Milk

Рюджин и Йеджи встретились в студенческие годы. Тогда их общие друзья устроили громкую вечеринку в огромном доме Черён. Обе они не любили выпивку, поэтому сбежали от друзей и отправились гулять по ночному городу. Дружба начала складываться лишь через месяц, когда Черён всё же решила их как следует познакомить. Все наблюдали, как эта пара смотрит друг на друга, ожидая, кто из них сделает первый шаг. Начали они встречаться через два года, перед выпуском Рюджин из колледжа. Вместе они прошли через многие сложности, вспоминая те лёгкие деньки с улыбкой. Рю часто вспоминает беременность Джи. Это было испытание не только для Рюджин, но и для друзей и родителей. Обычно у Джи наблюдалось три состояния: грустное настроение и частый плач; вторым часто было похотливое поведение и попытки быть соблазнительной с круглым животом и растрепанной одеждой, на которой виднелись крошки от печенья и пятна от колы и мороженого; ну и третье — это полная безэмоциональность. Третье пугало всех, ибо после этого ожидался взрыв агрессии от омеги, которая и без беременности была очень эмоциональной. Однако ее карьера певицы не окончилась: в начале беременности она продолжала петь в ресторанах и даже на важных мероприятиях. Ее очень ценили, и часто путали с айдолом, но Джи не планировала идти в этот бизнес. Вообще, Джи даже не обратила внимания на беременность: ну, блюёт две недели, и ладно, как будто опять нажралась всякой херни, и желудок взбунтовался. Но подозрения на беременность через два месяца всё же подкрались. Она купила тест на беременность, и результат подтвердился. Джи была напугана. Не то чтобы она не хотела детей — нет, она хотела детей от любимой альфы, но ей было двадцать два, и это казалось слишком рано. Однако было уже поздно делать аборт. Да и если бы можно было, в больницах такое проводят только по медицинским показаниям, а подпольные аборты пугали ее. Взвесив всё, она решила рожать: финансы позволяли, квартира имелась, с рабочим местом тоже было всё в порядке. Сначала они рассказали друзьям. Те обрадовались, поддержали будущую семью и поторопили Йеджи, чтобы та рассказала будущей матери. Рюджин отреагировала прекрасно: она крепко обняла жену и начала осыпать поцелуями ее лицо. *** Наконец-то уложив Вонхи, Джи вернулась в их спальню. Там ждала Рюджин, которая лежала в кровати и что-то читала в телефоне. — Я так устала… — Давай спать. Я завтра присмотрю за Вонхи, милая, — Рюджин поцеловала Йеджи в губы и начала укладываться, как вдруг услышала шипение. — Черт.. — Что такое? — Молоко протекает.. Рюджин привстала, чтобы посмотреть на свою жену. Ее взгляд тут же зацепился за грудь Йеджи. Глаза потемнели, а все внимание теперь было обращено на ее грудь: из набухших сосков вытекало молоко. Йеджи полностью расстегнула рубашку и взяла салфетки в руки, но Рюджин тут же перехватила ее руки и прижала к кровати. — Ты что творишь? — Я хочу тебя попробовать, — Рюджин тут же присосалась к левому соску. Вкус был сладким. Рюджин насладилась им, а сверху послышался всхлип и приглушённый стон. Вообще у Йеджи и до беременности была чувствительная грудь, и этим всегда пользовалась старшая: то ущипнет за сосок, то схватит и начнет мять, из-за чего Джи задыхалась от стонов, а ее ноги дрожали. Во время беременности они часто баловались, точнее Рюджин её баловала: всячески облизывала ее грудь, прикусывала и просто гладила, поэтому Джи могла спокойно кончить три-четыре раза. После родов ситуация не изменилась, но вот секс сократился, так как они обе часто были заняты с Вонхи. — Ты сладенькая, как я и ожидала.. — сказала Рюджин, подняв голову. В уголках ее губ скопилось молоко, которое вытекало и тянулось ниточкой к животу Йеджи. — Просто высоси всё.. И Рюджин так и сделала. Она начала вылизывать всю грудь, чтобы остановить поток молока. Спустя десять минут она всё же остановилась; сверху слышалось тяжёлое дыхание. — Милая, привстань, — Джи подчинилась, и с нее стянули шорты и рубашку. Жена попыталась выкинуть пижаму, но ей не дали, потому что «она красивая и вообще удобная», и плевать, что ей четыре года. Рюджин начала поглаживать клитор младшей и вошла одним пальцем. Сколько бы они ни занимались сексом, Джи всё такая же узкая, и это даже приятно ощущать — эту заполненность. Рюджин добавила ещё один палец и начала разводить их в манере ножниц. Тихие стоны тут же начали литься ручьём, хоть Йеджи и пыталась заткнуться. — Детка, тебе стоит быть тише, ты же не хочешь разбудить Вонхи… Джи кивнула. Она чувствовала пальцы своей жены, которые сводили с ума. Она так жаждала ее члена и хотела поскорее насадиться на него. Рюджин, видать, тут же поняла, что смысла медлить нет. Раздвинув ноги младшей и найдя смазку под подушкой, она открыла её. — Будет больно — сразу говори, — мягким голосом сказала Рюджин, медленно входя. Член у нее венистый и большой, из-за чего ощущения обострялись, а глаза закатывались. Давая Йеджи привыкнуть, она сделала первый толчок. — Б-боже, я умру от оргазма… Самая лучшая смерть в моей жизни… — Ты всё ещё в порядке, милая! — и с этими словами Рюджин начала делать толчки. Со временем, устав, она перевернула жену на бок, а ногу Джи закинула на себя, меняя угол, и попала прямо в то место, от которого сносило крышу. — Я уже… скоро, — простонала Йеджи, напрягаясь всем телом. — Давай, милая, кончи для меня. Джи сжала член старшей внутри, изливаясь, а сама Рюджин издала громкий стон, выплескивая сперму на пододеяльник. «Жалко… нам ведь родители месяц назад его подарили». Йеджи провалилась в сон, ну а Рюджин, как заботливая жена, вытерла с нее сперму, поцеловала в лоб и легла спать.