Дрянь

Напряжение не ушло сразу — осталось где-то внизу живота тупой, раздражающей тяжестью. Мне хотелось только одного: чтобы вместе с ней исчезло всё остальное. — Ты же в норме там? — раздалось из-за двери. — Нормально, Лёх, сейчас спущусь! — крикнул я в ответ, не задумываясь. Застегнул штаны, натянул футболку, встал у зеркала и заставил себя посмотреть на своё отражение. Короткие тёмно-русые волосы на макушке не торчали, как раньше, и хотя бы это меня радовало. Я наклонился и умылся холодной водой перед тем, как решился выйти в коридор. Толкнул дверь резко, даже зло, и ручка стукнулась о стену громче, чем я рассчитывал. Тот же тёмный коридор, только теперь с первого этажа доносилась громкая музыка. Я спустился по ступенькам, проводя ладонью по перилам, и остановился у входа в опустевшую гостиную. Свет всё ещё горел, но никого уже там не было. Телек был включён, и знакомый клип на музыкальном канале кричал почти навязчиво. Я оглянулся и в другом конце коридора увидел свет из кухни, кажется. Если бы не хотелось так сильно напиться, я бы поехал домой. Хотя куда «домой»? К Матвею? Снова выслушивать его обещания и думать о том, что спать страшно ложиться — вдруг снова признается кому-то в любви. Я неспешно прошёл к свету и остановился у арки, сначала увидев спину Никиты, а перед ним — сидевших на подоконнике Темира и Лёху. Окно было открыто настежь. — Влас, — окликнул меня Лёша и расплылся в улыбке. — Ты куда пропал? Друг пригладил волосы, и, когда я прошёл в просторную кухню, где горела только лампочка в настенном светильнике над обеденным столом, он протянул ко мне руку. — Отлить приспичило, — соврал я. Подошёл к Лёше, но не слишком близко — чтобы не нащупал остаток эрекции. Они явно подумали, что я кончил. Темир вытянул вперёд длинные ноги в штанах, сидел, опираясь плечом о стенку, и расслабленно потягивал сигарету. Я пытался игнорировать его присутствие, чтобы сойти за похуиста. — Ну, смотрите, — начал Ник и открыл большой холодильник у современной кухонной гарнитуры. — Я взял нарезок и водки. Кто хочет — может мешать с Red Bull. — Мне с энергетиком, — сразу кинул Лёха и подвинул меня к себе ещё ближе. Он сидел передо мной на подоконнике большого окна, и его колени в синих джинсах оказались по сторонам моих бёдер. Поднёс фильтр своей сиги к моим губам. Вышло даже как-то заботливо. Я чуть приблизился к сигарете, мягко обхватил её губами и затянулся, невольно сталкиваясь взглядом с его почти голубыми глазами. Впрочем, в тусклом жёлтом свете особо не получалось рассмотреть радужки, хотя я и не пытался. Темир поднялся и прошёл по кухне к холодильнику, но я не взглянул на него, сосредоточившись на губах Лёхи — он затянулся после меня, а сам смотрел мне за плечо. Послышалось шипение банок из-за спины и хриплый голос Ника. Лёша посмотрел мне в глаза и тихо сказал: — Это тот, с кем тройник был у тебя в прошлый раз, да? Я лишь кивнул. Друг слегка улыбнулся, приподнимая угол рта и бровь одновременно. Этот сучий взгляд я видал раньше, но меньше всего мне хотелось, чтобы он подкатывал к Темиру. — Не усложняй, — низко ответил я, совсем негромко, чтобы слышали только мы. — Никите не нравится, когда смешивают отношения и работу. — Отношения? — Лёша поднял брови, спрыгнул с подоконника и обошёл меня с сигаретой между пальцами. — Никто не говорил об отношениях. Он подошёл к Темиру. — Тебе смешать? — спросил тот. — Смешай. И льда кинь, если есть. Темир плеснул ему водки с энергетиком. Лёша улыбнулся так, будто это было чем-то личным, а я отвернулся к окну. Никита остановился рядом со мной и черканул зажигалкой. — Льда? — спросил он и повернул голову к парням. — Квадратного или другого? Лёша засмеялся, а я наконец присел краем задницы на подоконник и поднял взгляд на них. Никита расхаживал с сигаретой по комнате. — Я только кокаина взял, — сказал он и плеснул водки и себе. Когда повернул голову ко мне, я не сразу даже понял — я смотрел в пол. — Влас? Хотел посмотреть на Ника, а нечаянно наткнулся на лицо Темира. Он держал в пальцах рюмку, и его руки в чёрной водолазке показались мне длиннее, чем были на самом деле. Отвернул лицо в сторону Ника. — Мне тоже просто водки, — ответил я, не дожидаясь вопроса. Никита отвернулся обратно и разлил жидкость по стаканам. Один поднёс мне и протянул руку. Он почему-то чокнулся только со мной, коротко ухмыльнулся и залпом опрокинул шот в себя. Я повторил за ним. — Блин, я бы нюхнул, — сказал где-то за спиной Никиты Лёха. Его голос был процентов на пятнадцать манерным, но ему это даже шло. — Дашь дорожку? Ник еле-еле кивнул, затянулся сигаретой и рассматривал, кажется, мою шею. Будто думал о чём-то своём, и взгляд его стал пустым. — Ты подумал над тем, что я тебе говорил? — тихо спросил он меня. Ритмичная музыка из гостиной пробивалась через стенку, смешиваясь с монотонным голосом Темира и смехом Лёхи, а я задержал взгляд на лице собеседника. Что он имел в виду? — По поводу работы. — Ты снова про своих статусных дядей? — слегка улыбнулся я, отворачиваясь в сторону и упираясь руками в подоконник по обе стороны от себя. — Не интересует. Никита резко приблизился и бегло сказал мне на ухо: — Мне за тебя пару штук обещали, — тут же отдалился и уставился мне в глаза. — И это половина того, что заплатят тебе. Я нахмурил брови и несколько секунд ждал, что он скажет, будто это была шутка. Он молчал. Лёша снова захохотал, и я лишь услышал его голосом в стороне: «Ты забавный». — Четыре куска за ночь, Влас, — вернул меня в разговор Никита. — Я не шлюха. — Влас, — протянул он моё имя, что аж противно стало. — Это эскорт, а не проституция. — Ну трахаться же придётся, — дёрнул я бровью, и в подтверждение Ник только загадочно молчал. — Видишь? Тогда в чём разница? — Разница в том, что проститутке столько не заплатят. Он сделал шаг назад, развернулся и со словами «Я за снегом» вышел в коридор. За ним мягко захлопнулась входная дверь — кажется, пошёл к своей тачке. Лёша пристал к Темиру с историей про поезд и какого-то зэка. Я слушал вполуха, плеснул себе водки и выпил залпом. — Ты зверь, Влас, — улыбнулся Лёша. Я ничего не ответил, а сразу налил себе добавку. Пить сразу не стал — вернулся к окну и прикурил из общей пачки. — Ты не боялся, что он мог тебя пырнуть за ноут? — спросил Лёха не меня. — Ну, — протянул Темир. — Риски были. Но просто так отдавать ему комп я тоже не собирался. — И что ты сделал? — Он вышел купить сигарет или наебать кого-то ещё, а я проверил свои вещи — обнаружил, что тот уже перепрятал мой ноут к себе, пока я отлить ходил. Забрал обратно и свалил по вагонам. — Сколько тебе тогда лет было? — Не помню. Я сел на подоконник с сигаретой в пальцах и посмотрел на Темира. Он выпил водку из рюмки большим глотком и чуть скривился от крепости. — Наверное, лет пятнадцать. — Ты смелый, — Лёша улыбнулся шире. — Вообще, ты трахаешься пиздато, знаешь? Я закатил глаза и затянулся сразу несколько раз. Темир только усмехнулся, но ничего не ответил. Входная дверь открылась, послышались шаги, а потом и голос, и я впервые был так рад видеть Ника. Он кинул пакетик на обеденный стол и подвинул стул со скрежетом по полу. Прижал плечом телефон к уху и продолжил разговор, кажется, с приятелем. Лёха оказался рядом с Темиром — сказал ему что-то тихо, заглянул ему в глаза и качнул головой, уводя куда-то за собой, а я подошёл к Никите. Он поднял на меня взгляд, вопросительно приподнял брови и тряхнул зиплоком в пальцах. Я кивнул. Он накрыл рукой моё бедро настолько внезапно, что я в недоумении лишь охуел. Выудил из моего переднего кармана айфон, кинул перед собой на стол и, мыча утвердительно в трубку, тряхнул пакетиком. Высыпал какое-то количество кокаина прямо на экран, кредиткой аккуратно сделал дорожки размером примерно со спички, а я стоял за его плечом и бездумно наблюдал. Ник протянул мне сниффер, и я наклонился над столом, втянул дорожку — резко, будто хотел не кокаин в себя загнать, а всё, что за вечер накопилось. Стало кисло. Кисло, как залежавшееся в холодильнике молоко. Нос обожгло сразу. До слёз, до горького химического вкуса на языке. Я выпрямился, провёл ладонью под носом и несколько раз моргнул, пережидая, пока жжение отпустит. Не отпустило. Только расползлось куда-то под кожу вместе с тупым, злым напряжением. Во рту странный металлический привкус, а в голове… Через пару минут стало шумнее. Сердце забилось быстрее, мысли — тоже. Будто меня выкрутили на полную. Бит ритмичного трека из соседней комнаты заливался в уши как сироп, и я просто стоял и слушал, потирая нос снова и снова. Опустил голову, замечая улыбку на губах Никиты. Он одобрительно качнул головой и похлопал меня по бедру. — Жжёт? Я лишь кивнул, моргая слегка чаще. — Какого хуя айфон в снегу? — спросил кто-то в стороне, и я поднял голову, видя перед собой сначала тёмные глаза Темира, а потом другие — голубые. Почти. — Кто дальше? — спросил Никита. Темир приподнял бровь и смотрел на меня дольше, чем раньше, словно только тогда перестал притворяться, что я ему неинтересен. Или это я перестал? Я что, всё ещё смотрю на него? Протянув руку, Темир выхватил сниффер у сидящего перед ним Ника. Наклонился, резко вдохнул дорожку, зажав пальцем вторую ноздрю, и кинул трубку на стол. Выпрямился. Выглядел уверенно, даже не потёр нос, лишь пару раз жадно втянул воздух. Что он хотел этим доказать вообще? — Можно мне, да? — спросил Лёха. Повторил всё за нами, но завис над моим айфоном дольше. Прохрипел и потёр нос, пока читал что-то на загоревшемся экране моего телефона. — Тут что-то загорелось… Бля, жжёт как. Никита склонился над столом и подвинул к себе мой телефон. — Матвей какой-то. Потяну — и ответишь, — бегло сказал он, постучал кредитной картой по экрану, из остатков сделал дорожку и добавил ещё немного. — Пишет, что любит тебя, Влас. Лёха завыл и расплылся в улыбке. Я лишь присел на подоконник краем зада, пытаясь понять, что я вообще чувствую. Дыхание становилось всё чаще, пульс ебашил по вискам, и мне всё сильнее становилось похуй. На то, как посмотрит Темир, заговорит со мной или вообще сделает вид, что меня нет.. Нахуя только люди всё так усложняют? Накрыло желанием что-то сделать. Просто двигаться. Я пошёл по комнате, ненарочно задел Темира плечом, но, поймав его взгляд, лишь скользнул по нему своим и не остановился. В гостиной музыка долбила по ушам. Я откинул голову, покачивая плечами. Мыслей было много, но ни одна не собиралась ни в слова, ни в образы. Схватил пульт, включил на телевизоре знакомый трек — и ритм с первых секунд едва не сбил с ног. Я начал пританцовывать, приподнимая руки. Сначала меня лишь слегка вело, но я охотно поддавался, позволяя себе расслабиться. Похуй, что подумают. Пять минут назад мне было так скверно, что возвращаться туда хотелось меньше всего. Когда в припеве зазвучал голос, моя палка тоже стрельнула. — Бля, — протянул кто-то сбоку. Никита. Он расплылся в улыбке, но выглядел собранным, даже слишком, и подошёл ближе. — Решишься на стриптиз? — Нахуя? — нахмурился я и засмеялся. Слишком звонко для самого себя. — Я же только оделся. Он не сводил глаз с моего тела, пока я нелепо пошатывался из стороны в сторону, покачивая бёдрами. В какой-то момент его руки оказались на мне, и я от удивления поднял брови. — Ты чё? — улыбнулся я и оттолкнул его. — Давай без этой хуйни. Он снова пристроился сзади, положил руки мне на бёдра и прижался. — Да отвали ты, — заржал я, отталкивая его локтем. Злиться не получалось, хотя где-то внутри раздражение всё-таки скреблось. Мне хотелось двигаться, а не зажиматься с ним. Я вообще никогда не хотел к нему приближаться — даже по пьяни, даже под инеем. Лёха вырисовался где-то в стороне, и я с улыбкой подошёл к нему. — Ты как? — громко спросил я, чтобы перекричать музыку. Он расплылся в своей наивной улыбке и закинул руки мне на плечи. — Пиздато, кажется. А ты? — прокричал мне в ухо. — Я ни разу раньше не нюхал. Страшно. — Не бойся, — сказал я и, не сдержав порыва, потянулся к его губам. Я почувствовал его руку у себя на затылке, пока мы неспешно шатались в странном танце. Его язык прокатился по моему, небрежно задел мои губы, и я сжал его бёдра крепче. Он расслаблял меня, как антидепрессант. Я мял его задницу и плавно целовал мягкие губы. Кто-то схватил меня за талию, и от щекотки я дёрнулся. Увидел только лицо Лёши — он смотрел мне за плечо. — Никита, ты как? — Уже лучше, — крикнул тот у меня за спиной. Я снова отпихнул его локтем, повернулся и рявкнул: — Можешь не трогать? — Поблагодарнее будь, — ответил Ник и щёлкнул меня пальцем по подбородку. Я тут же отшатнулся, хмуря брови и отпуская Лёху. Едва не кинул что-то грубое в ответ, но рука вовремя отодвинула Никиту от меня. — Давай, друг, не кашляй, — низко сказал ему Темир, слегка наклонив голову вперёд и глядя на него исподлобья. Стоял он как-то иначе. Не так, как наши, когда собирались быковать. В тот момент он показался мне почти инопланетянином — глупая мысль проскочила и заставила улыбнуться по-дурацки. Лёха радостно завыл, когда трек сменился на медленный. Он подпевал, шатался из стороны в сторону, а потом закинул локти Никите на плечи. Тот неспешно повёл его в танце. Я глянул на них через Темира, а потом поднял глаза на его серьёзное лицо. Он стоял ровно, весь в чёрном, чуть выше меня. Смотрел без улыбки, но уже не так, как секунду назад: плечи расслабились, брови тоже. И губы. Я залип на его губах. — Что? — негромко спросил я. Даже если он не услышал, то понял точно. Он отвёл взгляд, едва не отвернулся, но всё-таки сделал шаг навстречу. В тот момент мне почему-то стало очень важно сказать ему что-то. Хотя бы что-то. Впервые за день. — Давно хотел попробовать с иностранцем, — выпалил я ему на ухо, оказавшись так близко, что наши тела почти соприкоснулись. Он глянул на меня искоса, вздёрнув бровью, но ничего не ответил. Первым не тронул, но и не отступил. Анализировать его в тот момент всё равно бы не получилось, и я просто остался стоять до наглости близко. Наши носы соприкасались. Я смотрел на него в упор, и всё вокруг расплывалось: он, его глаза, комната. Оставался только бит в ушах и навязчивая мысль его поцеловать. Я медленно наклонил голову набок. Воздух из его рта обжёг подбородок. Секунда — и его руки на моём лице. Вторая — он уже целовал меня крепко, так, что я не мог нормально дышать. Держался за его предплечья, обтянутые водолазкой, и закрывал глаза. Мне казалось, я куда-то пропал. Летал где-то в его рту, груди, животе. Когда обнял его за шею, прижался так плотно, что его губы мазнули по щеке. Его руки на моих бёдрах не казались тяжёлыми — наоборот. Он сжимал пальцы на мне, а мне всё равно было мало. Мог бы покрошить меня на куски, и я был бы не против. Хотелось сблизиться. Просто. Физически. Без подтекста. Врасти в него, вжаться и задохнуться к чертям воздухом из его рта. Запах одеколона заполнил нос и глотку, как и его слюна. На вкус он был сладким. Растекался по шее, хватая за неё и слегка придушивая как рукой, так и языком. — Твой запах мне бошку сносит, — вырвалось у меня прямо ему в рот. Сердце колотилось так сильно, что я уже не слышал ритма. Я смотрел в его глаза, и они казались мне ещё красивее, чем раньше. Я хотел в нём задохнуться. — Ты под кайфом, — чуть улыбнулся он, глядя на мои губы. — Через полчаса остынешь. — А если не остыну? Темир скользнул взглядом по моему лицу и остановился на глазах. Только тогда я заметил свою руку у него на щеке — большим пальцем я слишком долго водил по скуле. — Мне нравятся твои танцы, — сказал он на ухо. Я снова обнял его за шею. Он чертовски приятно прижимался ко мне торсом, и меня распирало от ощущений. Словно только что выплатили стипендию. Засчитали сессию автоматом. Разрешили не работать всю жизнь. Всё лучшее. Только мне и сразу. Его руки медленно двигались по моей спине, иногда задирали футболку. Пальцы щекотали, и я невольно свёл лопатки, отдаляясь от его лица. Исподлобья рассматривал пухлые губы, линию челюсти. Под кайфом он казался мне таким же привлекательным, только теперь молчать об этом было куда сложнее. Да и нахуя? — Ты пиздец, — вырвалось у меня. — Смотрел бы вечно. Темир едва заметно улыбнулся, наклонился и поцеловал меня снова. Мокро, медленно — мозг выключился быстрее, чем я успел подумать. Он мог лезть ко мне куда угодно: в штаны, в душу. Похуй. Когда трек сменился на быстрый, я вернулся к танцу. Никита уже сидел на диване, а Лёха покачивал головой в такт и смеялся с его шуток. Он глянул на меня, потом на Темира и загадочно улыбнулся, когда Никита накрыл ладонью его колено. Лёша улыбнулся, но нога под его ладонью на секунду напряглась. Потом Ник что-то шепнул ему на ухо, и тот снова засмеялся. Обычный я, наверное, попытался бы увести друга. Ник казался мне скользким. Такими же были и мои мысли в тот момент. Желание двигаться побеждало любые предрассудки. Темир сел на диван с телефоном, и каждый раз, когда наши взгляды встречались, меня почти током пробирало. Я тянулся к пульту, включал новые треки, и Лёха от каждого последующего радостно взвизгивал — наши вкусы совпадали. Не только в музыке. Когда Ник ушёл в уборную, Лёша тут же оказался рядом с Темиром. Сел набок, почти прижался грудью к его плечу и каждый раз, что-то говоря, наклонялся к его уху. Он не был манерно-сладким, в его движениях не было женственности, но тактильность нравилась ему всегда. Я старался не смотреть. Присел на край журнального столика и уставился на большой экран, где мелькал яркий клип. Кадры менялись каждую секунду, а я просто смотрел. Так же, как мог и трезвым: без мыслей, без желания что-то решать. — Влас, — низко прозвучало у самого уха. Темир кивнул в сторону, сам развернулся и пошёл в коридор. Я поднялся, оставил пульт на столике и метнул взгляд к дивану, где Никита снова расслабленно развалился. Он тянулся к Лёхе рукой, касаясь пальцем его подбородка. Тот лишь улыбался и, чуть откинув голову, поглядывал на Ника. Они это серьёзно? Я пошёл вслед за вытянутой тёмной фигурой в коридор, и музыка постепенно утихала, оставаясь позади. Он резко развернулся ко мне уже у входной двери, и я чуть не впечатался в него. Уткнулся руками в его грудь, поднимая глаза, и успел лишь усмехнуться своей неуклюжести. Темир наклонил голову из-за небольшой разницы в росте и сказал мне на ухо: — Откажись ехать загород для ебли за бабки. Улыбка быстро сошла с моего лица. Я повернул голову и уставился в тень, где должны были быть его глаза. Где-то за его спиной горел бледный настенный светильник, но рассмотреть ничего он мне не помогал. — Ты о чём? — Ты знаешь, о чём я. — С чего ты вообще… Почему? Темир ничего не ответил, просто не сводил с меня взгляда. — Я не соглашался даже. Кто я, по-твоему? Шалава? — Не говорил этого. Я хмыкнул, делая шаг в сторону, но он перехватил моё запястье, резко притянул обратно и продолжил мне на ухо. Шептал вовсе не тихо. Будто шипел. — Будешь торговать ебалом, пока кто-то не вальнёт, да? Я так же резко одёрнул руку, отпихивая его от себя. Он такого же мнения обо мне, как Никита — думает, ради бабок я сяду верхом на что угодно? Я уже и сам начал в этом сомневаться. В секунду стало настолько скверно, что впервые не хотелось его видеть. Пошёл в сторону кухни, слегка щурясь от света лампы над столом. Кокаин отпускал — настроение падало так же, как ритм сердцебиения. Я налил себе водки в чей-то стакан, не разбираясь, и уже хотел опрокинуть в себя, когда рука выхватила сосуд прямо из пальцев. — Ты охуел? — рявкнул я, возмущённо глядя на Темира. Стакан ударился дном о столешницу, когда он поставил его в стороне, и Темир снова глянул на меня. Строго. Мне даже показалось, что, может, разочарованно? — Хватит же, — коротко вырвалось из его губ, которые тут же сжались. Он сглотнул и продолжил, оставаясь в шаге от меня: — Ты что, не понимаешь, куда это всё заведёт тебя? — Куда же? — Влас, — выдохнул он моё имя так, словно произносил его до этого уже много раз. — Ладно, делай, что хочешь. Темир убрал руку от стакана и добавил: — Просто… это не о тебе всё, есть же. Я опустил голову, и смотреть ему в глаза стало сложнее. Мне стало страшно, что он ошибался и что это всё и впрямь могло быть обо мне, иначе что я здесь забыл? — Ты не знаешь меня, — сказал я негромко, хватаясь за стакан. Выпил залпом и скривился от крепости. Голова немного болела и кружилась. — Я сам себя не знаю. Повернув голову к открытому окну, я только тогда заметил снег. Он валил внезапно сильно, хлопья беспорядочно падали и кружились от лёгкого ветра. Я задержал на них взгляд. — Ты всегда такой упрямый? — спросил он спокойнее, когда мы оба стояли у подоконника и смотрели в окно. — Сдавайся уже. Темир повернул голову, сверля взглядом мой висок. Я посмотрел ему в глаза в ответ и продолжил: — Разочаровывайся во мне. К чему эти прелюдии? Он скользнул глазами ниже и подумал несколько секунд, прежде чем встал передо мной в шаге. Закрыл собой снег. Теперь я рассматривал его спокойное лицо и то, как он приоткрыл губы, собираясь что-то сказать мне. Но в соседней комнате музыка затихла — ровно на мгновение перед следующим треком, и послышался какой-то невнятный то ли крик, то ли стон. Мы переглянулись. — Что это? Они трахаются? — спросил Темир. — А я откуда знаю? — дёрнул я плечами, разворачиваясь и неспешно направляясь в коридор. Просто чтобы проверить, всё ли там в порядке. Остановился в дверном проёме, заглядывая в комнату, где уже начинался следующий трек. Музыке было плевать, что там происходило — она бы всё равно продолжила беспощадно играть. Я раньше никогда не видел, чтобы Никита проявлял к кому-то хоть какое-то влечение. Знал лишь, что у него была жена. Он явно был бисексуалом, но знаков внимания никому не оказывал. Когда снимал, всегда оставался собранным. Даже безразличным. От увиденного я замер в дверях. Никита был сверху на Лёхе. Завалился на него на диване, вытянутой рукой прижимал его голову к обивке. Трахал резко, грубо, какими-то хаотичными рывками, пока Лёша стонал под ним подобно щенку. Это не было похоже на стон удовольствия — совсем не те звуки, которые он издавал обычно. — Что за…? — вырвалось у меня само, и я ринулся к ним. — Эй, блядь. Ник был в штанах, просто приспустив их. Будто на ходу вошёл, времени не тратил на нежности. Он как-то яростно глянул на меня, и я аж отшатнулся от его вида. — Всё… Всё нормально, — прохрипел Лёха, рукой отмахиваясь, чтобы я вышел. Я и слова сказать больше не мог, просто уставился на них и застыл на месте, пока Темир не накрыл моё плечо рукой. Он мягко уводил меня за собой, не тянул, и я просто вышел следом, постоянно оборачиваясь. Думал, Лёха посмотрит на меня как-то особенно, даст знать, что ему не нравится. Чтобы я сделал что-то только с его позволения, но он не просил. Просто уткнулся мордой в обивку и терпел. Никита даже не стал дожидаться, чтобы мы вышли — схватил его за бёдра и продолжил долбить его, как какую-то куклу. — Влас, — тихий голос Темира прорезался через приглушённую музыку из-за двери за мной. Я посмотрел ему в глаза вблизи. — Он за бабки с ним трахается, ты не догнал ещё? — Что? — Лёша твой, — Темир взял меня за лицо, не давая отвернуться обратно к дверной ручке. — Ты думал, за свёрток баксов тебя будут нежно брать? Сердце в груди колотилось быстрее, чем под кокаином. Я пытался дышать ровнее, но получалось через раз, и что-то в глотке словно застряло от увиденного. Казалось — наклонюсь и точно вырву. — Пойдём вверх, тебе нехуй тут ловить, — сказал он негромко. — Он ведь сам сказал, что всё нормально. — Не похоже… — И что ты сделаешь? Насильно его выведешь? Я лишь опустил голову. Что я вообще мог сделать? Забрал свой телефон из кухни, взял пачку сигарет с подоконника и пошёл вслед за Темиром по ступенькам на второй этаж. В темноте следовал за его силуэтом, пока мы не оказались в одной из гостевых спален. Услышал щелчок дверного замка, пока сам щёлкал зажигалкой, стоя у приоткрытого окна. Затянулся глубоко, сел на край кровати, и холодный воздух отрезвлял меня тогда так же, как увиденное на первом этаже. — Дружок твой уже ездил к кому-то за бабки? — спросил Темир. В тишине его голос звучал непривычно мягко. Я повернул голову и смотрел, как он доставал сигу из своей пачки. — Я и не знаю теперь… Вообще его не знаю, кажется, — сказал и затянулся опять. Горечь никотина с табаком казалась ничем после инея в носоглотке. Эффекта тоже не ощущал. Хотелось ещё дорожку — но эти дурные мысли я отгонял сразу. Темир стоял с сигаретой в расслабленных губах, поправляя на себе джинсы, и казался мне неуместно знакомым. Будто почти моим. От этих мыслей даже смешно стало. Мне с ним не светило ничего. — Можно вопрос? В ответ я кивнул, скрещивая вытянутые ноги и прокручивая фильтр в пальцах. Плечи в футболке немного дёрнулись от холода. — У тебя ведь парень. Он нормально относится к тому, что ты делаешь? — А что я делаю? Ты, можно подумать, пример для подражания? — усмехнулся я. — За деньги трахаешь меня. Чем мы отличаемся? — Мотивом. — Чего? — Ты выбираешь возвращаться сюда по собственному желанию, а я — не совсем. — Это ещё что значит? — закатил я глаза от его загадочных формулировок. — Кто тебя принуждает? Темир подошёл ко мне, обступая мои вытянутые ноги, и я просто поднял голову, наблюдая за тем, как он медленно затягивался. Дым медленно вываливался клубнями из его носа, и лицо мутнело перед глазами, а потом снова обретало очертания в ночном свете из окна сбоку. — Ты так и будешь таинственно молчать? — спросил я, сам сделал затяжку, но взгляда от его лица не отводил. Кажется, он легко улыбнулся — я заметил его приподнятый уголок рта и сам сдался. Одну руку с сигаретой в пальцах он опустил, а второй дотянулся до меня. Медленно коснулся подбородка и внимательно рассматривал моё лицо. — Красивый шрам, — сказал он и лёгким касанием провёл пальцем под глазом вниз по скуле. — Что красивого? — Не знаю, — дёрнул он плечом еле заметно. — Делает тебя узнаваемым. Я опустил взгляд к его шее, наблюдая за тем, как он сглотнул слюну, и кадык слегка двинулся. Свет сбоку ложился на его кожу красивее, чем на мою, словно даже луне он нравился больше. — Это я подрался в школе, и один придурок ножиком махнул. Не рассчитывал, что заденет — задел. Темир ничего не ответил, так же глядя на меня сверху вниз с приподнятым подбородком. Вставил фильтр в губы, затянулся и взял моё лицо обеими руками. Я окончательно застыл в его тёплых ладонях. Даже моргать стал реже — боялся, что, стоит отвести взгляд, он исчезнет. Потом одна его рука медленно соскользнула вниз и подцепила мою ладонь. Поднял её между нами, развернул, задержался взглядом на указательном пальце правой руки. Не трогал его сразу — просто рассматривал в темноте так внимательно, словно это тоже было частью меня, которую он пытался запомнить. Я не выдержал и выпалил первым: — Даже не спросишь, что с пальцем? — А должен? — приподнял он бровь, а я вернулся глазами к его лицу. — Все спрашивают, — хмыкнул я в ответ. — Ну я же не все. Стало слишком тихо. Темир отпустил мою руку, затянулся сигой несколько раз, будто нарочно тянул время, и на выдохе наклонился ко мне. Поцеловал в губы мягко — раз, второй, едва задевая, и моё удивление от происходящего быстро сменилось вовлечённостью. Я и сам не заметил, когда начал отвечать ему. Он оттягивал мои губы, смоченные его слюной, и звуки этой близости завораживали со странной лёгкостью. Снова положил ладонь мне на шею, придерживая большим пальцем под челюстью, — и вдохи полной грудью давались через раз. Когда он оторвался от меня, выпрямляясь, я заметил, что сигарета в пальцах моей левой руки истлела до конца, а пепел рассыпался по краю кровати. — Давай, — тихо сказал он, выудил окурок из моих пальцев и прошёл к окну. Выбросил обе сигареты прямо во двор, закрыл окно и опустил ручку с характерным мягким скрипом пластика. Когда глянул на меня через плечо, я опустил голову, делая вид, что не пялился на него секунду назад. — Сколько тебе лет вообще? — спросил я, откинулся назад на кровать и забрался дальше, пока не упёрся лопатками в изголовье. — Уже можно. Я лишь закатил глаза, ожидая шутки в ответ, и наблюдал за тем, как он прошёл ко второй кровати напротив. В целом комната казалась небольшой, и в темноте я мог рассмотреть только очертания мебели вокруг — две койки, пустые книжные полки, письменный стол. Ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом, кроме него. Темир стянул водолазку через голову и кинул её на край кровати напротив. Я уставился на его торс в тени, будто никогда раньше не видел голого человека. Тусклый свет ложился ему на спину, скользил по плечам и вдоль позвоночника. Когда он наклонился, чтобы дёрнуть покрывало, лопатки проступили отчётливее, и я зачем-то проследил глазами за каждым движением. Выглядел он немного старше меня, но я не понимал, насколько. Я вообще мало что понимал: кто он такой, что здесь забыл. Одно я знал точно — перестать думать о его присутствии не получалось. — Я пойду, проверю их, — мой голос нарушил тишину, как только Темир сел на край кровати в джинсах. — И воды принесу. Сушит. — Мне принесёшь? Я опустил босые ноги на пол и на секунду замер. Это казалось чем-то настолько простым, но даже мысль о том, что я принесу воду именно ему, волновала чуть сильнее, чем должна была. Вышел из тёмной комнаты в такой же коридор и, пока шёл к ступенькам, прислушивался к музыке. Кажется, звук убавили. Ни стонов, ни криков слышно не было, и это немного успокаивало. Я остановился у гостиной и прислушался. Спокойный голос Лёхи, стук стакана о поверхность столика — и я окончательно выдохнул. Кажется, я драматизирую — он ведь не убегает. Открыл холодильник, и меня передёрнуло от холода. В комнату залетали хлопья снега через оставленное открытым окно, но закрывать его не стал. Взял литровую бутылку, захлопнул дверцу и направился обратно. Напился воды уже по пути в спальню, а там вручил бутылку Темиру. Он попросил закрыть дверь на замок, и я без лишних вопросов выполнил. Я понимал, почему его напрягал Никита. Меня теперь он тоже напрягал. — Правда или действие? — спросил он вскоре после того, как закрутил крышку и оставил воду у кровати. Сам лежал расслабленно, накрывшись по пояс, в джинсах. Я приподнял бровь, перекатывая голову слегка набок и встречаясь с ним взглядом. Он лежал головой к окну, а я — ногами. Сам остался в одежде и просто лежал поверх заправленной кровати. — Ну, допустим, правда, — почти не задумываясь, сказал я. Темир проверил что-то в телефоне, спрятал его в карман штанов и лёг набок. Не скрывал, как пристально меня рассматривал. Он был в нескольких метрах от меня, а я всё равно не мог лежать спокойно. — Когда в последний раз ты чувствовал, что тебя понимают? — Ну нихуя, — выпалил я с улыбкой. — Думал, про первый секс спросишь. Он лишь молча усмехнулся, а я глянул в потолок, подпирая голову рукой и замолкая в раздумьях. Вопрос казался простым, но поставил меня в тупик. Сначала подумал про Матвея. Понимал ли он вообще меня когда-то? Вычеркнул его из мыслей сразу. Родители? Сёстры? Точно не братья. — Был друг по переписке, — наконец нарушил тишину я. — Примерно год назад. Кажется, он меня по-настоящему понимал. Темир не перебивал. — Смешно получилось, — продолжил я и не сдержал улыбки. — Когда впервые снялся, то у меня настолько пиздострадальческое ебало вышло на видео, что он написал комментарий, всё ли там с актёром окей. — Серьёзно? — низко переспросил Темир. — И что? Ты… Ты ответил на комментарий? — Ну, я тогда ещё читал их — меня парило, что люди думали обо мне. Его коммент был единственным русским. Я зачем-то написал ему в личку, что всё в порядке. Якобы знаю этого парня с видео, он в норме. Темир уставился на меня, но ничего не спрашивал. Я на секунду пожалел, что ляпнул об этом, но зачем-то продолжил: — Там вообще одни извращенцы ведь, на сайтах тех. А он будто был зерном адекватности, — сказал я, больше не отводя взгляда от потолка. — Мне было стыдно признаться, что на видео был я, и соврал, что я вообще девушка. И потом как-то… не знаю. — А с тобой на том ролике было всё ок? — Конечно. Это была первая попытка, где я просто дрочил себе, а потом оператор должен был меня трогать, — сказал я буднично. — Меня никто не трахал толком. — Думаешь, он гей? Зачем натуралу смотреть такой ролик? Я пожал плечами и замолк. — Ну и ты не признался, что ты не девушка? Наконец оторвав взгляд от чёрного потолка, я посмотрел на Темира. Он подпирал кулаком висок, лёжа без верха. В очередной раз засмотрелся на его подтянутое тело. — Зачем? Мы просто про жизнь там переписывались. Когда он предложил перейти в нормальную социальную сеть — я слился. Темир хмыкнул, опуская взгляд по мне и ненадолго зависая. — Может, стоило? — предположил он, а я не сразу понял и лишь задержал взгляд на его чуть сведённых бровях. — Он ведь тоже мог приврать где-то. Ты даже шанса себе не дал. Я отвёл взгляд к окну. Снег еле-еле падал за стеклом, но ветер утих. Стало даже слишком спокойно после всего, что произошло на протяжении дня. — Не жалеешь? — его голос тогда казался мне почти звуком дождя — таким же приятным. — Если ты вспомнил об этом, значит, для тебя это что-то значит. Я уставился на деревянное подножие кровати и молчал. Не хотел показаться ему смешным или жалким, и лишь отшутился: — Думаешь, он старый извращенец? Темир слегка улыбнулся, а я засмотрелся на его лицо в тени слишком пристально. Хотелось видеть его чётче, ближе. Но я почему-то оставался на расстоянии. — Я просто… — начал я и запнулся, прикусывая губу. Сухая кожа отходила слишком просто, и трещина кровила. Дебильная привычка. Коснулся нижней пальцем, всё равно ничего не рассмотрев в темноте, и сглотнул ком в горле, чтобы продолжить ровнее: — Это тупо. Я ведь даже не знал человека толком, а из головы не выходил. Мне страшно стало, что… Ну, что он бы меня нахуй послал. Я засмеялся с себя первым. Всегда так делал. Темир, однако, просто смотрел на меня молча и, кажется, не улыбался даже. — Интересная история, — наконец сказал он, откидывая голову и приоткрывая глаза. — Я бы на твоём месте признался. Даже спустя время. Я нахмурился, зависая от рваных мыслей на отходах. Мне хотелось написать тому Косте настолько же, насколько было страшно. Наверное, он уже и не заходил на тот аккаунт вовсе. Может быть, забыл пароль давно. Или увидит и не ответит даже. — Правда или действие? — перебил я сам свои мысли этим простым вопросом. Я даже не понял, зачем спросил — чтобы узнать о нём больше или чтобы попросить его о чём-то. Следил за тем, как на вдохах едва поднималась его грудная клетка. — Правда, — недолго подумав, ответил он, и ресницы его дёрнулись. — Когда трахал меня на камеру, кого представлял? — спросил и сам не понял, нахуя. Наверное, остатки кокаина шалили во мне. Темир затих, но смотреть на него мне было страшно, и я просто замер, уставившись в тёмное небо за окном. Музыка на первом была слышна еле-еле, но кроме бита не мог разобрать ничего. — Никого не представлял, — тихо ответил он. — Думал про тебя. Я сглотнул и уставился в окно, будто там было что-то интересное, кроме холода и темноты. — Правда или действие? — спросил он. — Действие. — Когда будешь со своим парнем... — выдал Темир почти сразу, вынуждая меня повернуть голову к нему. Наши взгляды встретились где-то посреди комнаты, между кроватями, и он продолжил: — Ебитесь громче. Только думай про меня. Я перестал дышать. Смотрел на него и не мог понять, почему мне страшно — и почему отодвинуться или хотя бы отвести взгляд не получалось. Мой рот открыться не успел. Снизу закричал кто-то другой. Я сразу подумал о коте под окнами. О том, как его разрывали шавки, как тряпку. Подскочил быстрее, чем успел спросить себя: «Какого хуя это было?»