Doctor Evil

Самая хорошая часть отвратительного дня заключается в том, что он не вечен. Как бы плохо ни было, любым страданиям приходит конец. Ложка меда в бочке дегтя. К девяти клиника пустеет. Это, разумеется, не означает, что сюрпризы на сегодня окончены. Нужно ещё как-то добраться до дома. Что вряд ли осуществится в ближайшие пару часов. Бумажную волокиту никто не отменял. С сегодняшним ажиотажем у Минхо совсем не было времени разбираться с документами. Наброски истории болезни на скорую руку не в счет. Это все еще нужно довести до ума. Его работа заключается не только в практической помощи. Учиться каллиграфии тоже приходится. Личного секретаря к ветеринарам не приставляют. Минхо, как всегда, остается один на один с четырьмя стенами. Феликс до победного возится за стойкой, но и ему, в конце концов, приходится уйти. И это нормально. У них у всех есть куда и к кому возвращаться. Никто в чужом одиночестве не виноват. Минхо, если честно, так даже проще. Он нуждается в тишине и покое, а не в жалости. Конечно, очень мило, что Феликс так переживает и не хочет бросать его на растерзание системы. Но каждый сам выбирает средство самоуничтожения. Уснуть все равно не получится. А здесь парень хотя бы занят полезным делом. Отвлекается от мыслей о тщетности бытия. Не всегда удачно. Но все же. Стоит ли спешить в квартиру, которую едва ли считаешь домом? Спустя час механической писанины текст начинает плыть перед глазами. Фокус теряется. Минхо откладывает ручку и откидывается на спинку стула, устало потирая переносицу. Голова гудит. Тело ватное. Но он знает, что это состояние бессилия обманчиво. Стоит коснуться подушки, и сонливость, как рукой снимет. Парень уже привык к такому режиму. Минимум отдыха. Максимум загруженности. Иногда везёт. День проходит настолько выматывающе, что вернувшись в квартиру, Ли просто отрубается. Проваливается в темноту. Сны его давно не посещают. Но иногда даже истощение не спасает. Минхо чувствует себя абсолютно убитым и все равно продолжает бодрствовать. Не помогают ни успокоительные, ни медитации, ни дыхательные практики. Приходится таскаться по квартире, как Кентервильское привидения, в ожидании восхода солнца. Оставаться в клинике и дальше бессмысленно. Сил и желания работать нет. Не хватает ни концентрации, ни мотивации. А ошибки в отчётах чреваты последствиями. Все-таки не анекдоты пишет. От этого может зависеть чья-то жизнь. Так что работа откладывается на неопределённый срок. Хотя бы до завтра. Минхо еще несколько минут сидит за столом, сверля невидящим взглядом амбулаторные карты, а затем поднимается, начиная собираться. На часах почти одиннадцать. Успеть бы на последний автобус, иначе придется искать такси. Или ночевать в клинике. В принципе ему не впервой. Но кровать всё-таки удобнее кушетки. Даже если сон давно потерял свою значимость. Когда Ли закрывает дверь кабинета, его внимание привлекает звук, раздающийся около стойки регистрации. Стационарный телефон. Интересно, какому умнику пришло в голову звонить в клинику в такой час? Разве у них где-то есть пункт о круглосуточной работе? Минхо не помнит такого в учетной политике. Или, может, это спам или реклама? Но опять же. Двенадцатый час. Даже мошенники в такое время неактивны. Как бы ни хотелось, пройти мимо не получается. Он, естественно, не успевает снять трубку. Ли дает себе установку: ждет минуту, и, если телефон продолжает молчать, уходит. Совесть не позволяет просто пустить все на самотёк. Минхо все-таки врач. А кому-то, возможно, нужна помощь. Ночь - время аварий. Водители, ожидая пустые дороги, разгоняются до предела, не думая о том, что чей-то любимец может выскочить им прямо под колеса. Парню бесчисленное количество раз приходилось ликвидировать последствия. Спасти получалось не всех. Печально, но факт. Машина - это гроб на колёсиках. Иногда только для своего владельца, а иногда и для окружающих. Телефон молчит. Но когда Минхо уже собирается выключить свет в холле и наконец уйти, звонок повторяется. И на этот раз он успевает ответить. — Ветеринарная клиника, что у вас произошло? — говорит Ли и чувствует себя максимально глупо. Интересно, как у Феликса получается весь день отвечать на звонки по заученному сценарию и не сойти с ума? "Сам-то давно у психиатра проверялся?" — язвит внутренний голос и Минхо поджимает губы. Только споров с собственной головой ему сейчас не хватало. — О, слава Богу, вы еще работаете, — звучит на том конце провода и парень едва сдерживает тяжелый вздох. Ну, вообще-то, нет. Но кого это уже интересует? Не хотел ничего делать - не нужно было отвечать на звонок. Теперь разгребай. — Я... Я сегодня был у Вас на приеме. Ну, то есть не конкретно у Вас, а... Ну... Мой кот. Он болеет. И ему, кажется, хуже, а я, честно говоря, вообще понятия не имею, что делать. Доктор сказал давать лекарство, но у него постоянные рвотные позывы, – парень тараторит так, что Ли едва может сфокусироваться на чужих словах. — Если препарат не может попасть в организм перорально, значит, нужно сделать инъекцию. — Укол в смысле? — панически спрашивают, и Минхо едва не скрипит зубами. — Да. В смысле, укол. — А.... У Вас ветеринары надом не приезжают? — К сожалению, в данный момент клиника закрыта. Придется подождать до утра. — Не подходит. Ему очень плохо. Мне нужен врач прямо сейчас. — К сожалению... — устало начинает Ли. — Пожалуйста, дайте мне номер какого-нибудь ветеринара, я сам обо всем договорюсь. — Мы не распространяем личные данные сотрудников. Это конфиденциальная информация. — Может, у вас есть номер другой клиники? Которая работает круглосуточно? Минхо прикрывает глаза и трет лоб ладонью. Молчит. С одной стороны, он понимает расстроенные чувства собеседника. Для многих недуг животного равносилен болезни ребёнка. И это нормально. Ли и сам такой. Но с другой стороны, рабочий день был абсолютно сумасшедшим. Он устал. И потребности в данный момент ограничиваются покоем. Минхо не спасатель. Его бы самого кто спас. — Скажите адрес, я попробую что-нибудь сделать, — все-таки говорит Ли, и на том конце провода явно оживляются. Парень быстро диктует название улицы, номер подъезда и квартиры и отключается. Минхо вешает трубку и несколько секунд смотрит на бумажку с записанным адресом. Ну, это, по крайней мере, не так далеко. Можно дойти пешком. Но надежда успеть на автобус всё-таки умерла. Как ей и полагается, последней. Он возвращается в кабинет, собирает скоропомощные препараты в портфель, шприцы, пару капельниц. Нельзя судить о серьёзности ситуации по телефонному звонку. Тем более, люди часто склонны к драматизму. Особенно, когда дело касается питомцев. Может, кот просто шерстью подавился. Но лучше перестраховаться и иметь под рукой более сильные медикаменты. Свежий воздух, вопреки ожиданиям, голову не разгружает. Все эти мотивационные речи, что спорт отвлекает, полная чушь. Никакие прогулки не спасут вас от депрессии. Таблетки, скорее всего, тоже. Медицинская помощь может быть переоценена. Во всех своих проявлениях. Спасти каждого не получится. Иногда даже не стоит пытаться. Около нужной двери Ли оказывается спустя пятнадцать минут. Коротко стучит и ждёт. Тишина подъезда не нарушается, но открывают довольно быстро. Похоже, всё-таки ждали. На пороге оказывается мальчишка, которого Минхо утром отчитал. Как его там? Досон? Мусон? Ладно, неважно. — Здрав... — О, спасибо, что согласились приехать, — говорит парень и буквально за руку затаскивает Минхо в квартиру. Он даже не сразу понимает, как за спиной захлопывается дверь. Как мышеловка. — Пойдёмте, посмотрите на него. Выглядит очень плохо. Можете не разуваться, — резко выпаливает, когда замечает борьбу Ли с шнурками кроссовок. Квартира крошечная. И самая простая. Серые стены, деревянные полы. Минимум мебели. Хотя и обставлено все со вкусом. Здесь нет ощущения пустоты, несмотря на свободное пространство. Парень быстро минует гостиную так, что Минхо едва за ним поспевает, и останавливается около двери. Предположительно, спальни. Он нервно переминается с ноги на ногу, бросает взгляд на ветеринара и все-таки входит в комнату. — Хэй, малыш, смотри, кого я привел, — восклицает наигранно веселым тоном и движется в сторону лежанки, стоящей на подоконнике. — Дядя доктор сейчас тебе поможет. Минхо поджимает губы. Кот выглядит, откровенно говоря, паршиво. Ему сейчас, скорее всего, нужен покой. А не "дядя доктор", который даже себе помочь не может. Но попробовать стоит. Ли снова проводит осмотр. Животное все так же плохо реагирует. Пытается мурчать при прикосновениях и мяучит, если задеть живот. — Он что-нибудь сегодня ел? — Нет. От воды тоже отказывается, — говорит парень, кусая губы. — Значит, придется заливать из шприца. Или обезвоживание убьет его быстрее, чем инфекция. Мальчишка вздрагивает и обхватывает себя руками. — Тактичности вам не занимать. — Говорю как есть. Чтобы потом не было неожиданных неприятных сюрпризов, — вздыхает Минхо и открывает портфель. Капельницу все-таки придется ставить. Хотя бы потому, что животное не получало нормальной пищи минимум сутки. Организм ослаблен болезнью, а кишечник вряд ли сейчас сможет что-то переработать. — У тебя есть напольная вешалка или что-то, где можно зафиксировать систему? — Систему? — Капельницу. — А, — парень обводит взглядом комнату и поджимает губы. — Может, я ее просто в руках подержу? — Час? — вскидывает бровь Ли. — А его нужно час капать? Минхо возвращает взгляд на животное. — Нет. Попробуем хотя бы минут двадцать. Но, возможно, потом придется расширить курс. — Если утром будет так же плохо, отвезу его в клинику. Минхо вздыхает и откладывает медикаменты, оборачиваясь к парню. — Слушай, Джисок... — Джисон, — автоматически поправляет. Ага. Джисон. Клыкастик. Хан. Точно. — Так вот. Я не уверен, что поездки в клинику помогут. На самом деле может даже стать хуже. Любая транспортировка - стресс для питомца. Тем более больного. — Да ему уже как будто все равно. — Внешний вид обманчив, — говорит Минхо и чешет кота за ухом. — Он ещё поборется. Просто... Нужно искать альтернативные пути лечения. Придется научиться делать уколы и ставить капельницы. — Тогда врач будет нужен еще и мне. И терапевт, и психиатр. У меня патологическая боязнь иголок. — В критических ситуациях нет места страхам. Просто берешь и делаешь. — Вам-то легко говорить, вы не первый день этим занимаетесь. А мне ему даже таблетки давать страшно было. И не зря. Все вырвал. — А смотреть на то, как он умирает, не страшно? Джисон хмурится и складывает руки на груди. — Слушайте, вас в ваших ветеринарных школах не учат, что нельзя говорить такое людям, которые и так находятся в стрессе? — А тебя в обычной школе не учили, что мы в ответе за тех, кого приручили? — парирует Минхо и возвращается к капельнице. Меньше слов, больше дела. Вообще-то, он обычно не разговаривает так с хозяевами пациентов, предпочитая максимально тактичный и вежливый тон. Ну, или нейтральный, если сил на любезности совсем нет. Но Хану что-то вот уже второй раз достается. Или Минхо от усталости не может фильтровать то, что из него рвётся, или Джисон — чёртов магнит для грубости. Капать придется в холку. Катетер утром Ли не догадался поставить. Но у животного вряд ли будут силы на сопротивление. Осталось только придумать, где зафиксировать систему. — Швабра есть? — спрашивает Минхо. — Что? — Швабра. Скотч. И стул. Желательно со спинкой. Организуешь? Джисон несколько секунд наблюдает за тем, как Ли надевает перчатки, открывает систему и достает иглу, а затем отмирает. Поспешно кивает и пятится к выходу из спальни. — Ага. Понял. Швабра, стул со спинкой, скотч. Ein Moment. Парень скрывается из поля зрения, а Минхо смотрит на кота, который выглядит крайне болезненно. Глаза заплыли. Слюноотделение так и не прекратилось. Морда заострилась. Ли вздыхает и поглаживает Клыкастика по макушке. Холодный. Мда. Будет тяжело поставить его на лапы. Но попытка не пытка. Пока Минхо готовит препарат, Джисон приносит все необходимое. Они приматывают к спинке стула швабру, к черенку крепят флакон с лекарством. Ли сжимает подигольную область, заполняя камеру наполовину. Открывает зажим, выпуская воздух из системы, и следит за тем, чтобы не было пузырьков. Далее настаёт судный час Клыкастика. Минхо собирает кожу на холке в треугольную складку и вводит иглу. Кот практически не дергается. Кажется, это действие приносит больше дискомфорта Джисону, который шумно втягивает носом воздух. Убедившись, что игла не прошла кожу насквозь, Ли открывает систему и регулирует скорость. На ближайшие десять-двенадцать минут Клыкастика нужно оставить в покое. — Выйдем? — спрашивает Минхо и Хан, который до этого с наигранным интересом рассматривал дверь, оборачивается. — Что? — Для ввода препарата нужно время. Посидим в другой комнате? Джисон бросает на кота настороженный взгляд и переводит его на ветеринара. — А ему хуже не станет? — Не должно. — Звучит сомнительно. Мне нужны гарантии, — складывает руки на груди парень, и Ли закатывая глаза. — Отлично. Значит, посидишь с ним. Понаблюдаешь, чтобы все было отлично. Хан внезапно встрепенулся, явно не зная, куда деться. — Вы... Вы меня бросаете? — Ни в коем случае. Просто даю личное пространство. Через десять минут мне в любом случае нужно будет снять капельницу. А пока можешь проконтролировать процесс, — пожимает плечами Минхо и идет в сторону выхода из комнаты. И уже спустя секунду слышит поспешные шаги за спиной. Они располагаются на кухне. Двенадцать часов ночи — не самое подходящее время для чаепития. Но что еще могут сделать два незнакомца, чтобы убить время? Не кроссворды же им разгадывать? — Ты сам-то хоть сегодня ел? — спрашивает Минхо, когда кишечник парня начинает издавать весьма однозначные звуки, после глотка кипятка. Джисон ставит кружку на стол и смущенно отводит взгляд. — Ну... Как-то не хочется. Я смотрю на Клыкастика, и мне кусок в горло не лезет. — Твои слезы и голодовка ему не помогут, Джисон. Для лечения тебе тоже нужны силы. Это очень выматывает, на самом деле. Если не будешь есть, никому лучше от этого не станет. Хан поджимает губы и обводит пальцем обод кружки. Минхо проверяет время. До конца капельницы пять минут. — А вы не голодны? — Что? — Может, поужинаем вместе? Я же... Выдернул вас в такой час. Вы, наверное, и поесть не успели? Минхо вообще даже за порог клиники ступить едва успел, но это так. Мелочи жизни. — Тебе не о чем беспокоиться. Уже в любом случае слишком поздно для еды. — Для такого дела никогда не поздно, — фыркает Хан и подходит к навесному шкафчику. — Правда, я ничего не готовил несколько дней. Есть только лапша быстрого приготовления, ваш желудок не слишком привередливый? Минхо ничего не отвечает, наблюдая за тем, как парень ставит на плиту кастрюлю и достает с верхней полки пару упаковок какой-то дешевой лапши. Выбирать не приходится. Поесть было бы действительно неплохо. Неизвестно, когда он доберется до дома. Такси по ночам испаряется точно так же, как и любой другой транспорт. Не угадаешь. Можно уехать через пять минут, а можно застрять до утра. И если эту ночь все-таки придется провести на улице или вернувшись в кабинет клиники, лучше быть хотя бы наполовину сытым. Пока Джисон возится с импровизированным ужином, Минхо возвращается к Клыкастику, чтобы снять капельницу. С этим делом он справляется буквально за пять минут. Обрабатывает руки антисептиком, осторожно извлекает иглу из кожи и протирает место прокола. Кот что-то недовольно мяукает, активно махая хвостом. Ли шепчет успокаивающие слова и поглаживает животное по голове. Откровенно говоря, парень не думает, что из этого лечения что-то выйдет. Клыкастик все еще выглядит очень-очень плохо. Одной капельницей явно дело не ограничится. Но возить его туда сюда может быть проблематично. Как Минхо уже говорил, транспортировка для животного - стресс. А тем более для ослабленного и болеющего. Благими намерениями вымощена дорога в ад, Ли знает об этом не понаслышке. Клиника — это не всегда спасение. Вот только... Как сказать об этом Джисону? Когда Минхо возвращается на кухню, Хан уже раскладывает на столе приборы. Ли топчется на пороге, внезапно почувствовав прилив неуверенности. Ладно, это странно. Его миссия выполнена. Можно со спокойной душой отправляться домой. Ну или опять на работу. Задерживаться даже на лишние десять минут нет никакого смысла. Нужно просто... — О, вы закончили? У меня тоже все готово. Мойте руки и садитесь. Минхо поджимает губы, но послушно следует к раковине. Ладно. Нет ничего такого в том, чтобы воспользоваться чужим гостеприимством. Он же не напрашивался, верно? Джисон сам предложил. Как-нибудь переживут общество друг друга. Может, они вообще больше никогда не пересекутся. Да и на самом деле Минхо так устал, что у него нет сил думать еще и об этом. В его голове и так переизбыток мыслей. И попробуй за всем уследить. Ли на автомате крутит кран, подставляет ладони под струю воды, но почти ничего не чувствует. Переизбыток несказанных слов. Ему все еще нужно как-то объяснить одинокому человеку, что его единственный спутник умирает. Тяжело. Но безвыходно. Никто за него этого не сделает. Минхо вытирает руки полотенцем, которое Джисон повесил рядом — мягкое, с какой-то смешной вышивкой, совсем не похожее на те жёсткие, безликие тряпки в его собственной квартире. Или стерильные салфетки в кабинете. Минхо замирает на секунду, вдыхая запах чужой квартиры: тут пахнет чем-то мягким и тёплым. Дешевыми специями и каким-то приторным ароматизатором. Этот уют почему-то сейчас кажется почти обидным. Здесь все буквально пропитано образом дома, которого у Ли никогда не было. И не будет. — Садитесь, садитесь, — Джисон кивает на стул, будто ничего не замечает, будто весь этот невидимый груз сомнений, который Минхо притащил с собой, остаётся за порогом. — Тут всё просто: лапша и искусственные овощи. Не обещаю, что вкусно, но голодным не останетесь. Минхо садится, тихо придвигая стул. Как будто любой шорох может разрушить хрупкую тишину квартиры. Смотрит на тарелку, полную лапши. Желудок скручивает от голода, но сможет ли он хоть что-нибудь съесть? События последних дней свалились похоронной плитой на голову. Посреди горла стоит ком. Который нужно проглотить и жить дальше. Даже если совсем не хочется. Хан садится напротив, складывает руки и будто собирается что-то сказать, но только вздыхает и берет палочки. Следующие десять минут парни молча ужинают. Едва взглянув друг на друга. Это странно. Они не друзья и даже не знакомые. Но ситуация слишком... Да просто слишком. Минхо заталкивает в себя очередную порцию лапши, едва чувствуя вкус и думает о том, как сообщить Джисону печальные новости. Слов так и не находится. Сил, если честно, тоже. Опустошив тарелку, Ли порывается помыть посуду, но Хан отмахивается, сгружая все в раковину. Никто не настаивает. Кто Минхо такой, чтобы лезть в чужой быт? Он возвращается в спальню и скидывает вещи обратно в рюкзак. Голова болит. Нужно как можно скорее добраться до дома. Ну, или любого другого места, где получится бросить кости. Джисон, последовавший за ним, тихо сюсюкается с котом. Поглаживает поникшую голову, нашептывая, какой он хороший и послушный. Что Клыкастик сильный и храбрый. А значит обязательно поправится. Минхо тошнит от собственного бессилия. На пациента стыдно смотреть. Рушить надежды того, кто ждет от тебя помощи, всегда тяжело. Особенно когда дело касается беззащитного животного. Ли на ватных ногах плетётся к выходу. Джисон стоит рядом, пока он завязывает шнурки. Минхо выпрямляется и смотрит в чужие глаза. — Сколько я вам должен? — Нисколько. Парень хмурится. — Нет, так не пойдет. Я вырвал вас среди ночи черт знает куда. — Это моя работа, — пожимает плечами Ли. — Мне за это платят. — Вам платят за прием в клинике, а не за круглосуточные разъезды по пациентам. Это правда. В их прейскуранте действительно нет услуг ветеринара на дому. Но Минхо не собирается брать деньги за этот визит. Он так и не находит в себе смелости признать собственную бесполезность. Странно. Ли бесконечное множество раз приходилось сообщать убитым горем хозяевам о безнадежности случая и он никогда не колебался. Лучше сказать правду, чем тешить человека ложными надеждами. Но сейчас привычное хладнокровие никак не хочет подключаться. Наверное, это усталость. Или совесть. Минхо и так достаточно Джисону сегодня нагрубил. — Хорошо заботься о Клыкастике и будем в расчёте, — в конце концов говорит Ли и открывает дверь. — Как вы выживаете, если с пациентов денег не берете? — бросает в спину Хан. Минхо замирает. На языке крутится очередная колкость. Например, "а как выживаешь ты с таким рационом питания", "я не беру деньги с бедных студентов" или "покойники не платят". Но с него достаточно яда на сегодня. Это было бы непрофессионально. И не по-человечески. — Спокойной ночи, Джисон. Не забудь завтра про лекарства. Минхо выходит из подъезда и ежится от прохладного ветра. На душе неспокойно. Странное чувство обгладывает ребра. Даже свежий воздух не помогает избавиться от въевшегося запаха чужой квартиры. Перед глазами все еще стоит образ парня, лелеющего едва живого кота. Ли уже давно научился спокойно воспринимать тот факт, что кто-то из его пациентов однажды может не прийти на прием. Не потому, что выздоровел. Просто помочь ему Минхо не смог. Печально, но ничего не сделаешь. Никто не вечен. Даже природа имеет свойство увядать. Ли до горла застегивает куртку и шагает в незнакомом направлении. Однажды он дал себе обещание не цепляться за безнадёжные случаи. Не привязываться к пациентам. Не лить слезы по чужой боли. Но... Минхо трезво понимает: если завтра Джисон позвонит в клинику, он снова придет. Потому что любая душа имеет право на попытку спасения. Даже самую жалкую.