Взгляд

Полторы недели пролетели незаметно. Сегодня мне нужно было написать проверочную по психологии. Я шла по коридору. На плече висела спортивная сумка — сразу после пар предстояло ехать на тренировку. Навстречу шла Валерия Александровна. Увидев меня, она сама остановилась. — Александра. Я тоже остановилась. — Подойдёте после занятий. Сегодня у меня нет свободных окон, чтобы принять у вас проверочную. — Хорошо. На этом разговор закончился. Она пошла дальше, даже не обернувшись. Учебный день тянулся спокойно. Артёма сегодня не было. Утром он написал, что заболел. Хотя я прекрасно понимала, что никакой он не больной. Вся лента была забита историями с пятничной вечеринки. Судя по количеству фотографий и видео, выходные у него прошли слишком хорошо. Я невольно усмехнулась. И почему вообще мы с ним подружились? Хотя... наверное, кроме него у меня в университете никого и не было. Мы познакомились ещё во время подачи документов. Как бы странно это ни звучало, столкнулись спортивными сумками. Он сразу начал извиняться, говорить что-то сбивчиво, чуть ли не заикаться. Я тогда только ответила: — Всё нормально. Будьте аккуратнее. После этого почти час он ходил за мной по университету. А потом неожиданно признался: — Слушай... я вообще ничего не понимаю. Куда идти? Что делать? Наверное, тогда мне стало его немного жалко. Я помогла разобраться с документами, показала, где что находится. Была уверена, что на этом всё закончится. Но во время знакомства с куратором Артём заметил меня в аудитории, радостно замахал рукой и почти через весь кабинет крикнул: — Подруга! Будто мы дружили лет десять. С того дня мы начали общаться. Хотя слово «дружить» всё ещё казалось мне слишком громким. Я ему не доверяла. Но иметь рядом человека, с которым можно поговорить между парами, оказалось неожиданно приятно. Предпоследней парой была психология. На экране появилась тема: «Психологические защитные механизмы». Валерия Александровна, как обычно, медленно обвела аудиторию взглядом. Потом неожиданно посмотрела прямо на меня. — А где сегодня ваш сосед? От неожиданности я даже немного растерялась. — Заболел. Савицкая ничего на это не ответила. – сегодня мы разбираем тему «Психологические защитные механизмы». Прежде чем мы начнем, хочу задать простой вопрос. Как вы думаете, человек всегда честен… сам с собой?  Кто-то пожал плечами. Девушка с первого ряда подняла руку. — Думаю, да. Если человек что-то чувствует, он ведь знает об этом. Савицкая посмотрела на неё. — К сожалению, всё не так просто. Она сделала несколько шагов вдоль первого ряда. — Тогда другой вопрос. Зачем психике вообще нужны защитные механизмы? Поднялось сразу несколько рук. -Чтобы защитить человека.  -Верно. Но защитить... от чего?  В аудитории стало тихо. — От внешнего мира? — неуверенно предположил кто-то. — Иногда, — спокойно ответила Савицкая. — Но очень часто психика защищает человека... от него самого. Она подошла к доске. — Представьте человека, которого предали. Что проще? Признать, что вам больно? Или убедить себя, что вам вообще всё равно?  Никто не ответил. Она записала на доске: Отрицание. Рационализация. Избегание. Вытеснение. — Кто приведёт пример рационализации? — Когда человек придумывает логичное объяснение своим поступкам, — ответил студент. — Например? — Не сдал экзамен... потому что преподаватель придирался. По аудитории прокатились смешки. — Хороший пример, — спокойно сказала Савицкая. Она закрыла маркер колпачком. — А теперь пример посложнее. Она снова повернулась к студентам. — Человек редко становится холодным просто так. Она обвела взглядом аудиторию. — Чаще всего за безразличием скрывается опыт, который однажды научил его быть осторожным. Я машинально сильнее сжала ручку. Так сильно, что пальцы побелели. Но лицо осталось совершенно спокойным. — Какой защитный механизм, по вашему мнению, самый опасный? — Отрицание. — Агрессия. Она слегка покачала головой. — Для меня — избегание. Она произнесла это почти тихо. — Потому что человек перестаёт решать проблему. Он просто начинает жить так, будто её больше не существует. Я впервые за всё время подняла руку. Она сразу заметила. — Да? — Иногда избегание — единственный способ сохранить себя. В аудитории стало неожиданно тихо. Савицкая внимательно посмотрела на меня. — Почему вы так считаете? Я несколько секунд молчала. — Если каждый раз подпускать людей слишком близко... однажды просто перестанешь находить в себе силы собирать себя заново. Потому что рано или поздно они всё равно разочаруют или предадут. В аудитории повисла тишина. Парень с соседнего ряда негромко сказал: — Но если вообще никого к себе не подпускать... можно сойти с ума. Быть одному среди людей тоже тяжело. Я повернулась к нему. На губах появилась едва заметная улыбка. Совсем не тёплая. — Правда? Этого оказалось достаточно. Парень сразу отвёл взгляд и замолчал. Савицкая несколько секунд наблюдала за нами. — Иногда дистанция действительно помогает пережить тяжёлый период, — наконец произнесла она. Она сделала небольшую паузу. — Но если дистанция становится образом жизни, защита постепенно превращается в клетку.    Я вышла из аудитории вместе со всеми. Не успела сделать и нескольких шагов по коридору, как меня догнал тот самый парень, с которым мы поспорили во время пары. Он поравнялся со мной и, сунув руки в карманы, с ехидной улыбкой произнёс: — Ну что, получается, ты у нас одинокий волк? Верного друга сегодня рядом нет, да и, кроме него, у тебя, похоже, никого нет. Хочешь, я его заменю? Последнюю фразу он сопроводил недвусмысленным жестом, дёрнув рукой у себя в районе ширинки. Я остановилась. Медленно посмотрела на него, слегка изогнула бровь. — Хуй в ладошку и скатертью дорожка. Я коротко кивнула вперёд, давая понять, в какую сторону ему стоит идти. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня. Потом его лицо заметно покраснело. За спиной сразу раздался громкий смех. — Вот это ему прилетело! — засмеялся кто-то. — Правильно! Так его! — крикнула девушка из нашей группы. Парень неловко усмехнулся, пробормотал себе что-то под нос и, стараясь сохранить остатки достоинства, быстро ушёл в противоположную сторону. Я лишь равнодушно поправила ремень спортивной сумки на плече и пошла дальше, будто ничего не произошло. Я дождалась, пока коридор немного опустеет, и направилась к кабинету психологии. Дверь была приоткрыта. Я негромко постучала. — Можно? — Заходите. В кабинете было непривычно тихо. Солнце уже клонилось к вечеру, и в аудитории стало заметно темнее. Свет горел только над преподавательским столом. Валерия Александровна сидела за ноутбуком. Услышав мои шаги, она подняла голову. — Присаживайтесь. Она указала на первую парту. Я молча села. Она открыла папку, достала несколько листов и положила их передо мной. — Сорок минут. Я кивнула. — Если что-то в формулировке вопроса будет непонятно — спрашивайте. — Хорошо. Она вернулась за свой стол. В кабинете стало тихо. Слышно было только, как тикают часы над доской да шуршат страницы, когда Савицкая переворачивала чьи-то работы. Я пробежала глазами по вопросам. Ничего неожиданного. Первые задания написала быстро. Лишь на одном остановилась немного дольше. «Какие психологические защитные механизмы вы считаете наиболее конструктивными? Ответ аргументируйте.» Я невольно усмехнулась. Совпадение. Или нет. Через пару минут снова принялась писать. Несколько раз я машинально поднимала голову. Савицкая всё так же читала работы. Но почему-то казалось, что секунду назад она смотрела именно на меня. Может, показалось. Я вернулась к работе. Через полчаса работа была закончена. Я ещё раз перечитала ответы, исправила пару слов и поднялась. Подойдя к столу, положила лист перед Савицкой. Она сразу взяла его. — Присядьте пока. Я молча вернулась на своё место. Она внимательно читала. Не торопясь. Красная ручка несколько раз коротко коснулась бумаги. Где-то появилась галочка. Где-то маленькая пометка на полях. Я наблюдала за ней исподтишка. За всё время обучения впервые видела её так близко. Строгий чёрный пиджак. Белая рубашка. Тонкая серебристая цепочка на запястье. Очки лежали рядом с ноутбуком. Она читала без них. Неожиданно Савицкая остановилась на одном из ответов. Пальцы на секунду замерли. Она подняла взгляд. — Александра. Я посмотрела на неё. Она несколько секунд молчала, перечитывая написанное. Потом подняла глаза. — Здесь вы написали, что избегание иногда становится единственным способом сохранить психику после тяжёлого опыта. — Да. — Интересная формулировка. Она снова опустила взгляд в работу. — Обычно студенты пишут определение из учебника. Небольшая пауза. — Это пример из личного опыта... или из учебной литературы? Вопрос прозвучал настолько нейтрально, что сначала я даже не поняла, к чему он. Но почему-то я не ожидала его услышать. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. — Это имеет значение? — наконец спросила я. Савицкая будто взвешивала, стоит ли говорить. Но потом медленно закрыла работу. Продолжала смотреть в глаза. Не так, как на парах. Именно смотреть. Мне вдруг стало немного не по себе. Я впервые за долгое время сама отвела взгляд первой. — Для оценки этого ответа достаточно. Я непонимающе посмотрела на неё. Она словно заметила это. — Я спросила исключительно потому, что вы вышли за рамки материала. Обычно студенты отвечают определениями из лекции. Я кивнула. — Понятно. — Тогда пусть останется без ответа. Савицкая едва заметно кивнула. Она больше ничего не спросила. Поставила подпись внизу листа. — Четыре. Я удивлённо подняла голову. — Ошиблась в одном определении, — спокойно пояснила она. — Остальное написано хорошо. — Спасибо. Я уже почти дошла до двери. — Александра. Остановилась. — Да? Она несколько секунд молчала, будто решая, стоит ли вообще задавать следующий вопрос. — Вы давно занимаетесь спортом? Я немного удивилась. — Три года. — Понятно. И всё. Никакого продолжения. Никаких объяснений. Я открыла дверь. — До свидания. — До свидания. Валерия Александровна ещё несколько секунд смотрела на дверь. Потом снова опустила взгляд на работу. Почерк ровный. Без исправлений. Ответы короткие. Но почти каждый — со своими формулировками. Она снова остановилась на одной строчке. «...иногда избегание становится единственным способом сохранить психику после тяжёлого опыта.» Савицкая медленно закрыла папку. Нет. Дело было не в ответе. Её зацепило совсем другое. Подобные мысли редко появляются у человека без причины. Но спрашивать дальше не имела права. Да и не должна была. Она преподаватель. Этого было достаточно. По крайней мере, так она сказала себе. Однако, включая ноутбук, Валерия Александровна поймала себя на странной мысли. Ей впервые за долгое время захотелось понять не ответ студентки. А её саму.