03:44 a.m.

Шиын мечтал, чтобы его, блять, всё таки просто оставили в покое. Этот день поехал к чёрту с самого утра. Мама заявилась ещё до звонка его будильника, чтобы проверить ежемесячный табель успеваемости. В пол шестого утра. Шиын понимает, что она просто не хотела застать отца в бодрствующем состоянии. И это бесило. Два взрослых человека не могут побыть в одной комнате десять минут, поэтому общаются через своего сына. Вот так всегда. Мир давит со всех сторон — криками, запахами, чужими ожиданиями, которые вешают на шею, даже не спрашивая. Шиын давно привык быть тем самым связующим звеном в доме, где родители разучились говорить друг с другом иначе. И это выматывает. Солнце начинало подниматься над городом, в коридоре все ещё был запах маминых едких духов. Шиын уже стоял перед дверью, отсчитывая секунды до точного времени выхода. Школа откроется через пятнадцать минут, и если шиын будет идти в своём обычном темпе, успеет минута в минуту и придёт самый первый. Ни секунды не проведёт в удушающей толпе кричащих и толкающихся ровесников. Дверь в класс открылась прямо перед тем, как шиын успел коснуться серой ручки. За ноль целых, три десятых секунды, до того, как дверь оказалась там, где уже могла бы вмазаться в голову Шиына, он успел сделать шаг назад. Красный цвет футболки напротив работает на Ёна как на разъярённого быка. Какого чёртаэтот парень делает тут раньше Шиына? Школа открылась всего три минуты назад, Шиын бы точно увидел его по дороге в класс, или у входа, но он же не мог... — Ён Шыин, что с тобой не так? Кто бы говорил. Напротив Шиына стоит псих, дерущийся со всеми подряд, с уровнем ЧСВ выше горы Эверест, пустой головой и сраными мышцами, которыми он хвастается чуть ли не каждому встречному. Все парни из клуба ММА такие? Шиын придерживается теории, что Ан Сухо один такой индивид. — Ты слепой? Как можно было не увидеть, что за дверью человек? Сухо хмурится. Осматривает его с ног до головы и останавливается на верхней пуговице рубашки. Застёгнута. Значит, утро вышло плохое. Шиын всегда носит верхнюю пуговицу расстёгнутой, а его мама, какой бы не был случай, всегда застёгивала её. Сухо бесцеремонно тянется к воротнику и освобождает Шиына от верхней пуговицы. — Мама была утром? — Блять — Шиын со вздохом заходит в класс, закрыв дверь.— Извини, что я сразу начал так. Она правда заходила, разбудила меня, требуя табель. Можно к тебе? Сухо, кивком и раскрытыми руками, без слов говорит "можно." И Шиын устраивается, прижавшись щекой к его плечу. Сухо такой тёплый и охлаждающий одновременно. Весь утренний гнев шиына мгновенно устаканился, оставив после себя только жгучий стыд. Перед Сухо. Особенно перед ним. Сухо , наверное, спал в школе, устал на работе, а Ён на него наорал. Сухо стал первым, благодаря кому Шиын понял – всем тяжело за дверьми выхода из школы. У всех есть подводные пещеры и скелеты в гардеробе, а Сухо – прямое доказательство. Но он тут. Обнимает его и перебирает волосы. Разве так можно? — Сухо — М? — Прости, что нагрубил. — Прощаю, но если ты скажешь, что любишь меня. — Люблю тебя. Очень люблю, прости. Сухо касается губами макушки и ведёт цепочку до самого затылка. — И я тебя.