Зависимость?

Какая нелепица. Харрис жмётся к нему так, словно Лололошка это единственное, что у него осталось, хотя ещё час назад мысленно проклинал его за существование. Ему безумно жарко, в комнате слишком душно и, кажется, ещё пару минут и он забудет что значит дышать, но даже так кажется невозможным заставить своё тело отодвинуться хотя бы на тридцать сантиметров от Лололошки, чтобы полноценно вдохнуть.  Он никогда не считал подобное ярким проявлением привязанности, которую он так пытался отрицать. Однако сейчас, слишком ранним утром, невольно обращая внимание на равномерное дыхание своего друга, он осознает, что в какой-то степени ни себе, ни людям в этом плане не наврал. Он прижимается к Лололошке ближе, хотя, казалось, ещё ближе уже попросту некуда. Он чувствует запах дешевых сигарет, ведь Дейвисон был от них зависим. И сколько бы Джон не читал ему лекций про то, что его лёгкие страдают от его же рук, Харрис его понимал. Слишком хорошо, чтобы каждый раз просто закатывать глаза, обходясь парой недовольных фраз, не отходя при этом.  Он знал, что означает осознавать последствия, но при этом всё равно поддаваться своим желаниям в моменте. Знал, что значит жалеть об этом после, потому что прочувствовал всё это на себе и, к сожалению или счастью, далеко не раз, проклиная себя за то, что позволил кому-то увидеть себя уязвимым, и Лололошку, за то, что он не ушёл, а остался.  В конце концов, сколько бы он не пытался внушить себе, что это всего лишь развлечение, что это всего лишь шутка, игра, случайность, Харрис каждый раз ловил себя на одном и том же: он врёт, и врёт очень нагло. Он зависим. Зависим от дурной улыбки, после которой обычно не следует ровным счетом ничего хорошего, и после чего ему приходится вытаскивать их обоих из неприятностей, зависим от желания быть обнятым конкретным человеком, в то время как касания всех остальных ему омерзительны, зависим от того, что Лололошка, не обращающий никакого внимания на попытки сопротивления Харриса, постоянно рядом. Так странно. Он никогда не думал об этом прежде в таком ключе. Харрис зарывается лицом в плечо Лололошки, вдыхая не до конца выветрившийся из его толстовки запах тех же самых дешевых сигарет. И всё же Харрис не готов признаться другим, что он от чего-то, и, более, от кого-то, зависим. Он привык держать свою жизнь в своих руках, контролируя почти всё. Он привык, что другие видят его таким. И всё же напрямую сказать, что он не неуязвим, коим желает казаться, равносильно протянутому полностью заряженному пистолету тому, кто тебя ненавидит.