясняет Минхо. — А. Клыкастик. Оригинально. Но даже не удивляет. За годы работы, каких только кличек он не слышал. Ли быстро заполняет данные животного. Пишет имя хозяина. — Тип питания? — В смысле? — не понимает парень. — Натуральное или промышленный корм? — А. Когда как. Минхо отрывается от бумаг и выразительно смотрит на Джисона. — Ну, иногда денег нет на корм. Тогда ест то же, что и я. — Режим прогулок? — Из квартиры не выходит. Мы с ним домоседы, — говорит Хан, почёсывая все такого же безразличного к происходящему кота. — Обработка от паразитов? — О, ну я пропаивал его от глистов, пару недель назад. — Каким препаратом? — Ээээ, не помню название. Заказал на маркетплейсе. Отзывы были хорошие. Минхо поджимает губы и едва сдерживает комментарии. — Дозировка? — Дозировка? — глупо переспрашивает парень. — Да. Дозировка. Каждый препарат содержит определённую дозу. Иногда ее нужно рассчитывать на вес животного. — О. — Вы что, даже не знаете, как этот препарат необходимо давать? — Разумеется знаю. Я читал инструкцию. Просто... Не помню. Говорю же, пару недель прошло. — Раннее какие-нибудь заболевания переносил? — Нет. Джисон так и стоит около смотрового стола, пока Минхо заполняет анамнез болезни, прописывает данные осмотра и пишет рецепт. В кабинете некоторое время сохраняется тишина. — Здесь неподалёку есть ветеринарная атпека, купите там все необходимое. Антибиотики давать три дня. И придется делать уколы. По-хорошему, еще бы включить капельницы но это уже на крайний случай. Если завтра не начнет есть, приедете. Только, не затягивайте, пожалуйста. — Я не затягивал. Ему только утром плохо стало, – мямлит парень, забирая рецепт из чужих рук. — Если бы вы подходили к заботе о питомце более ответственно, его, возможно, и не пришлось бы сюда везти, — твердо говорит Ли и Хан тушуется. — Простите? — Вы не у меня должны просить прощение, а у него. Животное полностью зависит от вас. Если не можете обеспечить его базовыми благами, тогда не стоит вообще брать на себя такую ответственность. Это живое существо. Ему тоже больно и он страдает. По вашей милости. — А что, нужно было оставить его на помойке? — шипит Джисон. — Так было бы лучше? — У вас одно животное? — вместо ответа спрашивает Ли. — Да. — Вот и славно. Потому что иначе та же участь ждала бы всех. Животных нужно прививать. Их здоровье требует контроля. Если вам настолько безразлична судьба вашего питомца, то вы не имеете права называться хозяином. Парень вздрагивает. Глаза снова застилает пелена слез. Он шепчет что-то успокаивающее Клыкастику, неуклюже поднимает коробку, зажимая в ладони рецепт, и пятится к двери. Минхо знает, что был груб. Но извиняться не станет. Он сказал то, что думал. Хотя, мальчишка и не виноват. Просто попал под горячую руку. Но ему будет полезно подумать об этом. Может, в следующий раз Джисон более ответственно подойдёт к вопросу содержания питомца. — Спасибо вам. До свидания. Хорошего дня, — дрожащим голосом говорит Хан и покидает кабинет. Минхо прикрывает глаза и несколько минут просто стоит в одиночестве. В тишине. Но в привычный шум, созданный чужим призывом помощи, придется вернуться. Он устал. Непередаваемо. Интересует ли это кого-нибудь? Вряд ли. У Минхо был отвратительный день. Не первый и, к сожалению, не последний.