Не привыкай

Энид не любила зиму. Она знала, что зима красива, но девушка не замечала всей красоты из-за семьи. Мать выгоняла её из дома постоянно, но особенно зимой, и ей было плевать, на то, что там мороз. Она могла выгнать дочь в лёгком худи. Да хоть в пижаме. Она не разбирала. Именно такая зима запомнилась Энид: ледяные подъезды, дрожь от холода и синие руки. Она не могла никуда пойти, ведь идти попросту некуда. Вот была её зима, не белоснежно-пушистая, а темная, где мешали снег с грязью, зима, полная боли и страданий. В один из дней, когда она вновь ночевала в подъезде между пятым и шестым этажом, блондинка утопала в своих мыслях. Девушка была где-то далеко, не в этой вселенной. Вдруг на её плечо легла чья-то мягкая ладонь. Синклер подскочила от неожиданности, чуть не полетев прямо вниз по ступеням, а сердце, кажется, хотело выпрыгнуть из груди из-за панических мыслей, которые разворачивали возможный сценарий того, что сейчас произойдет. Энид собиралась бежать. Прямо сейчас. Белокурая девушка никогда не видела здесь хоть кого-нибудь, всегда была тут одна, будто этот пролет был заброшен. — Что с тобой? — послышался незнакомый голос. Энид не ответила, она лишь смотрела на чужака с опаской. Это оказалась невысокая девушка с двумя черными косами и взглядом убийцы. Она выглядела так, будто сейчас испепелит блондинку одним взглядом. — Я не повторяю. — Всё в порядке, — буднично соврала Синклер. Она привыкла лгать везде и всем, иначе бы она не выжила дома, где ей не рады. Уэнсдей неодобрительно посмотрела на девушку снизу вверх. Она не знала, что ей движило, но Аддамс захотела помочь этой блондинке. Брюнетка бы сделала сама себе лоботомию быстрее, чем признала, что ей хочется помочь. — Пошли. — холодно сказала брюнетка и двинулась вверх по лестнице, не оборачиваясь на уже явно замерзшую девушку. Аддамс остановилась напротив черной двери из массивного дуба на девятом этаже. Она ловко провернула ключи и распахнула дверь, заходя внутрь, белокурая девушка зашла следом. Энид не знала, почему она решила довериться этой девушке, но что-то ей подсказывало, что брюнетка не желает ей зла. Уэнсдей прошла на кухню и, когда блондинка села рядом, поставила перед ней чашку чая и что-то вроде еды. — Белого яда, который вы называете сахаром, нету. Могу добавить цианида, хочешь? Энид поперхнулась только что сделанным глотком чая, чуть не разлив всю чашку. — Кхм, нет, спасибо, пожалуй откажусь. — Почему ты сидела в подъезде? Вопрос застал врасплох. Не вовремя. Энид сначала некоторое время молчала, но всё же решила ответить: — Мать выгнала. Она так всегда делает, когда не в настроении или её собутыльники приходят. Приходится сбегать, чтобы не получить. Я уже привыкла, не переживай, если ты вообще так умеешь, — попыталась пошутить девушка. Медиум молчала, она не хотела говорить, но уже придумывала способ изощренной пытки для матери-монстра. Уэнсдей не понимала, что с ней происходит и почему она так хочет защищать эту девушку, но делала это. — Спать будешь здесь, — указала она на диван, — и не дай дьявол, ты хоть кому-либо проболтаешься об этом, я своими руками задушу тебя. — Спасибо. На следующий день Энид вновь сидела в холодном подъезде, только сегодня она решила пойти выше и, когда она проходила мимо черной двери, она распахнулась. На пороге стояла Уэнсдей Аддамс, она молча пропустила блондинку в квартиру. — Не привыкай. — Холодно бросила она. — Уже, — с усмешкой ответила Энид. С того вечера блондинка стала постоянной гостьей квартиры Аддамс, а младшая даже не пыталась убить её за то, что та приносила краски в её чёрно-белую крепость. Рядом с черным сервизом стояла приторно-розовая кружка, которая напоминала волосы Энид, а в шкафчике всегда стояла пачка хлопьев для неё. Уэнсдей запоминала о ней всё и стоило блондинке упомянуть хоть одну вещь, которую она бы хотела купить, но не может, так брюнетка всегда покупала это для неё. *** Две девушки снова сидели в квартире на девятом этаже. Лишь две души, нашедшие умиротворение друг в друге, лёгкий ветер за окном и рассвет. Весенний рассвет, не зимне-колючий, а победный, эта весна была их символом победы, символом того, что они смогли пережить все те трудности. С этого года Энид полюбила зиму за её подарок тем холодным вечером в подъезде.