Дрянь

— Как откинуться? — пробубнил Вова где-то слева через одного от меня, пытаясь разобраться с креслом. — Амнистия, что ли? — не смогла смолчать Настя. Я уставился в серый экран перед собой, пока сестра сбоку хрустела попкорном. Справа — его низкий голос. — Может, тебе взять что-то? Вы одно ведро на всех купили? — Ну, мы просто не знали, какой ты любишь, — ответила Диана, и её голос казался ангельским на контрасте. — Ты солёный ешь или сладкий? — Я? Сладкий. Мне не удалось сдержать усмешки, и Настя глянула на меня вопросительно, карикатурно хмуря брови. Её мимика была настолько подвижной, что от дуновения ветра из широкой улыбки могла переключиться на возмущение со сморщенным носом. — Хочешь, пересядем так, чтобы ты с Настей сидела? — спросил я, поворачивая голову вправо к её подруге. Пытался смотреть сквозь него. Когда словил на себе взгляд Дианы, продолжил: — Я не ем попкорн вообще. — Влас, а можешь мне колы взять? — накрыла мою руку своими цепкими пальцами сестра. К счастью, она не любила длинные ногти, иначе все глаза мне выколола бы на эмоциях. — И чипсов. — Ты меня поэтому позвала? — в шутку кинул я, а Настя лишь закатила глаза. — Ладно, ноги. Поднялся с места, оглядываясь на немногочисленных людей вокруг, пока сестра с другом убирали колени с моего пути. Куртку оставил на своём кресле, ведь в гардероб мы отдать не додумались. Прошёл через друзей и ещё нескольких человек в ряду и спустился по подсвеченным белыми полосами ступенькам к выходу. Кто-то пробежал мимо, едва не сметая меня с ног, а я лишь кинул им вслед презрительный взгляд. Чёртовы детишки. Поправил капюшон толстовки, достал телефон и проверил входящие от Кости. К: «А ты где? Дома?»

Я: «В кинотеатре с сестрой. Лучше бы остался дома.»

Напечатал, пока стоял в очереди из нескольких человек, а когда подошёл мой черёд, сунул мобильный в карман и поднял голову. Яркий свет экранов и вывесок над продавцами почти ослеплял. — Можно большую колу и большие чипсы? — сказал я, и взгляд сразу привлекло пиво в холодильнике. — И банку пива. — Одну? — спросил парниша, открыл холодильник и выцепил сразу две. Прирождённый торгаш. — Ну, две. — Три, — голос из-за спины. — И большой сладкий попкорн. Вместе. Я не повернулся, сразу узнав его, и просто наблюдал за тем, как продавец перешёптывался с коллегой, пока набирал попкорн лопатой прямо из нижней витрины. — Извини, — негромко выдавил Темир. — Не хотел тебя здесь встретить. Прозвучало даже слегка обидно. Я глянул на него искоса через плечо, быстро возвращая внимание к чужим рукам перед собой. Парень поставил передо мной три банки, кинул туда же чипсы, потом оставил два ведра с попкорном рядом и сунул терминал. — Наличными? — успел промямлить он, как Темир протянул руку с кредитной картой. — Прошло? Супер. Он сунул её куда-то во внутренний карман кожанки, глянул на меня бегло и взял оба ведра с попкорном в руки. — Чипсы под локоть мне сунь, а то не унесёшь всё. — Я на секунду завис. — Влас. Чипсы — Ладно. Я дал ему зажать под локтем шуршащий пакет и заметил на пальцах несколько колец, невольно подвиснув. Просто обыкновенные кольца на среднем и большом, но на съёмки он их не надевал. Меня это не удивило, а даже задело слегка — наверное, не знал его совсем. Когда вернулись на свой ряд, я отдал банку с пивом Вове, и тот едва не расцеловал меня в благодарность. Повторял, что отдаст бабки после сеанса, а я лишь отмахивался. Вручил чипсы и колу Насте и обнаружил на своём месте Диану. — Сядешь за Темиром на последнее? — посмотрела она мне в глаза снизу вверх, делая жалостливое лицо. — Ты же сам предложил. — Ладно, — выдохнул я и прошёл дальше с двумя банками пива. Уселся последним, и Темир теперь был слева от меня. Началась реклама, и мы втроём открыли пиво почти синхронно, отчего банки зашипели. Настя уже отпускала шутки, не затыкаясь ни на секунду, а Диана смеялась. Иногда шептала что-то Темиру, улыбалась игриво, а я невольно поглядывал на профиль его лица, словно привыкнуть к нему в такой обстановке было даже сложнее, чем давиться его членом перед камерой. Я уже бывал в том мягком кинотеатре и привык, что кнопка была на подлокотнике слева, но тогда нашёл её справа. Не сразу догнал, что мы с Темиром оказались на одном диване — все были поделены по двое. Похуй. Поставил пиво в правый подлокотник, откинул спинку кресла, и подножка выдвинулась снизу сама. Я вытянул ноги, а затылок утонул в мягкой подушке до пиздеца приятно. Сразу хотелось остаться там жить — среди этого шума людей, шорохов и запаха сладкой газировки вперемешку с пыльной обивкой кресел. Когда реклама прошла, первые ноты фильма ударили в грудь чуть громче, и свет окончательно погас. В такие моменты вспоминал, насколько люблю кинотеатры. Ходил бы в них каждую неделю, да только не с кем. Матвей ничего длиннее рилсов в Инстаграме смотреть не мог. Слева иногда слышал отдалённый голос сестры, но чаще — её смешки, хотя пришли мы на что-то вроде триллера и смешных моментов пока не было. Хотя, она ведь даже когда боялась — ржала. Меня это успокаивало, ничуть не раздражая. Думал только иногда, что людям вокруг могло не понравиться. В тот момент не пожалел, что поменялся местами с Дианой. Или она со мной? Не суть. Темир чуть подался ко мне, и я заметил это сразу, зачем-то повернув лицо к нему, как придурок. Уставился на него в темноте, пока он не зацепил пальцем подбородок, повернув меня мордой к экрану, чтобы дотянуться ртом до моего уха. — Актёра знаешь? — крикнул Темир. — Вот этот. Воздух из его рта щекотал ухо, но я пытался не подавать виду. Уставился в экран и промямлил: — Крис Мессина. — Что? Я повернул голову в его сторону. Чёрные глаза блестели в свете яркой картинки, а лицо, мерцавшее всеми её цветами, заставило меня подвиснуть. Похоже, моя видеокарта просто не вывозила такую графику. — Крис Мессина, — сказал ему на ухо. Темир мягко кивнул, сделал глоток пива из своей банки, кинул попкорн в рот, но хруста из-за крика динамиков я не услышал. Лишь бегло заметил через него, что Диана тянулась к Насте, обмениваясь искромётными шутками и заливаясь смехом. — Вспомнил его в фильме про лифт, — снова его голос криком. — Как назывался, не помню. Ужастик какой-то. Я почти сразу повернул голову влево, чтобы ответить ему с ходу: — «Дьявол»? Года две тысячи пятого или десятого. Где среди застрявших в лифте оказался демон. Темир посмотрел мне в глаза вблизи, задумался на секунду, а потом активно закивал. — Точно! — прочитал по его губам, замечая на них лёгкую улыбку, и сам улыбнулся. Хотел поставить руку на подлокотник между нами, но он был закинут вверх. Я остановил взгляд на его ноге в тёмных джинсах. Темир отпил пива, и когда облизал губы, я тут же беспалевно вернулся к экрану. Думал только о том, насколько близко его колено было к моему, и даже на Марго Робби внимания не обращал. Впрочем, помню, в «Отряде самоубийц» я скорее хотел оказаться ею, чтобы переспать с Джокером, чем в ней. От второго я бы тоже не отказался. Провёл большим пальцем по бритому подбородку, завалившись чуть вправо на подлокотник, когда его колено соприкоснулось с моим. Я не глянул вниз, не подал виду, но и не двинулся. Замер. Мне нравилось чувствовать его хоть как-то, и объяснить себе это я не мог. Дышать даже становилось приятнее, хоть и чуть тяжелее. Фильм был дерьмовым, но мне не хотелось, чтобы он заканчивался. Я существовал в пробелах от отдаления его колена до приближения к себе. Зависал в этом между и выдыхал, когда тот искоса смотрел на меня и улыбался. Даже если слегка. Когда стало жалко себя же от того, как отчаянно ловил его взгляды, я психанул — поднялся и прошёл по ряду вправо от друзей через чужие ноги, лишь бы не отвечать на вопросы Насти, которая наверняка закричала бы «куда?» при виде меня. Переступил через раздражённых посетителей, едва не споткнувшись, и пошёл вниз по ступенькам почти расслабленно. Сам себе поверил, что хотел просто отлить. На самом деле не только, но и это тоже. Куртку я держал в руке, накидывая на плечи на ходу и стуча ладонями по карманам в поисках пачки сигарет. Нырнул в уборную. Белый свет там резал глаза почти физически после тёмного зала. Я отлил в писсуар. Помыл руки. Когда встал у ряда умывальников и вывернул карманы в поиске зажигалки, металлическая коробка с леденцами выпала и ударилась о керамическое покрытие неприлично громко для пустой комнаты. Пользуясь случаем, кинул в рот леденец, сунул коробку обратно и наконец нащупал зажигалку, когда послышался скрежет подошв о глянцевую поверхность пола. Поднял взгляд к зеркалам, в одном из них замечая его. Замер и уставился на него в холодном свете светильников над нашими головами. Стены по ощущениям слегка сотрясались от громких звуков в одном из залов кинотеатра, но до нас они доходили лишь приглушёнными вибрациями. — Курить? — первое, что послышалось из его рта. Темир стоял в свитере с горлом. В чёрном казался выше, хотя и так превосходил меня в росте. — Да, а что? — почти машинально вырвалось у меня. Он встал рядом, почти у моего плеча, и я через одежду мог почувствовать тепло его тела. Опять. Его взгляд словно освещал меня ещё ярче этого ядовитого света вокруг. Редкие тени обрамляли моё лицо странным образом, делая меня на вид непривычно бледным. Темир даже в том свете казался мне пиздатым. Он молча достал свой телефон из заднего кармана и наклонил голову, стуча пальцами по экрану. Я на секунду подумал, что он просто встал слишком близко без подтекста, невзначай, но когда мой айфон в куртке завибрировал, что-то во мне сдвинулось. Потом отвечу. Я так же пялился на профиль его лица через зеркало впереди, хотя слышал его дыхание у своего плеча буквально в шаге. Он коротко посмотрел на меня, снова опустил взгляд в телефон и тапнул повторно. Снова вибрация в кармане. Я достал телефон. К: «Повернёшься ко мне?» К: «Влас.» Мой взгляд споткнулся о сообщения Кости. Хотел смахнуть в сторону, чтобы ответить, и в животе всё вспыхнуло почти сразу. Онемел, когда дошло. — Какого… Ты? — промямлил я, повернув голову набок к его глазам. — Нет, подожди. Я судорожно бегал взглядом по диалогу, но не мог собрать мысли в кучу и прокручивал в голове все разговоры с ним в поиске подтверждения, что это невозможно. Темир заблокировал свой телефон, спрятал его обратно в задний карман джинс, оглянулся и сделал шаг ко мне. Последний. Я развернулся, и мы почти лбами столкнулись. — Иди в кабинку, — сказал он, и каждый звук из его рта стал неприлично чётким. — Поговорить нужно. — Что? Он чуть наклонил голову набок, и его губы почти соприкоснулись с моими через мгновение. Выдохнул прямо в мой приоткрытый от ступора рот. — Если кто зайдёт, я же не отойду, — прозвучало от него как угроза. Я невольно чуть нахмурился, слегка отшатнулся и пошёл вглубь уборной мимо писсуаров. Толкнул первую попавшуюся дверцу плечом — все кабинки всё равно были пустыми. Когда развернулся к нему, он опустил щеколду и тут же поднял взгляд по моему телу к лицу. Один шаг — и его рука у меня на шее. Один откровенный выдох в его рот — и губы уже обхватывали мою нижнюю в поцелуе. Слишком приятно. Я чуть откинул голову, позволив придерживать себя и просто целовать. Наше дыхание и щелчки слюны были до стыдного громкими для тишины вокруг. — Солёная карамель? — хрипло шепнул мне в рот, и я понял, что леденца под моим языком больше не было. Я приоткрыл глаза, тут же натыкаясь взглядом на еле виднеющуюся конфету меж его зубов. Он толкнул её обратно в полость своего рта мокрыми губами, и она исчезла за ними так же, как хотел бы пропасть там и я. Успел только заглянуть в его глаза вблизи, когда пальцы нырнули в волосы на моём затылке. — Покажи язык, — сказал тихо. Я выполнил. И когда он раскрыл рот и плавно прокатился своим языком поперёк моего, я снова ощутил во рту леденец. Его слюна казалась мне даже слаще, и вкус конфеты уже не имел значения, хоть эта и была моей любимой. Он распахнул на мне куртку рывком. Его ладони коснулись меня через толстовку, и я словно набрал воздуха в грудь больше, чем должен был. Вот-вот и сердце бы через глотку выпрыгнуло. А объятия его казались слишком крепкими. Настолько, что сдерживаться было в разы сложнее, чем просто откровенно задыхаться. Темир провёл руками под моей одеждой с шорохом куртки, вверх по спине, и мне казалось, я каждым сантиметром ощущал ткань свитшота на своей грудной клетке, как если бы та вмиг стала тесной. Он хочет меня трахнуть? Наши подошвы кроссовок поскрипывали, когда мы двинулись на шаг к стенке кабинки. Я столкнулся с ней лопатками и затылком, когда поцелуй между нами прервался. Рассматривал его радужки и думал, что отдался бы прямо там, если бы попросил. Но он не просил. — Я не понимаю… — проговорил еле-еле я, останавливая взгляд на его приоткрытых мокрых губах. — Это прикол какой-то? Зачем ты представился кем-то другим? — Долго рассказывать, — сказал он, и холодный воздух его слов коснулся моего влажного после поцелуя подбородка. — Это не шутка была. Правда думал, что с девушкой общаюсь. Пока ты не сказал тогда, и я сопоставил... — Нахуя изначально ты представился другим именем и соврал про Москву? — Послушай… — стоило ему большим пальцем провести по линии моей челюсти, как я невольно приоткрыл рот, явно сбивая его этим с мысли. Темир снова кинулся в меня с поцелуем. Его рвение ко мне ощущалось чем-то ярким, внезапным и кратковременным — как солнечный блик: случайно появлялся и так же внезапно исчезал. Мне нравилось водить ладонями по его торсу больше, чем рассчитывал. Он ровно и глубоко дышал, а мне доставляло слушать его ладонями, словно так он был ещё громче. — Долго рассказывать, — сказал он мне в щёку, прокатившись по ней губами, и сделал шаг назад. — Пора обратно. Я посмотрел на свои руки, и ладоней тут же коснулся холодный воздух, когда его на них больше не было. — Я ведь… Я же сказал тебе про диалог той ночью. Почему ты не признался сразу? Темир сглотнул, и я заметил это, пока он поправлял ворот на шее. — Хотел узнать, напишешь ты или нет. — А если бы я не написал? Он чуть улыбнулся краем рта в ответ, стукнул щеколду пальцем и толкнул дверь вперёд. Она безвольно болталась за мной, когда я вышел из кабинки вслед за ним неспешно. Мимо прошёл мужик, и мы даже глаз на него не подняли. — Хотел понять: я тебе понравился или только секс со мной, — низко проговорил себе под нос Темир, пока мы шли обратно к дверям зала. — Выходит, я. Мои брови приподнялись, и я замер за его спиной, пропуская шаг и немного отставая. Посмотрел на экран своего телефона, всё ещё не до конца умещая эту мысль в голове — переписывался на протяжении месяца тогда и начал снова вовсе не с левым Костей, а с ним. Знал любимые фильмы Темира, его предпочтения в музыке, про проблемы с концентрацией в детстве и историю о его глухой кошке. — То, что ты говорил мне о себе, — начал я, догоняя его за секунду до того, как он уже прошёл бы через толстую занавеску в тёмный зал. — Это правда? Или ты врал так же, как о своём имени и городе? Темир остановился в шаге от шторы, повернул голову набок и очертил взглядом моё лицо, а после просто нырнул в тонкую створку, исчезая прямо на глазах и оставляя без ответа. А я остался снаружи, потёр переносицу и, не задумываясь, последовал за ним. Сидеть с ним рядом стало ещё сложнее. Теперь ловил его взгляд чаще, как будто мне снова пятнадцать и на меня впервые кто-то глянул не так, как раньше. В груди не оставалось места для кислорода — всё было заполнено им. После сеанса мы купили ещё алкоголя в супермаркете и встали под торговым центром. Ветра почти не было, и даже куртки застёгивать не хотелось. Я стоял под фонарём и смотрел, как скейтеры гоняют по мокрой площадке. Рампы блестели в жёлтом свете, у бордюров ещё лежал грязный снег, но воздух уже был другим — сырым, тёплым, почти весенним. Колёса стучали по бетону, машины шуршали где-то за спиной, и впервые за зиму не хотелось сразу уходить домой. — Давай, я открою, ну, — сказал негромко Вова. — Нет, я сама! — упрямо отскочила от его руки сестра и отвернулась. Колупала пальцами кольцо первой банки, пока я потягивал уже третью за вечер. — ... Ну, знаешь, весь фильм складывалось впечатление, что я это уже где-то видела, — сказала Диана с сигаретой между пальцев. — Косили под Гая Ричи, но не дотянули без оригинальных идей для сюжета. Она поднесла фильтр к блестящим пухлым губам, затянулась и снова перевела взгляд на стоящего напротив неё Темира с пивом. На первый взгляд она казалась мне глупее, но теперь глупым себе казался я. — Марго Робби не вывезла, как бы ни старалась, — качнул головой тот, откинул голову и отпил несколько глотков. Я снова смотрел на него дольше, чем стоило, но всегда одёргивал себя вовремя. — И мужика нормального в фильме ни одного не было. — Феминизм, — буркнул Вова, и я словил его взгляд на себе. На секунду стало неловко, будто он давно понял, на кого я постоянно пялился. Пришлось отвернуться к перилам, за которыми катались подростки, иногда падая, но без удивления на лице. Делали это слишком часто, чтобы каждый раз возмущаться. — Грустно это, на самом деле, — качнул головой Темир. — Раньше женщин сильными делали не только тем, что они тупо всех раскидать могли. А сейчас правами просто прикрываются. Я ни черта не знал об этом, отпил ещё алкоголя и подумал, что я, должно быть, слишком тупой для такого, как он. — А Чёрная Маска? Он, типа, гей? Я так и не въехала, — встряла где-то там Настя, наконец разобравшись с банкой слабоалкоголки. — Просто манерный, но не более. — Для геев места нет, зато сильных женщин карикатурных насовали, — сказал Темир, пока, кажется, прикуривал. Услышал щелчки зажигалки у себя за спиной. — «Зена — королева воинов» — вот это охренный пример, как нужно делать сильных дамочек. Я опустил взгляд на банку, провёл пальцем по ободку вокруг кольца и подумал, что терпеть не мог этот сериал в детстве — всегда ждал «Баффи — истребительницу вампиров». — Вы все это видите? — после короткой паузы заговорила Диана. Я развернулся к ним. — Блядь, он чё, с другой уже? Настя с друзьями знали, куда смотреть — в сторону пешеходного. Я тоже знал — уставился на Темира. Он посмотрел на меня в ответ, и мы задержались друг на друге секунд на пять, которые казались мне часами. — Трясогуска какая-то, — проговорила сестра и демонстративно отвернулась, закатывая глаза и поднося банку к лицу. Я заметил, как она сжала губы, уставившись куда-то в сторону ярко освещённого главного входа в торговый центр, и мог рассмотреть, как каждый нерв её лица напрягался поочерёдно от обиды. — Какая-то она опухшая. Как будто родили и не облизали, — скривившись, проговорила Диана. — Забей вообще, Нась. — Проморгал тебя, гундосый, — добавил и Вова. От того, как они поддерживали её, я то ли ржать хотел, то ли радоваться за сестру. Ей повезло с друзьями. — Он смотрит на меня? — спросила кого-то из нас Настя, но так и не обернулась. — Смотрит или нет? Мы переглянулись с Дианой. Не смотрел. — Смотрит, — соврал Вова. Настя хмыкнула, сделала глоток из банки и развернулась к нам настолько резко, что её волосы разлетелись и едва не зацепили меня. Я лишь машинально отшатнулся, а Темир с трудом сдержал смешок. — Не человек, а сто рублей убытку, — проворчала сестра, но в его сторону не смотрела. — Это Давид, что ли? Не понял. — Влас! — почти рявкнула Настя, усмиряя меня взглядом. — Не произноси это имя вслух! — Тоже мне, Том Риддл, — наигранно удивился Темир, и мы улыбнулись друг другу, тут же разводя взгляды по сторонам. Тот, за которого сестре прилетел кулак в нос, шёл за руку с другой. Выглядела эта другая просто обыкновенно. Уродкой я бы её не назвал, но, чтобы поддержать сестру, защищать внешность незнакомой мне девушки не стал. Впрочем, может, и девочки — на вид ей было меньше, чем Насте. Давид заметил нас, пару раз скользнул взглядом, но подходить не стал. Недавно, судя по словам Насти, он предлагал ей встречаться, но она отказалась. Какой бы дурной ни казалась, интеллект в ней зиждился уже лет с четырнадцати. — Расстроилась? — спросил её Вова, пока покачивал банку с остатками пива в руке. — Нахуй тебе мужик с прицепом? — Стрёмный же он, — приподнял бровь Темир, наблюдая за ними, пока парочка вальяжно приплеталась мимо. — Ему на вид лет десять, вы гоните? Я засмеялся, глядя на того Давида дольше прежнего. Худощавый, низкий, нос здоровый. На голове нелепо торчит козырёк кепки именитого бренда. — У вас там дефицит в школе, или чё? — спросил Темир и перевёл взгляд на Диану. — В моей школе и то привлекательнее типы водились. — Знаток мужской красоты, — закатила глаза Настя, но улыбки не сдержала. — А как же душа? — Ты в какой школе учился? — перебила Диана. — Сто шестая, — ответил Темир почти сразу. — Да внешность не имеет значения, конечно. Просто не догнал, что в нём такого, что на него все вешаются. — Я. Не. Вешалась! — Нась, не взорвись, — хлопнул её по спине Вова, и тому прилетело кулаком в плечо. — Ай, бля. — Так бы ты той Юле вписала, — с усмешкой ляпнул я и только потом вернулся взглядом к Темиру. Стоп. Он же говорил, что сам из Дагестана, а не из Еката. Какая сто шестая школа? Я наблюдал за тем, как он курил, а сам в который раз не мог понять, знаю ли его хоть немного, или всё — пиздёж. Настя старательно делала вид, что ей плевать, и смеялась над шутками Дианы. Те по кругу обсуждали парней со школы, и я почти поверил, что ей не было дела до Давида. Почти. Если бы не видел, как она крутила кольцо на пальце, как делала всегда, когда бесилась. Телефон в кармане завибрировал. Я стоял у перил, прислоняясь к ним с сигаретой в зубах, когда прочитал сообщение: К: «Я сейчас ебанусь от их историй.» Поднял взгляд, в свете фонаря видя Темира, который уже спрятал айфон в карман штанов. Он коротко посмотрел на меня, почти незаметно со стороны, но мне хватило даже этого. Я: «Привыкай. Это лучшая подруга твоей девушки.» Я посмотрел на Диану. Она казалась мне подходящей парой для Темира. Невысокая, худая, всегда с красками на лице, с длинными ногтями и интересными мыслями в голове. Мне с ней не тягаться. К: «Хочу смотреть на тебя.» Я завис, перечитав его сообщение несколько раз. Вова молчаливо наблюдал за сестрой, пока та пародировала одного из одноклассников, Диана звонко хохотала с этой пантомимы, а Темир остановил взгляд на мне. Был всего в нескольких шагах от меня, а подойти к нему было нельзя. Так близко и так далеко. Ненавижу свою голову за то, что не могу отключить её вовремя. От переизбытка мыслей пальцы зависли над экраном. Я знал, что он заметил, если буду думать слишком долго, а это само собой выдаст то, что я пытался старательно скрыть. Я: «Что ещё хочешь?» Отправил и сам не понял, какого ответа ждал. Когда Темир прочитал сообщение от меня, я заметил, как тот слегка улыбнулся. Он тут же глянул на Настю, притворяясь, что смеялся с её шуток, а сам возвращался к моим глазам. К: «Поедешь ко мне? Или к нему?» Этот вопрос оказался слишком сложным. Не из-за того, что я хотел вернуться к тому, кто считает меня шлюхой, а из-за того, что боялся поехать к другому и оказаться ею. Ответ выдать так и не смог. Иногда смотрел на диалог, но снова блокировал телефон и пытался оттянуть момент, когда придётся напечатать это слово. В автобусе до метро смотрел в тёмное окно, пока стоял между сиденьями и держался за поручень. В отражении видел себя. За стеклом мелькала ночная улица, и по прямой нас несло до места, где отвечать уже будет слишком поздно. Но я не мог найти в себе силы, чтобы сказать «нет», однако и смелости на «да» тоже не хватало. Настя выпрыгнула из автобуса, смеясь с того, что стукнулась плечом о мужика, пока проталкивалась к выходу, а перед спуском в метро обняла меня. Я один жил на Уралмаше и оттуда проще был словить автобус. Остальным предстояло ехать на другой конец города. — Ты просто обязан тусить с нами чаще! — заявила сестра, а Диана активно закивала, соглашаясь. Темир стоял в стороне, и мне даже смотреть на него было немного стыдно. — Потому что пива тебе купил? — безрадостно улыбнулся я. Настя лишь закатила глаза и отмахнулась, поправляя на себе короткую куртку и разворачиваясь к входу в метро. — Бля, — протянул Темир, и все тут же уставились на него. — Мне же к приятелю дядьки сегодня заехать надо было. Совсем забыл. — Зачем? — резонный вопрос от Дианы. Я лишь наблюдал за его ложью, приподняв бровь. — Ногу он сломал, а в магазин сходить некому. Меня попросили. Он рядом здесь обитает. — Поздновато ты спохватился, — хмыкнула Настя. Диана подняла голову к нему, и Темир чуть улыбнулся ей краем рта, не сводя с неё взгляда, пока они прощались. Мне тогда показалось, что на меня он смотрел иначе. Глубже. Они только обнялись. Он пообещал ей написать, махнул рукой, и когда дверь за ними размашисто захлопнулась, тёплый воздух из перехода коснулся шеи, тут же сменяясь прохладным ветром. Я медленно повернул голову в сторону, он сделал то же самое, и наши взгляды столкнулись. Темир был в метре от меня, и чем дальше уходили Настя с друзьями, тем ближе он мне казался. — Хочу просто услышать, как ты откажешь, — сказал он, и между нами в метро проскочили несколько подростков, но мы не отводили друг от друга взгляда. — Я тебя без подтекста позвал к себе. — Кроме ебли, подтекста не будет, понял, — дёрнул я плечом, отвечая откровеннее, чем требовалось. — Наоборот. Я ведь не один живу — с дядькой. Я опустил взгляд по его куртке, остановившись на кроссовках. Эти выглядели намного приличнее тех, в которых он впервые явился на съёмку. — Запутался уже, — хмыкнул я. — То ты Костя из Москвы, то Темир из Дагестана, а теперь — из Екатеринбурга. Он усмехнулся, пропустил мимо себя к дверям прохожего и подошёл ко мне, остановившись чуть ближе, чем следовало. Я отвернул голову в сторону, чтобы это не выглядело слишком странным, и он выдал почти на ухо: — Паспорт показать? — Я только усмехнулся, а он добавил: — Там тебе всё расскажу. Мы переглянулись вблизи. За его спиной прошли несколько человек, громко смеясь и обсуждая что-то, а я завис в его глазах. Вряд ли смог бы сказать ему «нет», даже если бы не хотел. Мне всегда сложно было отказывать людям. А таким, как он — тем более. Метро было переполнено. Все спешили домой перед закрытием. Мы упали на освободившиеся места друг напротив друга. Между нами топтались подростки, и когда наши взгляды всё-таки сталкивались, мой тут же цеплялся за его глаза. В них было страшно. Я ощущал себя придурком, который ныряет в это почти добровольно. Когда Темир слегка улыбался, я сдавался и опускал голову, с трудом сдерживал ухмылку, а потом возвращался в него обратно на выдохе. Снова и снова. Эти двадцать три минуты показались мне неделями. Не потому что мне было сложно — было просто по-другому. Не так, как с другими раньше. Он отдал мне один беспроводной наушник. Включил любимую группу, и музыка кое-как пробивалась через голоса людей вокруг и гул метрополитена. На одной из остановок в наушнике внезапно заговорил голос. Темир напечатал где-то и попросил айфон произнести. «Глаза красивые», — прочитал робот низким голосом. Я лишь хмыкнул, улыбаясь и пряча подбородок в вороте куртки. Когда шли от метро по его району в лесу многоэтажек, свет чужих окон мелькал перед глазами каждый раз, когда я смотрел на профиль его лица. Скурили одну на двоих, хотя у обоих было достаточно сиг, и музыка стала фоном. Не хотелось ни спрашивать что-то, ни рассказывать. Мне было достаточно просто шагать рядом с ним. Может, не знаю его вовсе? Мне хотелось остаться в моменте наивного неведения ещё хоть бы немного перед тем, как сблизимся больше. Перед тем, как он заметит, что во мне ничего особенного. — Значит, дядька существует? — спросил я негромко, вынимая наушник из уха и отдавая ему, пока лифт нёс нас вверх по этажам со скрежетом троса и скрипом стенок. — Где предки? — В Дагестане, — ответил Темир и щёлкнул кейсом. — Давно ты здесь? — С пятого класса. Он вышел первым, а я сунул руки в карманы расстёгнутой куртки и пошёл вслед за ним по этажу. Дом был лучше того, где жили мы с Матвеем. Не новостройка, но и не панельная хрущёвка. — Батя умер рано, и дядька по сути отца заменил, — добавил Темир, и его голос в эхе подъезда казался странным. — Опеку на меня оформил и забрал с собой при переезде. — А мама? — спросил я, стоя за его спиной, пока он шумел ключами, вставляя один в замочную скважину. — Проходи, — качнул он головой, толкая дверь внутрь квартиры. Я переступил через порог, скинул куртку с плеч, и тут же в нос ударил знакомый запах. Не сразу понял, чем именно, но явно вкусно. Темир забрал у меня верхнюю одежду, толкнул наши кроссовки под вешалку и прислушался. — Спит, наверное, — сказал он тихо. Глянул на меня и спросил: — Голодный? — Ты кормить меня собрался, что ли? — усмехнулся я, отводя взгляд на узоры на обоях. — Почему нет? Мне кажется, он суп варил, — сказал Темир, втянул воздух носом и кивнул. — Точно, суп. — Я не… Не знаю, неудобно… — Не мнись, — сквозь улыбку выпалил он, повесил свою кожаную куртку рядом с моей и, проходя мимо меня, нарочно слегка зацепил плечом. — Ну же. Я проводил его до кухни и задержался у тёмного конца коридора. Оттуда не доносилось ни звука, но спина всё равно напряглась в ожидании, что кто-то мог выйти из тени. — Влас? — шёпотом позвал он, и я пошёл вслед за ним. — Суп или бутер? — Что дашь. В кухне горел тёплый свет, и темнота прихожей сменилась контрастным уютом. Батарея была раскалена настолько, что дышать было почти нечем, и открытое на проветривание окно помогало лишь частично. На спинке стула висела мужская кофта, на столе лежали ключи с тяжёлым металлическим брелоком, и от этого кухня вдруг перестала казаться пустой. Темир дёрнул оконную ручку, подвинул тюль в сторону движением руки и открыл створку настежь. Звук улицы перемешивался с шумом вытяжки над современной плитой. В целом кухня была тесной, гарнитур современный, но с потёртостями и царапинами. Столешницы не заставлены, как в квартире у предков, и всё было расставлено по своим местам. Я присел на край обеденного стола, прислушиваясь к сиренам вдалеке. Свежий воздух из окна приятно касался шеи, но его пальцы — приятнее. Темир остановился рядом, и тепло его дыхания на губах обжигало. Он наклонил голову вниз и просто навис над моим лицом на несколько секунд. Я почти сам потянулся за его ртом, сжал край его свитера в пальцах, и мои глаза закрылись. Мысленно я уже растворялся на его языке. Но в стороне скрипнул пол. Я тут же напрягся, выскальзывая из-под Темира и почти отпрыгивая к окну. Только потом выдохнул, расслабил плечи и развернулся к дверному проёму. Там стоял обыкновенный мужик с проплешиной и тенями под глазами. Не худой, не полный, ростом примерно с Темира. От его спокойствия стало почему-то хуже. Он задержался на моём лице дольше обычного. Потом ниже — на губах, на вороте толстовки, и снова вернулся к лицу. И только после этого посмотрел на племянника. Сейчас врежет? — Добрый вечер. Друг твой? — спросил он неожиданно спокойно и перевёл взгляд на Темира. Он же, блядь, нас явно увидел. Сердце едва не проломило мне рёбра, а перед глазами потемнело от страха. Я дёрнулся к Темиру, но тот был настолько спокоен, что меня перекосило ещё сильнее. Просто кивнул дяде и отошёл к гарнитуру, будто нас не застали в сантиметре друг от друга. Пронесло? Но как он мог не заметить? Я настолько быстро отпрыгнул? — Пожрите супа, — сказал дядька Темиру, подойдя ближе, пока тот стоял над плитой и заглядывал в кастрюлю. Я так и не смог выдавить приветствие в ответ, наверняка смахивая на придурка. Не привык ходить в гости и ощущал себя почти вором в чужой кухне. Ну а мысль о том, что он заметил нас, не отпускала меня до последнего. Холодный воздух из окна позади меня касался затылка, а раскалённая батарея пробиралась жаром под толстовку, и я не понимал, то ли мне холодно, то ли слишком тепло. Темир тихо разговаривал с дядей, пока наливал мне супа. Голоса я слышал, слов — нет. Они говорили не по-русски, и от этого я чувствовал себя лишним предметом на кухне. Его дядя глянул на меня искоса, достал из холодильника банку пива и, пробубнив «ну, развлекайтесь», ушёл обратно в коридор. Его фигура нырнула в тень прихожей. Только тогда меня отпустило настолько, что получилось вдохнуть. Но от этого «развлекайтесь» всё равно будто осталось что-то липкое на коже. — С хлебом или? — спросил Темир, поставил глубокую тарелку с горячим супом на стол и посмотрел исподлобья. — Влас? — Твою мать, он увидел нас! — наконец вырвалось у меня, и мой шёпот мне самому тогда показался криком. — Он же… Он увидел? — Расслабься, — даже едва улыбнулся он. — Бери тарелку. Пойдём в спальню. Пива тебе взять? Я в недоумении уставился на его губы. Он бесстрашный? — Ладно… — выпалил я кое-как, и пока Темир доставал банки из холодильника, я стоял с тарелкой в руках. Он прошёл первым, и мы оба погрузились в кромешную темноту на мгновение. Свет зажёгся от удара его пальцев по выключателю, и на стене проступили фотографии в рамках. На одной — групповой снимок. Мужики в форме и костюмах стояли в два ряда перед серым зданием. У кого-то фуражка под мышкой, у кого-то папка, лица одинаково серьёзные. — Твой дядя что, мент? — спросил я тише, чем хотел. — Типа того, — негромко ответил он, и когда свет в его комнате зажёгся под потолком, я застыл в дверях. Вид из его окна на огни многоэтажек сменился мутным отражением меня и его на стекле. Полуторка у стенки, ковролин под ногами, шкаф и компьютерный стол. Ничего необычного, но там слишком пахло им, и от этого каждая мелочь казалась доказательством, что он правда существует не только в переписке и на съёмках. Я забыл про тарелку супа в руках напрочь, остановившись у его стола. Матовый монитор компьютера, чистая клавиатура, а на рабочей поверхности ничего лишнего. Пара книг, пульт от кондиционера, зарядные. Зацепился взглядом за приоткрытый шкаф, увидев на полке одеколон, но не успел всмотреться, как шипение банки за плечом отвлекло. Темир сделал пару глотков пива и остановил взгляд на моих глазах. Облизал губы, кивнул в сторону своей кровати, а сам прошёл к компу и включил настольный светильник. Когда выключил раздражающую лампу над нами, я уже поедал суп, сидя на краю его кровати. В полутьме видел его даже чётче, чем при свете дня. — Спасибо, — выпалил и оставил на прикроватной тумбочке пустую тарелку через пару минут. Мой взгляд привлекла игрушка. Размером с брелок. Я поднёс зелёную плюшевую морду кота к своему лицу и усмехнулся, но задать вопрос не успел. Что-то ненавязчиво коснулось моей ноги, и я перевёл взгляд на белоснежную кошку, которая заглянула мне в глаза и приоткрыла рот, но звука не издала. Глаза были такими же тёмными, как на фотографии, которую Темир слал мне в переписке от имени Кости. Значит, не обо всём соврал. Почему-то именно это и удержало меня на месте. Глупо, наверное: поверить человеку снова только потому, что у него правда была кошка. Я наклонился вперёд и протянул игрушку к розовому носу. Кошка не свела взгляда с меня, понюхала вещицу и, отираясь о неё носом, поднялась и с задранным хвостом прошла мимо меня дальше по комнате. — Луна? — спросил я, вспомнив из переписки. — Только ударение на «у», — ответил Темир, наклоняясь к рабочему столу. Включил музыку. Когда заиграл ненавязчивый бит, он вскоре повернулся ко мне лицом. Сел на край стола, делая очередной глоток пива, окинул меня взглядом и тихо спросил: — Думал, у тебя животное есть. Ты тогда так сильно за бродячего кота переживал. — Я всегда хотел, — кивнул я, не сводя взгляда с того, как кошка пробирается под ткань шторы у окна. Она запрыгнула на подоконник, и я только тогда снова обратил внимание на вид из его квартиры. — Не разрешали ибо не было места в тесной квартире. Нас пятеро плюс предки. Темир молчал, просто наблюдая за мной, пока я носом почти касался тюля. Через тонкую, почти невидимую сетку рассматривал горящие окна соседнего квартала. Дома как детали домино стояли друг за другом, и если бы сам жил там, точно с биноклем бы подсматривал за всеми из любопытства. — С парнем почему не завёл? — Он не любит, — дёрнул плечом, и только потом понял, насколько странным было упоминание Матвея в тот момент. Я повернулся к нему. Лампа за его спиной обводила контур белым светом, оставляя шею в мягкой тени. Он чуть напряг челюсть, и это движение отозвалось во мне глупо и мгновенно — будто я ждал от него не слов, а чего-то совсем другого. — А ты любишь? — Его тихий вопрос показался мне каким-то двусмысленным, и я не сразу смог ответить. Молчал и рассматривал его губы в тени лица. Они были где-то там, и когда Темир чуть повернул голову, свет мягко очертил их. — Люблю что? Животных? — Ну да, — чуть улыбнулся он, кажется. — Не парня же. Я лишь хмыкнул в усмешке и вернул взгляд к виду из его окна. — Слишком люблю. Мысль о том, что заведу кого-то и могу обидеть или потерять, пугает. Белая кошка прошла тенью по подоконнику. Показалась мне даже чёрной на миг. Коснулся её пальцами через ткань тюля, и та скрылась где-то за шторой. — Тебя обижать никто не боится, — сказал он чуть тише, но я расслышал слишком хорошо. У меня будто что-то провалилось под рёбрами в момент, когда банка его пива коснулась стола слишком громко. — Знаешь, — добавил он, — иногда лучше не иметь человека, чем того, кто ноги об тебя вытрет. Захотелось сказать, что он нихуя не знает. Что Матвей не такой. Что всё сложнее. Но если бы я открыл рот, получилось бы только хуже. — Наверное, — выпалил я коротко. — Ты говорил с Лёшей? Я кивнул. — Как он? — Как ни в чём не бывало, — сказал и повернулся к нему лицом, но подходить сразу не стал. — Утром после той ночи уже смеялся. Сказал, кокаин виноват. Темир ничего не ответил, и я снова обратил на него взгляд. Он уставился куда-то на тень от себя самого на ворсе ковра у кровати. — Он сказал бы, думаю, если Никита правда пытался… Его тёмный взгляд сбил меня с мысли своей серьёзностью, и я заткнулся. — Я что-то не так сказал? — Не все про такое говорить могут, — сказал Темир, отводя взгляд. Почему он не приставал ко мне? Может, больше не нравлюсь ему? Быстро… — Влас, — сбил с мысли. — Что? — Я не против Никиты тебя настраиваю. Я тебе говорю: там было что-то не так. Я нахмурился. Вопрос про Лёху вдруг перестал быть вопросом про Лёху. Темир говорил так, будто знал больше, чем должен был. Не про Никиту даже. Про нас всех. — Как ты на самом деле наткнулся на порно-ролик с моим участием? Он словно выключился. Смотрел куда-то в район моих ключиц, но уже не на меня, и холод пополз под толстовку к плечам. Я успел пожалеть, что спросил. Не потому что не хотел знать — наоборот, слишком хотел. Но от того, как он перестал смотреть на меня, стало понятно: ответ будет хуже любого моего варианта. — Как думаешь, зачем Никита вообще эти ролики снимает? Этот вопрос меня окончательно выбил, и я нервно усмехнулся. — В смысле зачем? Деньги зарабатывает. Порно снимает. — Порно — только первый этап. — Чего? — Ты согласился к дядям за город ехать? Глянул на меня слишком пристально, и я, сглатывая стыд за принятое решение, еле-еле кивнул. — Думаешь, ты первый? — В смысле? — До тебя туда Лёха ездил, до него ещё кто-то, — говорил Темир, приподнимаясь с края стола и слегка толкая кресло на колёсах коленом. — По роликам вас отсматривают. Потом Никита предлагает встречи тем, кто понравился богатым мужикам. Сначала будто один раз. За хорошие деньги. — К чему ты это вообще… — Никита снимает не порнуху, Влас. Он людей подбирает под чужие запросы. Я застыл перед ним. Нихуя не знал ни про проституцию в городе, ни про то, кто за этим стоял. Знал лишь, что в центре есть странные сауны в подвалах и массажки. — Откуда ты знаешь? Темир сделал глоток пива и отвёл взгляд. — Я его искал. — Никиту? Он кивнул. — Нахуя? — Он уже несколько человек возил. Сейчас его самого ищут. — Кто ищет? — Неважно. — Нет, важно, блядь. Ты мне сейчас рассказываешь, что мой знакомый торгует людьми, а потом говоришь «неважно»? — Я говорю, чтобы ты больше с ним никуда не ездил. — А ролик мой тут причём? Темир остановил на мне взгляд. И от того, как долго он молчал, ответ начал складываться сам. — Ты поэтому мне написал? Он едва заметно кивнул. Я вдохнул — и дальше воздух застрял где-то в горле. Не «Костя». Не волнение о том, выглядел ли я согласным на том видео. Не ночные переписки, где я сам, как идиот, рассказывал о себе лишнее. Не фильмы, не музыка, не кошка, не его тупые шутки, от которых я улыбался в темноте. Я оказался для него просто ниткой, за которую можно было потянуть. Меня не обманули даже. Меня использовали аккуратно, терпеливо, почти ласково. Его губы продолжали шевелиться, но смысл слов доходил с задержкой, будто кто-то переводил их внутри меня на другой язык. — Мне нужны были детали. Ты в переписке сам подсказку дал. Прямых доказательств не было. — То есть ты вытащил из меня это через переписку? — спросил я, и голос сорвался на смешок. — Сидел там, спрашивал про мои любимые фильмы, про детство, про всякую хуйню, а сам ждал, когда я проколюсь? Темир молчал. — А на съёмку зачем пришёл? — выпалил я. — Сам под порнушника лёг, чтобы к нему подобраться? Когда я развернулся лицом к кровати, хотел упасть задом на край, но понял, что не смогу усидеть на месте. Развернулся обратно к нему, приоткрыл рот, чтобы отшутиться. Хотел сказать: не бывает так. Хотел, чтобы он сказал, что я неправильно понял. Что его заставили. Что он просто не смог отказать. Но Темир опередил: — Я сам решил. И почему-то от этого стало не легче. Если его заставили — можно было злиться хоть на кого-то другого. Если он сам — злость не знала, куда деваться. Его голос стал тише, а оттого я едва мог разобрать слова. Я сделал шаг к нему. — Сам решил, снялся, чтобы подобраться к Никите ближе, — выпалил Темир и устало посмотрел на меня. — С ним больше не связывайся. Это опасно. — Ты издеваешься? — вырвалось с безрадостной улыбкой. — Шутка какая-то? Темир отрицательно покачал головой, и мне показалось тогда, что он всегда смотрел на меня так же, как на других. Поверхностно и безразлично. Я почувствовал себя таким придурком, что захотелось провалиться сквозь пол на этаж или два вниз. Не потому что он соврал. А потому что я уже успел поверить. Уже успел захотеть. Уже сидел на его кровати, ел чёртов суп, гладил его кошку и думал, что во мне наконец увидели что-то кроме тела. Не хотел ни спорить, ни слушать, ни выяснять — просто исчезнуть. Я дёрнулся к двери. — Влас, блядь, — рявкнул Темир. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях раньше, чем я успел отступить. Он развернул меня к себе, и лицо оказалось так близко, что я перестал понимать, куда девать дыхание. — Дослушай же. — Нахуя ты рассказываешь это всё мне?! — спросил я громче, перекликнув музыку. Темир тут же накрыл мне рот ладонью. Мир сузился до его пальцев на моих губах и собственного дыхания, которое стало слишком громким. Я попытался сказать «не трогай меня», но слова размазались о его ладонь. Хотелось врезать ему коленом в пах или башкой в нос, но в попытке сделать это я только смог дёрнуться. Выскользнул из хватки, почти дотянулся до дверной ручки, однако Темир оказался сильнее — одёрнул настолько резко, что воздух вырвался из грудной клетки. Он толкнул меня к стенке. Сердце ебашило уже не от него — от страха перед ним. Ладонь на губах съехала выше, перекрывая даже нос, и на пару секунд я перестал понимать, как дышать. Тогда я точно понял, что реальность не изменилась — ему на меня так же похуй, как остальным. До этого внимание его казалось мне почти чудом, а теперь оказалось наказанием. Насмешкой. — Да, я написал тебе и общался не просто так, — низко проговорил он вблизи, не давая пошевелиться. — Пошёл на съёмку тоже не просто так. Я слушал внимательно, ведь мне казалось, дёрнусь — ударит. Так же, как били другие. Тело вспомнило раньше головы: не спорь, не дёргайся, пережди. И я замер, прислушиваясь к его шумным выдохам через нос, и каждая секунда рядом с ним теперь доказывала только одно: он такой же, как и все. — Но во второй раз сделал это потому, что сам хотел. Не из-за Никиты, — проговорил почти шёпотом, и музыка из колонок его компьютера теперь казалась слишком громкой. — Если бы можно было вернуть всё назад… я всё равно сделал бы так же. Его ладонь сползла с моих губ. Вторая рука тоже разжалась, ворот толстовки больше не тянул кожу на шее. Он посмотрел на свои руки так, будто тоже не сразу понял, что держал меня слишком крепко. Стало слишком легко уйти. И от этого я остался. — Кто ищет Никиту? — спросил я. Темир не ответил. — Кому ты собирался отдать то, что узнал от меня? Тишина. Я смотрел ему в глаза, но там не было ответа. Только что-то тяжёлое, застывшее на самом дне. — Ты опять мне врёшь? Темир коснулся моего лица так внезапно, что я сжался раньше, чем понял, что это не удар. — Влас, — сказал тихо, и его лоб мягко соприкоснулся с моим. Я застыл. Он будто только тогда понял, как я напрягся. — Я тебя никогда не ударю. Не дёргайся. Сказал так, словно это было единственное, чего мне стоило бояться. — Нахуя это всё? — выговорил я почти в его рот, пока он стремительно сближался со мной снова. — Что ты делаешь? — Поцеловать хочу. Можно? — Чего? Мои ладони уткнулись в его торс. Он дышал мне прямо на губы. Так медленно и близко, что сердцебиение постепенно сбрасывало прежний бешеный ритм. С ним становилось тихо. Злость никуда не делась. Страх тоже. Я не знал о нём ни черта. Только одно понимал точно: если он сейчас отойдёт, мне станет ещё хуже. Отвечать на его вопрос я не стал. Просто сам обхватил его сухую нижнюю губу своей и провалился в мягкий поцелуй — прочь из его комнаты, прочь от правды. Губы ещё помнили его ладонь, но всё равно тянулись. Мне хотелось обратно в иллюзию, где он хотел меня. Ко лжи, в которой я хоть кому-то был нужен. Но нырнуть туда обратно мне не дали. Дверь ударилась о стену так резко, что мы отпрянули друг от друга. В проёме стоял его дядька. Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах, а потом посмотрел на Темира. Ни удивления, ни неловкости. Только раздражение, словно мы разбудили его громкой музыкой. — Под камеру не натрахались? — спросил он спокойно. — Выпроваживай дружка своего. У меня внутри всё оборвалось. Я медленно повернул голову к Темиру. Дядька знал про ролик. Знал, что Темир снялся с парнем. Знал про него больше, чем должен был. Но страшнее оказалось другое. Темир не спросил, откуда тот знает. Не возмутился. Не удивился. Только отступил от меня и опустил глаза.