Дрянь

Я проснулся в девять попросту от того, что на другом конце было дело — неотложное. «Кажется, Настю пиздить будут после школы» — последнее, что я услышал в трубке от Лёхи, после чего вскочил с кровати. Матвей подорвался с другой половины постели так же испуганно следом за мной. Его бритый затылок подсвечивали лучи солнца из окна, и волосы казались ещё светлее, чем были на деле. — Какого…? — хрипло и невнятно спросил он и закашлял. — Бля, воды. Я уже стоял у шкафа, натягивая джинсы на бёдра поспешно и выкидывая хлам с полки на пол, чтобы отыскать среди тряпок чистый свитшот. Выхватил красный. Матвей дрожащими руками держал хрупкую на вид пластиковую бутылку с минералкой, и, когда жадно глотал, я будто слышал, как по Сахаре его глотки прокатывается вода. Кадык дёргался так, как если бы каждая клетка его тела кричала и просила больше. Выглядел он хреново. — Сильно хуёво? — зачем-то спросил я, застёгивая ширинку и приближаясь к нему. — Пойди душ прими, ты как будто взмок весь. — У меня всегда так, — прохрипел он и закрутил крышку с третьего раза. — После быстрых. Я лишь хмыкнул, затянул ремень и подошёл к окну. На подоконнике стоял бонг, рядом — бутылки из-под пива. Открыть окно полностью не вышло, и я поставил на проветривание, откинув створку сверху. — Куда ты собрался? — спросил он и снова рухнул на матрас среди мятых одеял. — Решил впервые успеть ко второй паре? — Похуй на пары, — отмахнулся я и снова проверил телефон, пока направлялся в тень коридора. — Настя, похоже, снова будет разбираться с той отбитой. Матвей лишь промычал что-то невнятно, а я и не ждал от него участия. Присел у вешалки, зашнуровал кроссовки, натянул анорак поверх и в карман на животе закинул сигареты и ключи. Мобильный не выпускал из рук до самой остановки. «За пожаркой на озере вместо физры» — последнее сообщение от Лёхи.

«Пойди за ними, если не успею. Пожалуйста!»

Пальцы немного тряслись, хотя я и не был на спидах — ни вчера, ни сейчас. Выпрыгнул на остановке почти на ходу, опуская голову вниз и широкими шагами пиздуя от Ремзавода по до боли знакомому маршруту. Мост над головой, а в ушах один шум автомобилей. Даже ветра слышно не было. Ступеньки. Узкая тропа над четырёхполосной улицей вдоль железной дороги, и от холода щёки щипало, но я упрямо шёл по тропе дальше. Настя не брала трубку и не отвечала на сообщения, но я и не надеялся, что послушает меня. В прошлый раз она тоже не пожаловалась, а потом я выслушивал от матери, якобы на что я старший брат, если не защищаю младшую. Почему меня старший брат никогда не защищал? Слева проехало пару электричек, а справа шумели сухие деревья от лёгкого ветра. Солнце то пропадало, то появлялось снова, и я прятал глаза под козырьком кепки. На развилке у Аппаратной замер. У железной дороги стояли три дерева — голые, обрубленные почти под самую крону. Будто росли рядом всю жизнь, тянулись куда-то каждый по-своему, а потом кто-то пришёл и одним движением оставил от них только тяжёлые стволы с торчащими обрубками веток. Я почему-то подумал о нас. О своих братьях, сёстрах и себе. Мы тоже выросли в одном месте, в одной тесной квартире, под одними и теми же голосами. И каждого обрезало по-разному. Кто-то стал злым, кто-то — тихим, кто-то научился вовремя съезжать и больше не возвращаться. А я так и остался стоять среди них, как это среднее дерево: с побелённым низом, с чёрной корой, с какими-то мелкими зелёными побегами, которые всё равно лезли из ствола. Будто ещё не понял, что расти здесь некуда. Выдохнул и пошёл дальше. Когда показалась крыша родной, ненавистной мне школы, я спрятал подбородок в ворот и притворился, что больше не болит. Вспомнил, как курил в туалете на перерывах, и слегка усмехнулся. Было ведь и хорошее, но почему-то в голову лезло только плохое. Спустя минут пятнадцать стоял напротив школы. Те же буквы над главным входом, та же серо-красная каменная плитка под ногами и кованый забор. До звонка оставалось пять минут — я помнил. Пока было время, проверил сообщения. «Если не успеешь, то подстрахую» — последнее от Лёши.

«Выходи, покурим».

Нажал на кнопку «отправить» и потёр нос. Он был ледяным и мокрым, а я уже не чувствовал кожи. Шмыгнул несколько раз, сплюнул у лавки в замёрзшую сухую траву и упал задом на скамью. Сидеть напротив и не заходить туда казалось мне даже странным, но вернуться мне никогда не хотелось. Некоторые одноклассники даже заходили к учителям, вроде, а я просто вычеркнул ту главу из своей жизни без сожаления. Уставился на главный вход. Сначала увидел торчащие в стороны светлые волосы на макушке, потом плечи в белой рубашке, а потом и самого Лёху, который накидывал пальто на ходу. — Привет, — с намёком на улыбку выдавил он и протянул руку, когда подошёл ко мне. Я пожал её, качнул ему головой в ответ, и мы прикурили каждый от своей зажигалки. — Ты быстро подъехал. — Хочу перехватить её прямо здесь, — сказал я и затянулся. За моей спиной проходили люди, и друг изредка обращал на них внимание. Чаще всё же возвращался взглядом к моему лицу. — Как сам? — спросил он и поправил рукав чёрного пальто. Выглядел неплохо, но слишком аккуратно для этого района. — Никита уже тебя позвал? — Куда? — Я отвёл взгляд первым и сразу вспомнил тот разговор в спальне на Уралмаше. — На вечеринку с папиками? Лёха замолчал. Я поднял взгляд на его лицо, ощущая, что сказал что-то не то. Сказал ли? — Что? Это тайна? — Я приподнял брови и чуть улыбнулся, но разрядить обстановку, кажется, не вышло, и он лишь молча отвернул голову. Я хмыкнул, поднёс сигу к губам и затянулся несколько раз, прежде чем он продолжил: — Я про съёмку говорил. Он третьего искал. Говорил о тебе. — Какая честь, — съязвил я, вытягивая ноги и осматривая помятые носки своих кроссовок. — Видимо, нашёл кого-то получше. — Да ну, — наконец улыбнулся он до ямочек. Вообще, его лицо мне нравилось. Возможно, черты были слишком мягкими, чтобы зацепить, но рассматривать его было достаточно увлекательным занятием. Не зря он был любимчиком Никиты — не только из-за смазливой морды, но и из-за гибкости характера. Не перечил, не задавал вопросов, расставлял границы чётко. Лёха учился в школе в параллельном классе, но мы особо не общались, пока не встретились на съёмках после выпускного. Я тогда знатно охуел, и он, кажется, тоже. Теперь он подрабатывал лаборантом. Иногда заменял химика, а сам учился в местной шараге. Кажется, ему правда нравилось трахаться. — Ты не прибедняйся, — выбил меня из собственных мыслей и глянул сверху вниз с приподнятой бровью. — Ролик с тобой ведь по просмотрам обошёл даже пресловутого Костика. Я поднял брови от удивления и замер взглядом на его тонких губах в ожидании, что он добавит, что это была шутка. — Что ты уставился на меня? Я серьёзно. — Тройник, что ли? — Ну да, — кивнул Лёша, зажимая сигу между зубов и пряча руки в карманы. Выглядел в этом пальто вытянутым, хотя на деле был ниже меня. — Согласишься, когда позвонит? — Не знаю, — пробубнил я и отвернулся, когда послышался звонок в стенах школы. Долгий, противный, что даже с улицы раздражал. — Они через спортзал выйдут? — А я ебу? — дёрнул он плечом и посмотрел в сторону серого кирпичного здания за собой. — Я могу тут подождать, а ты — паси её со стороны спортзала. — Спасибо, — проронил я, поднимаясь с лавки и направляясь за угол школы. — До связи, друг. — Давай. Черкану, если она появится отсюда. Я махнул ему рукой, выдавил еле внятное «пока» и свернул. Ускорился на всякий — лишь бы не пропустить её. В окнах коридоры школы наполнялись детьми и подростками, но я не смотрел им в глаза, будто всё ещё ощущал себя таким же пиздюком. Остановился у турников и закинул локти на низкую перекладину. Подцепил сигарету пальцами, выдохнул пар вперемешку с дымом и заглянул в телефон. Никогда не следил за просмотрами и не пересматривал ролики со своим участием, но помнил псевдоним, который себе выбрал. Лука Маньотта. Наверное, хуёвая шутка. Я хотел стать его адекватной версией. Прогуглил и сразу наткнулся на знакомый тайтл. Перешёл по ссылке, игнорируя превью, и сразу зацепился взглядом за счётчик просмотров. От удивления едва не выронил фильтр из губ, но вовремя перехватил его пальцами. Много. Больше, чем ожидал. Медленно пролистал вниз. Комментарии были в основном на английском, иногда на каких-то других языках, но никогда на русском. Полная версия была в платном доступе на сайте Никиты, а короткую с нарезкой моментов мог посмотреть любой. Я зачем-то нажал на плей. Тут же потянул за ползунок и перемотал на место, где был профиль лица Темира. Вдохнул холодный воздух и замер, не дыша дольше, чем стоило. Облизал сухие губы и сглотнул горечь в глотке. Почти забыл его лицо, но вспомнил слишком быстро. Смотрел без звука на то, как он трахал меня со спины. Себя узнал только по татуировке, а его — по рукам. По тому, как его пальцы двигались по моему телу. Кажется, я всё ещё помнил, какими были его ладони. Выдохнул и закрыл браузер. Смотрел на выходящих из школы подростков в спортивной форме, но ни в одной худой девушке не узнавал свою Настю. Некоторые громко хохотали, другие устало потягивались, а моя — собирала длинные волосы в хвост на ходу, шаркая ногами. Лицо показалось мне слишком серьёзным. Сразу заметила меня и в недоумении нахмурила тонкие брови. В губах была резинка для волос, и она зацепила её пальцем, собрала кудри в хвост и подбежала ко мне. — Привет, — чуть ниже обычного сказала сестра и остановилась напротив. — Ты чего тут делаешь? Я кинул окурок в ноги, замечая выходящего из школы учителя по физре, и метнулся взглядом к её глазам. Она всегда рисовала стрелки в школу, напоминая мне кошку из-за тонких черт лица. — Мне всё сказали. Ты снова на проблемы нарвалась? — Да о чём ты вообще? — отмахнулась она и застегнула короткую куртку. Бёдра были обтянуты спортивными штанами, которые она оставила приспущенными — явно нарочно, чтобы было видно низ живота, когда потягивалась руками вверх. Хотелось постоянно одёрнуть края её куртки вниз. — Мне Лёха доложил. Он услышал на перемене. Не прикидывайся. Настя закатила глаза, скрестила руки на груди и уставилась на меня исподлобья. — Мне не пять лет. Разберусь. — Собирайся. Я отпрошу у учителя. — Нет, — возразила та, но я уже пошёл к физруку по спортивной площадке. — Влас! Побежала за мной, и я слышал шорох её кроссовок об асфальт с трещинами. Дёрнула за рукав куртки, и я обернулся, почти уткнувшись лбом в её лоб. От неожиданности она едва подпрыгнула. Была чуть ниже меня, и, когда смотрела исподлобья, мне был виден лишь её нос. — Полгода до выпускного, ты можешь не влипать в неприятности? — проговорил я тихо, выговаривая каждую букву как в последний раз. — Нахуя тебе тот Давид сдался? — Дело уже даже не в Давиде, — фыркнула Настя и отвернула голову, сжимая губы. Глубоко вдохнула, будто собиралась что-то быстро сказать, но остановила себя. — Что? Он не может поговорить со своей ебанутой бывшей и успокоить её? — Она беременна, — почти шёпотом сказала Настя и смешно приподняла уголки губ до ямочек. — Говорит, что от него, но её видели с другими. Я свёл брови и отвернулся от сестры, пряча руки в большой карман анорака на животе. — Бля, Насть, мне нет дела до ваших тупых драм. Я просто выкупаю, какая эта Юля отбитая. У неё даже походка, как у мужика. Настя лишь вздохнула и тоже спрятала руки в свои карманы. — Я не могу не пойти — скажут, слабачка. — Тогда я пойду с тобой. Поговорим. — Влас, — протянула она и глянула на меня искоса неоднозначно. — Будешь за меня... драться? Я в недоумении приподнял бровь. — Это мем такой. Забей. — Или отпрашиваю, или иду с тобой. Точка. Она цокнула языком и нехотя кивнула. — Окей, погнали со мной. Постоишь в стороне, как подстраховка, ладно? — Наивно полагаешь, что оральным боем обойдётесь? Настя прыснула от смеха, оглянулась, убеждаясь, что учитель зашёл обратно в спортзал, и качнула головой в сторону. Мы шли рядом без спеха. Она сказала, что эта Юля сбежит с уроков и через пятнадцать минут должна быть там. Сестра верила, что та придёт одна, но я-то знал, что всё это сказки. Мне казалось, что я изучил таких, как эта пацанка из семьи без отца. Некоторые прыгали на каждый член в поиске любви, а такие выдавали себя за свою в доску, чтобы их выбирали среди симпатичных. Настя явно превосходила её во внешности, и Юле не нравилось, что та ошивалась с её бывшим. И что они нашли в этом худощавом придурке Давиде? Я остался у пожарки, чья территория всегда была открыта, и прикурил ещё одну. Ошивался между деревьев, наблюдая за сестрой издали. Она стояла на спуске, топталась на сером берегу озера с телефоном в руках. Мне уже начало казаться, что холод убьёт мои лёгкие первее сигарет. Мимо проходили какие-то подруги, школьницы, и я понял, что это они. Сделал вид, что ссал, прижавшись торсом к коре дерева. Сжал сигарету в губах, глянул на них через плечо, и самому с себя стало смешно. Они переговаривались о чём-то, смеялись и втроём подошли к Насте. — Ну конечно, одна бы она пошла, — пробубнил себе под нос и прислонился к дереву плечом, с прищуром поглядывая за ними. Они просто говорили, но по ступору сестры я понял, что наезжали. Она обычно жестикулировала, наклоняла голову в стороны и смеялась, а тогда молчала и смотрела в лица этих троих. Хватит. Кинул сигу под ноги, втоптал в землю и успел сделать первый шаг, как одна из тех пацанок замахнулась на Настю кулаком. Я сорвался на бег, стиснув зубы от злости. Кроссовки скользили по замёрзшему песку на спуске к воде, и я почти потерял равновесие, но удержался на ногах. — Эй, блядь! — рыкнул громко, отчего те отпрыгнули от Насти. Сестра закрывала лицо руками, опустив голову. — Отошли, нахуй. Одна из них была в нелепой зелёной куртке — та, которая врезала сестре, и я ринулся к ней. Все они потеряли оскал и испуганно уставились на меня. На физиономиях средней паршивости у каждой был неуместный макияж, и мне показалось, им уже лет по двадцать пять, а не едва по восемнадцать. — Что ты заткнулась? — качнул я головой и остановился напротив неё в нескольких шагах, закрывая собой Настю. — Давай, продолжай. — Это ещё кто такой? — тявкнула одна из них, но я не сводил взгляда с лица брюнетки. Юля была самой крупной из них. Узнал её ещё по походке. Стояла передо мной невинно и хлопала ресницами. Думал, её голос будет низким, серьёзным, но, когда она заговорила, я почти опешил. — Мы просто разговаривали, — выпалила она тонким голоском. — Настя… Она взглянула на сестру, и я тут же снова непроизвольно закрыл её своей спиной. — Слушай сюда, — перебил я низко. — Я не джентльмен. Въебу тебе раз, что неделю штукатуркой будешь тень под глазом закрывать. Забирай своих сосок и больше не подходите к ней. — Скажи ей, чтобы не трогала Давида! Я беременна от него, а она с ним гуляет. Как это называется? Я от её лепета закатил глаза, когда Настя проговорила из-за моей спины: — Не гуляю я с ним больше, я же сказала. — Сплетни распускаешь про Юлю! — тявкнула какая-то из них. — За свои слова отвечать надо! — Сама разбирайся со своим ссаным кавалером, а руки распускать не нужно. Тем более идти втроём на одного. Крысы. — Пусть она… — начала снова Юля. Я слушать не стал — выставил ладонь перед её лицом, и та сразу затихла. — Ты. Меня. Услышала? Кивка мне хватало. Они молча смотрели нам вслед, пока я вёл сестру под руку. Настя сжимала губы, шла за мной и ничего не говорила. Ни «зачем ты полез», ни «отпусти меня». Просто шла рядом, сжав губы. И я решил, что оказался прав. Когда поднялись и стали за пожаркой, я развернул её к себе и посмотрел вблизи на лицо. Из-за слёз тушь размазалась по щекам, а нос покраснел, но крови не было. Я глянул в её светлые глаза, и она тут же сорвалась на плач. До этого сдерживалась, а тогда, наедине со мной, просто сдалась. Оставалось только обнять её и успокаивать, пока она негромко хныкала, уткнувшись щекой мне в плечо, и шмыгала носом. — Нахуй тебе сдался парень, который даже не может отстоять тебя перед бывшей? — тихо спросил я, поглаживая по волосам. — Да пошёл он нахуй, — сквозь слёзы прохрипела она. — Я просто гуляла с ним, ничего даже не было. — Они бы тебя песком сейчас кормили, если бы не Лёха, который предупредил меня. Ты же понимаешь, что это за суки? Настя молчала. Осталась в моих объятиях, а я грел пальцы в её волосах. Рассматривал тёмно-русые локоны, собранные в хвост, и слушал её дыхание рядом. День прошёл, число сменилось, нихуя не изменилось — я всё так же вытягивал её в шаге от больших проблем, а она наматывала сопли на кулак у меня на плече. Надеюсь, за младшим так бегать не придётся. Хотя за ним уже бегает мама. Оказывается, так можно было. Наш дом был недалеко от школы. Настя забрала рюкзак из раздевалки, я отмазал её перед учителем и повёл домой по знакомым серым улицам. Она жаловалась, что нос болел от удара кулаком, и постоянно трогала его пальцами. Явно не привыкла получать по морде — не так, как я. Дома никого не было — младший был в школе, батя на работе, а мама, кажется, у тётки. Я приложил замороженную курицу к носу Насти, сел с ней рядом на диване и бегло осмотрел старую гостиную. У шведской стенки всё так же валялись старые мягкие игрушки и спортивная сумка. На стенах те же рябые обои и рамки с фотографиями, где мы все улыбаемся, словно всё у нас в семье отлично. Будто старшая сестра не свалила от нас в восемнадцать к парню, лишь бы не оставаться в тесной квартире. Мама звала её «удачной». Она к двадцати восьми успела продвинуться на работе, завести кошек и отречься от идеи иметь детей. Нянчилась с нами вдоволь. Телефон в кармане анорака завибрировал, и я расстегнул молнию, выуживая его оттуда пальцами. «Ты свободен на неделе?» — сообщение в телеграме от Никиты. Он даже не назвал конкретный день, а значит, ему действительно нужен был именно я. От этой мысли на секунду стало хорошо, будто речь шла не об очередном порно-ролике.

«В среду и четверг»

Напечатал быстро, но отправить не смог. Глянул на профиль лица сестры, которая опустила голову, держа курицу у лица и не сводя взгляда с ковра под своими ногами. Если бы она знала, чем я занимаюсь, ей стало бы противно. Мама всегда повторяла, что я всё усложнял, и я тогда хмыкнул и решил быть проще. Палец сам потянулся к кнопке «отправить».

***

Когда Никита скинул мне адрес загородного дома, меня это немного удивило, но не то чтобы сильно. Чаще он предпочитал квартиры — их было снять проще. Впрочем, мне было глубоко похуй. Пятнадцать минут с одного конца единственной ветки в другой. Размер местного метро сравнивал с размером члена бывшего — до смешного короткий. Хотя бывшего у меня никогда и не было, а был только Матвей, который им стал буквально за час до этой поездки. Я снова нашёл его переписки. Он забыл закрыть страницу, а я нарочно перечитал всё. Трахался с подругой, как оказалось, регулярно, но о моём существовании она вовсе не знала. Для неё он жил с «приятелем». Это укололо сильнее секса. Ну, и то, что в чувствах ей клялся. Кажется, мне даже больно уже не было. Остановился у незнакомого двухэтажного дома с почти истлевшей сигаретой и в последний раз вынул телефон из кармана перед тем, как зайти внутрь. «Прости. У меня чувства на самом деле только к тебе». Опустил айфон с его крайним сообщением, бессильно сжав корпус в руке, и пальцы замёрзли настолько, что я не сразу почувствовал, как тот выскальзывает из хватки. Сунул его в карман куртки и стал спиной к массивному высокому забору. Пока добирался туда, на улицу опустился вечер. Ветер был сильнее, чем обычно, капюшон на голове постоянно сдувало, и я раздражённо его поправлял. Опустил голову и рассматривал трещины на сравнительно ровном асфальте впереди. Впервые позволил себе опоздать осознанно. Мне нужно было время, чтобы собраться, но я будто распадался только сильнее. «Если ты уйдёшь, я не знаю, как жить буду без тебя» — второе вдогонку от Матвея. Я разблокировал телефон и уставился на буквы. Настолько привык к этой хуйне, что не знал, как жить без этого перманентного ощущения, что меня променяют на кого-то другого. Он был моей давней раной, которая никак не заживала. Калитка оказалась открытой. Я опустил ледяную металлическую ручку вниз и толкнул дверь. В тесном дворе — каменная дорожка под кроссовками и пустая беседка перед глазами. Заметил тачку Никиты. Как всегда — грязная. Почти как я. Остановился на пороге, опустил взгляд на коврик и усмехнулся, глядя на надпись «Home sweet home». Серьёзно? Открыл дверь сам, стучать даже не пробовал, и тепло сразу врезалось в грудь, согревая после улицы за считанные минуты. Пол под носками оказался с подогревом, и я блаженно замер там, где он был почти горячим. Коридор длинный, тёмный, с дорогим ламинатом и пиздатыми светильниками на стенах. Я шёл к свету из одной из комнат и рассматривал плафоны причудливой формы. Не скажу, что обстановка была «богатой», скорее чуть лучше «приличной». Голос Лёхи на секунду подарил мне ощущение почти домашнего комфорта, и я чуть улыбнулся ещё до того, как его увидел. Остановился в дверном проёме, и его светлые глаза тут же зацепились за моё лицо. — Влас! — заулыбался тот, так словно мы пришли на встречу старых друзей, а не ебаться за наличные. — Нормально добрался? — Ну, как видишь, — хмыкнул я, дёрнув плечом, и прошёл в гостиную с огромным диваном перед телеком. Никита сидел напротив него, закинув ногу на столик, и, когда я приблизился, протянул мне руку. — Здоров, — кинул я ему и тряхнул запястьем в рукопожатии. — Извини, задержался. — Третий задерживается, так что похуй. Ник отмахнулся и снова расслабленно провалился плечами в обивку бежевого дивана. Он сбрил щетину и сразу выглядел ещё моложе. — Ты скинул мне свежий скрин справки? — спросил он, и я спохватился, ища телефон. Похлопал по карманам джинсов, нашёл айфон в заднем и пообещал скинуть ему результаты анализов крови, мочи и мазков. Ванная комната на втором этаже оказалась одной из лучших, в которых я бывал. Кафель тёмный, матовый, а душевая кабина просторная. Было бы время, принял бы там ванну. В такой было не грех и вскрыться. Я рассматривал чудаковатые точки на её акриловых стенках и предположил, что оттуда подаются мелкие струи воды, создавая эффект массажа. За день до съёмки я ел как обычно, просто не налегал на жирное и не пил молочку литрами. Почистился. Настолько привык это делать с собой, что почти не задумывался. Тело уже окончательно высохло, когда вышел из ванной в боксерах и футболке. Прошёл с одеждой в руках по второму этажу, заглянул по пути в пару тёмных комнат, присмотрев себе койко-место на ночь, и спустился вниз. Никита обещал, что съёмка не будет быстрой. Плюс хотел проставиться. Я никогда не был против напиться за бесплатно. Когда вернулся в гостиную, Лёха уже сидел на диване в белье. Вытянул худые ноги со светлыми волосами вперёд и смеялся с рассказов Никиты. Кажется, разговаривали про какое-то недавнее событие на Плотинке. Никите кто-то позвонил, и он подсказывал, как нас найти, а я оставил шмотки на стуле и прошёл к дивану. — Как тебе ванная? — спросил меня Лёха, когда я уселся рядом с ним. Он сел набок, подпирая висок кулаком, и окинул моё лицо беглым взглядом. Выглядел он без одежды лучше, чем в одежде. В прошлый раз, когда я снимался с ним, трахал его на кровати в небольшой студии с видом на Дендрологический, а теперь — окажусь трахнутым вместе с ним. — Ну и где третий? — спросил я, засматриваясь на его приоткрытые губы. — Уже где-то совсем рядом, сразу начнём, — негромко ответил он, и входная дверь захлопнулась за Никитой. — Как сестра? Я лишь слегка дёрнул плечом. — Обычно. Он облизал нижнюю губу, и я метнулся взглядом к его большим глазам. — Поцелуешь? Хочу начать возбуждённым, — прошептал он мне прямо в губы, чуть подавшись вперёд. Для него это было чем-то механическим — поцелуи, возбуждение, оргазм. Будто он отделял себя от тела, и я ему даже завидовал в этом. Лёха умел не думать, а просто делать то, что должен. Когда он поцеловал меня, я сразу ощутил его мокрый язык на нижней губе. Вкус во рту ощущался странно, но неприятно мне не было. Этот вкус я уже знал и отвечал почти не задумываясь. Подметил в который раз, какими мягкими были его светлые волосы на затылке. Но губы его были даже мягче, почти как у девушки, и мне это нравилось. Вопреки всей грязи, он почему-то ощущался чистым. Себе я казался другим. Его кожа на животе оказалась прохладной, и, когда я дотронулся до него тёплой после душа ладонью, он прижался сильнее. Закинул на меня согнутую в колене ногу и тёрся им о мой пах, пока сидел впритык. Его торс прижимался к моему плечу, пока я водил пальцем по его паху через бельё. Он меня возбуждал. Тем, каким податливым был. Если бы я попросил его быть сверху, он бы сделал и это. Неспешно целовал меня в шею, и наше напряжение в боксерах стало просто фоном. Я наслаждался тем, каким гладким было его голое плечо, пока обнимал рукой. Он казался мне тёплым, безопасным, как если бы целовался с самим собой. Я сидел расслабленно рядом со старым знакомым и не ждал ровным счётом ничего. Свет в гостиной был тёплым, мягким, почти успокаивал. Ничего плохого не предвещал. На секунду я поверил, что это был мой дом. Что я сидел на диване с тем, кого выбрал сам, и не спешил трахать его. Входная дверь хлопнула. Сначала послышались шаги, потом приглушённые голоса, а я так же смотрел на потухший экран телека, видя там собственное отражение. Расплывчатое, как в мутной воде. Воображение выхватывало контуры подтянутого тела рядом со мной, и я вспоминал, как он выглядел со спины. Его талия была уже моей, и сам он казался мне более гибким, заманчивым. Не таким, каким был я. Не знаю, почему именно видео со мной набрали больше отклика, а не с ним. — Времени не теряете? — с лёгкой улыбкой спросил Никита у меня за спиной, и в отражении в телеке я сразу узнал его походку. — Начнём прямо так. Включаю камеру. Я повернул голову набок, окидывая его беглым взглядом, пока Лёха вылизывал мою шею. Заметил вблизи, какими мокрыми были Лёшины губы. Такими гладкими на вид, почти идеальными. Я поцеловал его чуть крепче, накрывая затылок рукой, и едва слышал шаги Никиты в стороне. Не помнил ни слова из того, что Никита говорил до этого, и чего именно хотел от нас. Должно быть, обрисовал всё активу — в тот момент меня это мало волновало. Он щёлкнул пальцами в стороне, и, отрываясь от шеи Лёши, я подумал, что это мне. Лёша тогда уже взобрался на меня верхом. Сначала увидел руку Никиты, который движением руки звал третьего подключиться. Я коротко увидел силуэт незнакомца в отражении выключенного телевизора. — Мне нравится, как ты целуешься, — негромко сказал Лёша, и его лицо снова возникло передо мной как ниоткуда. — Почти гипнотически. Я лишь легко улыбнулся углом рта, приближаясь к его лицу и мягко потягивая за нижнюю губу. С ним хотелось быть ласковее, и мне бы с трудом удалось взять его грубо, если бы приказали. Он наклонил голову набок, прижался к моей шее языком и спускался неспешно ниже, когда рядом тяжело опустилось чьё-то тело. Я повернул голову влево, и пальцы замерли на сидевшем на мне теле друга. Парень сидел рядом, в одежде, и, чуть опустив голову, смотрел исподлобья мне в глаза. Темир. Я как дурак уставился на него и завис. Не мог ни сказать ничего — потому что нельзя, — ни отвести взгляда. Просто перестал дышать. Будто целый месяц запрещал себе вспоминать его лицо, а теперь память одним движением вернула всё сразу: тёмные брови, шею в водолазке, тяжёлый взгляд, губы, которые я почему-то помнил слишком хорошо. Лёша всё ещё сидел на мне верхом. Никита что-то говорил. Кто-то смеялся. Комната жила своей жизнью, а я видел только Темира. Когда он медленно подался ближе, я даже не успел подумать, зачем. Сам двинулся ему навстречу. Наши губы столкнулись не мягко и аккуратно, а будто с разгона, и я забыл, как дышать. В ушах кровь шумела так сильно, что заглушала всё вокруг. Мои руки слишком крепко сжимали постороннее тело на мне, а вкус его губ оказался до боли знакомым. Его рука на голой пояснице Лёши соприкоснулась с моей. Я почувствовал, как его пальцы медленно задели мои костяшки. Неосознанно потянулся к нему и лишь на мгновение коснулся его ладони. Приоткрыл глаза, когда наши губы разъединились. Темир всё так же смотрел на меня в упор — неспешно, почти лениво, будто изучал заново. И первым взгляд не отвёл. — Привет, — прошептал он. Просто «привет». Будто не исчезал на месяц. Будто не виделся мне в других. Будто между нами не успела вырасти пропасть, которую я каждый день убеждал себя перестать перепрыгивать. Ответить я не смог. Только пытался дышать ровнее, лишь бы никто не заметил, как одного взгляда оказалось достаточно, чтобы разрушить всё, что я целый месяц пытался в себе заглушить. — Привет, — с лёгкой улыбкой сказал Лёха вместо меня, оторвавшись от моей шеи. Повернулся к Темиру и задержал на нём взгляд. Они недолго изучали друг друга глазами, прежде чем Лёша облизал губы краем языка, но ничего сказать ещё не успел, как Темир взглядом указал Лёше на пол. — Падай, — коротко подсказал тихим голосом. Лёше повторять дважды было не нужно, и он сел между коленей Темира. Я окинул взглядом смазливое лицо Лёши, наблюдая, как он медленно провёл руками от коленей Темира вверх, через джинсы. Его взгляд снизу вверх даже мой член заставил напрячься. Темир наклонился к Лёше, взял его за лицо и размашисто целовал. Я задержал руку на своём пахе поверх боксеров и рассматривал их скользкие языки, которые соприкасались так красиво, что я засмотрелся. Во мне что-то сдвинулось, но не успел я понять, что именно, как Темир нажал на его затылок и уткнул Лёшу носом в свой пах. Тот справлялся с ширинкой Темира уверенными движениями, отирался подбородком о член через бельё, а мой взгляд будто магнитом тянулся к совсем другому лицу. Широкая ладонь накрыла моё голое бедро, и я встретился с его взглядом. Темир приблизился к моему лицу, и наши носы и плечи едва соприкасались. — Помню, как тебе нравится, — прошептал он в мои мокрые губы, и воздух из его рта хотелось ловить своим языком. К чёрту. Я поднялся, согнул ногу в колене, уткнулся им в диван у его бедра, и взял Темира за лицо, несдержанно кидаясь в него поцелуем. Сначала до щелчков слюны обсасывал его губы, а потом провёл языком меж ними в короткой паузе на вдох-выдох. Вдохнул его запах полной грудью, вспоминая парфюм. Тот же — свежий, с цитрусом и мятой, но под ними тёплый, чуть сладкий: кедр, мускус и что-то похожее на яблоко. Хрен знает, я не могу думать рядом с ним вообще. Мне даже стало страшно потерять рассудок в тот момент. Но Никита напомнил о себе скрипом пола под его ногами, а Лёша — гортанными звуками минета. Я чуть отдалился от лица Темира, сверху вниз глядя в его утонувшие в чёрных радужках зрачки, и секса мне больше совсем не хотелось. Я коротко глянул на светлую голову у его паха, замечая, как член Темира тонет во рту Лёши, и в животе что-то неприятно кольнуло опять. Темир зацепил край моей футболки, медленно забираясь рукой под ткань, и, когда его ладонь накрыла мои рёбра, мозг почти сразу отключился. Я горячо выдохнул через приоткрытые губы, опустил голову и тут же ощутил его палец на соске. — Давай, — шёпотом сказал он, — снимай и иди ко мне. Я коротко переглянулся с ним, одной рукой упираясь в спинку дивана у его головы, а второй задирая на себе футболку. Его рука легла на поясницу, и Темир мягко притянул мои бёдра ближе. Я стоял на коленях, наблюдая сверху вниз за его тёмной макушкой. Его дыхание обожгло кожу. Сначала ощутил его мокрый палец, потом язык, и он настолько медленно водил им по кругу вокруг ареолы, что член в белье начинал пульсировать. Он повторял это, не отрываясь носом от грудной клетки, снова задевал штангу, потом переключился на второй и делал то же самое. Меня подкосило. Я взял себя в руку, еле сдерживая громкое тяжёлое дыхание. Мастурбировал плавно, прикрывая глаза и чуть откидывая голову. На фоне Лёша давился его членом, мычал, а Темир просто ласкал моё тело. Моя футболка полетела в сторону, и ладонью он водил по спине вдоль позвоночника вверх-вниз, языком скатываясь по выемке между мышцами на животе. Я сам не заметил, как гладил его короткий ёжик волос на затылке, как накрыл его шею ладонью под ухом и большим пальцем прикоснулся к его мокрой нижней губе. Темир поднял голову и взглянул на меня снизу вверх, задерживаясь в моих глазах. Я захотел, чтобы он в них остался. Лёша появился между нами предсказуемо. Стянул с Темира водолазку, и они сцепились в глубоком поцелуе. Потом тот хотел влезть сверху, но Темир осадил его на диван по другую сторону от себя. Я расслабленно упал на мягкий диван справа. Темир раскинул руки по сторонам, накрывая ладонями одновременно пах Лёши и мой. Взял нас обоих в руки, сжимал и монотонно дрочил. — Поцелуйтесь, — негромко сказал Темир. Я потянулся через него к Лёше, тот сделал то же, и мы столкнулись ртами. Тогда палец Темира накрыл мою уретру, и я громко выдохнул прямо в рот Лёше. Схватил его за затылок крепко, целовал жадно, громко, несдержанно, как хотелось поцеловать вовсе не его в тот момент. Мы оба по поручению Темира остались сидеть на своих местах по сторонам от него, но задрали согнутые в коленях ноги. Никита кинул смазку, и Темир ловко выдавил себе на ладонь, распределил неспешно и его мокрые пальцы коснулись меня. И Лёшу. Темир одновременно трахал нас средними и иногда поворачивался в мою сторону, целуя мокро и плавно. Его язык казался мне чем-то невероятным в тот момент. Он всё ещё был в джинсах, хоть и приспущенных, когда убрал руки от возбуждённых нас и сел ровнее. Мы с Лёхой плавно опустили ноги на пол. Темир достал из кармана монетку. — Кто орёл, а кто решка? — спросил он и коротко облизал пухлые губы. — Ну, орёл, — сказал Лёха. Темир дёрнул большим пальцем, и монетка, прокручиваясь в воздухе, подлетела вверх. Он поймал её в ладонь и тут же накрыл ею тыльную сторону левой кисти. Медленно убрал руку, оставляя монетку на коже. — Решка, — негромко сказал он. Потом поднял на меня глаза. И я почему-то сразу решил, что выиграл. Он поднялся, спустил джинсы по бёдрам, и я задержал взгляд на его крепких ногах. Повернулся к Лёше, который подвинулся ближе и внезапно поцеловал меня. Теперь его рот ощущался слишком обыкновенным, но я всё равно целовал его старательно. Гладил его шею ладонью, потягивал губы на себя неспешно, но чувствовал, как взгляд другой пары глаз прожигает меня. Оторвался от Лёши и медленно повернул голову к Темиру. Его радужки казались мне глубже, чем другие. Пальцы его слегка коснулись моей щеки, когда я сглотнул привкус чужой слюны и замер на его лице. Он стоял перед нами обоими, а будто только передо мной. — Коленями стань на диван спиной ко мне, — попросил он Лёшу и снова вернулся глазами ко мне. Не сказал мне вообще ничего, просто наклонился и влажно целовал. Настолько медленно двигал языком по моему, что я приоткрыл рот и замер. Дышать пытался ровно, не сбиваться, но, как только его мокрые пальцы коснулись меня между ног, воздух вырвался из груди сразу. Он задрал мои ноги, и приказал придерживать, а сам растягивал пальцами левой руки. Я не сводил взгляда с мышц на его предплечье, пока он терпеливо двигал кистью, вскоре подключая второй палец. Лёшу он в это же время тоже касался, только правой рукой. Наверное, так же бережно, как и меня. Я старался не задумываться об этом. Видел, как Лёша дрочил себе, стоя на коленях рядом со мной и упираясь локтями в спинку дивана. Иногда цеплял меня за подбородок, целовал в губы. В один из таких разов я просто раскрыл рот, повернув голову набок, и медленно обводил его язык своим, а искоса почему-то глянул на Темира между своих ног. Наши взгляды столкнулись. Сердце стукнуло сильнее в груди, как если бы меня застали за чем-то, чего происходить не должно было. Он вскоре обхватил мои бёдра, приставил член на сей раз без презерватива к промежности, и, когда надавил, мои брови сами напряглись. Темир проскользнул рукой под нависшим надо мною Лёшей, игнорируя его, и притянул меня ближе к себе. Скруглив спину, я сам потянулся к нему. Он держал моё лицо обеими руками и просто целовал. Мне на секунду показалось, что были только я и он. В тот момент он не трогал больше никого — только меня. Остался во мне наполовину, давая привыкнуть, и крепко целовал. Я задыхался от него. Сам держался за его голову так же, уставившись в тёмные глаза вблизи, когда он чуть отдалился. Мне не хотелось его отпускать, а хотелось просто остаться в этом моменте подольше. Мне до наивного хотелось, чтобы он был только для меня. — Я буду медленно, — прошептал он, восприняв моё напряжение за страх физической боли. — Хорошо? Мне удалось коротко кивнуть. Силуэт оператора в стороне не значил для меня тогда ровно ничего и ещё чуть-чуть нихуя. Я отирался затылком о спинку дивана, пока Темир медленно брал меня глубже. Одной рукой без спешки водил по грудной клетке, иногда пальцами цепляя штанги пирсинга, а другой бережно натягивал меня на себя. Внутри меня всё горело, но вовсе не от похоти. Темир накрыл мою шею ладонью, сжал пальцами и, пока смотрел мне прямо в глаза, начинал трахать жёстче. Шлепки заполняли комнату, а мои задранные кверху колени подрагивали от того, насколько странно хорошо становилось. Он мог делать вообще что угодно. Мне просто физически было необходимо, чтобы смотрел на меня, и, как бы ритмично и грубо он ни брал меня, больно мне почти не становилось. Пальцы его правой руки снова трахали Лёшу, готовя его быть следующим, и тот бы уже сам на Темира влез, если бы не я. — Ложись животом на диван, коленями на пол, — кинул ему Темир и слегка шлёпнул по заднице. Лёха выполнил, и, когда руки Темира в последний раз очертили мои бёдра, он пробежал взглядом по ним и плавно вышел из меня. Я пытался не смотреть ему в глаза в момент, когда он отдалялся от меня. Будто это ничего не значило. И Темир сразу вошёл в Лёшу, медленно. Тот лишь вытянул руки вверх, подгибая пальцы и вжимая их в обивку дивана. Он стонал красивее меня, извивался плавнее, реагировал ярче. Я не сводил с него взгляда только потому, что смотреть на Темира было страшно. В животе всё сводило неприятно, но я пытался продолжать водить по себе рукой, лишь бы не потерять возбуждение и не спалиться, что меня волновало то, что он трахал другого. Темир сжимал его талию, целовал спину, и в какой-то момент я зацепился взглядом за профиль его лица. Заметил, как тот сводил густые брови, и я уже знал эту эмоцию. Вот-вот сорвётся и станет грубее. Его ногти впивались в бёдра Лёши так сильно, что, казалось, болели. Наверное, он нравился ему сильнее меня. Эта мысль ударила по мне коротко, но больно. Мои зубы сжались до лёгкого дискомфорта. Мне показалось, что в Темире я тогда видел сразу всех, кто изменял мне или когда-то изменит. В его лице проскальзывали черты Матвея, хотя они вообще не были похожи, а в шипящих выдохах я узнавал будущего бывшего, который предпочтёт вместо меня кого-то другого. Я на секунду отвёл взгляд к камере, затем опустил голову, глядя на член в своей руке. Всё происходящее снова стало нелепым представлением. Заставлял себя кончить в присутствии камеры, чтобы другие такие же излились себе в кулак при виде меня. — Влас, — негромко сказал кто-то в стороне. Я поднял взгляд на лицо Темира, и он добавил: — Ты нормально? Он вышел из Лёши, которого до этого вбивал в диван, и, пока тот, охуевший, соскребал себя с обивки, Темир снова заметил меня. Я на секунду подумал, что больше не хочу, чтобы он прикасался ко мне, как бы глупо это ни было. Его пальцы дотронулись до подбородка. Неуместно. Зачем? Я чуть нахмурился и замер, сидя перед ним с членом в руке, пока он стоял на коленях ровно впереди. Поддел мои ноги руками, аккуратно приподнимая, и я хотел сказать, что не хочу, но он и не собирался брать. Пятки моих голых ног уткнулись в его плечи, и он повернул голову в сторону одной из них, проводя языком по выпирающей кости щиколотки. Я приподнял брови и замер. Он водил большими пальцами по ступням, и мышцы на его предплечьях волнительно напрягались. Лёха сел со мной рядом, наблюдал за Темиром и неспешно дрочил себе, а член его был твёрже моего. Ему, в отличие от меня, доставляло, когда тот прикасался к другим. Я потянулся к Лёхе и врезался губами в его скулу. Мазнул по ней влажно, и мы коротко переглянулись, прежде чем Темир повернул мою голову обратно за подбородок. — На меня смотри, — сказал низко, почти строго, и я замер на его зрачках. Он медленно водил руками по мне — настолько, что я слышал трение своей кожи о его ладони. Нижняя губа приоткрытого рта коснулась пальцев одной из моих ног, и мои икроножные мышцы непроизвольно напряглись. Мы смотрели друг другу в глаза, когда язык щекотно прикоснулся к подушке моего большого пальца. — Трахни меня, — внезапно для самого себя попросил я. Темир шумно выдохнул, задерживаясь в моих глазах так, словно убеждался, что я правда сказал это. Потом опустил голову и приставил член ко мне, плавно погрузившись сразу целиком и выбивая из меня тихий стон. Затем снова приблизил лицо к моему. Выглядел между моих ног настолько естественно, словно был там всегда, и я просто придерживал себя под коленями, пока он двигался во мне. Меня переполняло им настолько, что смазка выделялась в каком-то бешеном количестве. Я не переставал водить по себе рукой, пока смотрел в его глаза вблизи, и не отрывался от них больше ни на секунду. Но не потому, что он приказал, а потому, что по-другому и не смог бы. Моя левая рука нашла член лежащего рядом Лёши, и Темир иногда целовал его в губы прямо передо мной. Я слышал щёлканье их слюны сквозь шлепки. Потом он снова возвращался ко мне, и каждый раз это волновало кровь во мне всё сильнее. Он замирал во мне, хмуря брови, и чуть дрожащей рукой проводил по шее. Мне казалось, он уже мог найти меня на ощупь среди многих, если бы захотел. Когда чуть остывал, возвращался к прежнему ритму. Вышел медленно. Темир сел на полу, призывая к себе Лёху, и тот уселся сверху, стоя на коленях по сторонам от его бёдер. Я видел его красивую спину, как Темир водил по ней руками, сжимал его бёдра и горячо выдыхал ему в шею, а смотрел… Смотрел на меня. И каждую секунду его взгляда я мог бы перевести в миллиметры того, как глубоко он пробирался в меня. Раскинув колени в стороны, я какое-то время просто водил по себе рукой, а когда стало совсем невыносимо, поднялся и стал на колени за спиной Лёши. Темир сжимал его бёдра, двигал на себя вверх-вниз, а лицом тянулся ко мне через его плечо. Я слышал, как Лёша стонал на нём и говорил что-то ему на ухо, пока целовал Темира я. И он иногда замирал на моих губах, чуть шипел от желания кончить, а я накрывал его затылок рукой и целовал только глубже. Соприкасались носы, языки, дыхание, мы. Моя рука на собственном члене сама двигалась быстрее в такт тому, насколько быстро сверху него прыгал другой. Никита застыл с наведённой камерой телефона на нас. Присел на край столика в стороне и просто снимал, как Темир с гортанным мычанием в мой рот кончал внутрь вовсе не меня. Я не был уверен, но мне показалось, Лёша излился на живот Темира чуть раньше него самого. А я замер в этом «почти», но дальше продвинуться так и не смог. Поднялся на ноги, сделал шаг назад, опустил голову и посмотрел на свою эрекцию в своей руке. Мир будто снова начал звучать. До этого были только Темир и я. Теперь вернулся шорох Никиты со спины, шум кондиционера, чужое дыхание. Стало тесно. — Ладно, хватит, — выпалил я, отворачиваясь от них и проходя мимо Никиты. — Супер, снято, — сказал Ник. — Это было… очень. Я прошёл мимо своих скомканных вещей, взял их в охапку и пошёл обратно в ванную комнату. Поднялся быстро, слушая, как босые ноги скрипели о деревянную поверхность ступенек. Шёл по длинному коридору, всё ещё ощущая физическое возбуждение, но уже не испытывая морального. Подпёр дверь лопатками изнутри и остался стоять в тишине на холодном полу. Смотрел куда-то в сторону небольшого окна у потолка, и за ним виднелась яркая луна, но я даже не мог толком выглянуть, чтобы вдохнуть воздух. Выпустил одежду из рук, и та мягко приземлилась на пол у ног. Зачем я сюда пришёл снова? Ради денег? Ради Матвея? Или из-за себя самого? Мне стало противно от того, что мне было не похуй. Я был настолько тупой, что запал на того, кто трахал меня за деньги? Я даже не ощущал себя шлюхой, а скорее тем, кто платил за близость с собой. Трахаясь с другими, не ощущал себя настолько грязным. А теперь понял — какая же я дрянь.