pay attention

***

Гран-при Испании, 2025.

Барселона-Каталунья.

      И пусть будет проклят гребаный Кристиан Хорнер. И с ним же вся эта залупная трасса со всеми этими болидами, и все эти ебучие команды, отличающиеся только цветом и происхождением, и этот странный дед Бен Сулайем, и ебучая FIA, и вычурный Джордж Рассел, за столкновение с которым его нехило так штрафанули. Пошли все к черту. Особенно долбоебы, решившие, что ставить ему харды — это ебать какая крутая идея под конец гонки.       Вылезать из кокпита Мартин напрочь отказывался, хотя бы потому что на турнирном табло в строчке с позорным десятым местом вообще не хотелось видеть свою фамилию. Да и завоеватель первого места не то чтобы в душе отзывался чем-то радостным и светлым. Третий дабл Маков, ебучий оранжевый цвет уж слишком в глаза долбится.       А ведь нормально же начинался сезон. Японию, вот выиграл, Эмилию-Романью тоже, и подиумы дважды делил не на первом месте. Вроде не в Феррари, а тильт все равно накатывает; не привык вот так проигрывать, терять хватку, когда за спиной уже четыре выигранных сезона. Знает же, что нужно делать, знает все трассы наизусть, регламент спит и видит, а злость все равно берёт верх — и на себя, и на всех вокруг.       Ламбьязе продолжает щебетать что-то поддерживающее по радио, но слушать сейчас кого-то вовсе не хотелось. Взгляд цепляется за режущий глаз оранжевый, так вальяжно расхаживающий недалеко от него самого. Вот же падла этот Ким Джухун. Успеваемостью понтовался всю сознательную жизнь в академии, теперь и быстрым болидом, будто сам собирал, как в детстве лего.       Из размышлений вытаскивают слабые постукивания Ландо по шлему, тот тянул руку для рукопожатия, мол, бывает, братан, крепись. Бывает, конечно, сам то на втором месте приехал, предварительно выиграв предыдущий этап.       — Только не вздумай ругаться с Расселом.       — Иди нахуй, — задумался, — с Расселом.       — Понял.       — Хорош жопу отсиживать тут, чем больше вес, тем медленнее скорость, — доносится уже от его напарника, что о чувстве такта читал в учебниках, а слово «деликатность» видел только на стиральной машине. — Или реально набрал, что уже не дотягиваешь до подиума?       Ландо предательски смеётся, хлопает того дважды по плечу и сразу же уходит в сторону, завидев идущих Алекса Албона вместе с его Карлосом. Кинул, получается, друзей, да ещё и так показушно на испанца полез с распростёртыми объятиями, потому что счастливые голубчики на пальцах вертели все осуждающие возгласы. Джухун остается наблюдать за выходящим из болида Мартином, усмехается по-доброму и ждет, пока тот хоть как-то отреагирует на колкость.       Мартину тотально параллельно, а мягко говоря, абсолютно поебать. Он наскоро снимает шлем, пока шагает к гаражу, стягивает через голову утягивающую балаклаву и прямо в перчатках растрепывает мокрые потные волосы.       — Эй, негоже это дело — чемпионов игнорировать, — кричит вдогонку Ким, тут же оказываясь под боком.       Вот привела же его нечистая, да нахрена?       — Ким, пошел нахуй, — отмахивается Эдвардс, передавая шлем какому-то парню с именным бейджиком, вроде как, из их команды, донесет вещь сам и желательно куда-нибудь в печь, лишь бы больше не видеть. — Я серьезно, уйди, пока не втащил.       — Уйди, пока не втащил, бе-бе-бе, — нарочито имитируя писклявый голос, хмыкает Джухун, уже идя с ним в один широкий шаг. — Джордж на четвертом, после Леклера. Я думал, его тоже на карандаш возьмут, а ты, оказывается, один проебался.       Пусть хоть на луне четвертым высадится, Мартину будет так же четырежды плевать. Стоя на весах, хочется только думать о скорейшем полете в Канаду, о, может быть, вечерних прогулках с — кстати, надо не забыть его поздравить с почетным третьим — Шарлем, о еще и еще чем-то другом, но никак о назойливом корейце. Минус два килограмма за гонку, зря Ким распереживался.       — Уймись и уйди, не стой над душой. Видит Бог, еле сдерживаюсь.       — Да что ты паришься с десятым местом? Твой напарник, вон, вообще на каждой практике-квалификации-гонке-везде на двадцатом прикатывает, и ниче же, не жалуется, — Джухун в голове прикидывает, что, возможно, Юки как раз таки жалуется и довольно часто, с трёхэтажными матами, но слова брать назад как-то не по-мужски выйдет. Мартин, по большому счёту, не вслушивался все равно.       — Че надо? Прямым текстом скажи, что? Долг тебе не вернул или места мало оставил на поворотах?       — Чего ты с Норрисом дружишь, а на меня как на врага народа смотришь?       — Тебя, полагаю, интервьюеры с журналистами заждались, вот и лети фанерой туда, хорошо? Найдешь себе там друзей, я уверен, твое самолюбие они потешат.       — Ага, интервью, точно-о, — лениво потянувшись, произнес из-под шлема Джухун, — будешь смотреть?       — С закрытыми глазами и наушниками в ушах, да, буду. Под какой-нибудь музон темнокожих рэперов в цепях, подумаю, какой я ахуенный, и как бы ты отлично смотрелся в этих же цепях, если я начну тебя ими душить.       Довольный собой Мартин улыбнулся, не глядя на эту присосавшуюся муху, и стал выискивать, куда же ему деться, потому что слишком много людей окружало. Фотографы тоже блин, как отбитые какие-то, с неоправданным кинком на унижения, камеры свои тычат прямо в лицо, больно сверкая вспышками по глазам. Нелюди, вот ей-богу, нелюди одни собрались. Вдалеке замечает одиноко сидящего Антонелли, вылетевшего с трассы из-за механических неисправностей. Жалко малого, однако и пит-стоп, четвёртый на минуточку, производился под его, сука, желтым флагом, и напарник его полный гандон, пытавшийся перехватить его место — да, Мартин зол и будет винить во всем всех.       — У тебя фетиш на удушение?       — Нет, — отрезает. — Скорее просто конкретно тебя хочется, ну, знаешь, — как бы подбирая более подходящее слово, причмокивает даже Мартин, — убить.       — Ого, какие подробности. Давно в серийные подался?       — Как только тебя встретил. А теперь извини, но компания Леклера меня устраивает больше. Я бы даже сказал, единственная компания на гриде, лучшая по всем параметрам. Не ску... — он осекся, — то есть, скучай, мудак.       Ким только рот было открыл, а второй как в лету канул.       И как-то задели за живое немного его последние слова. Соперничают — если так можно назвать их взаимоотношения — они еще со школьных времён, выступали вместе в младших сериях, катались по всему миру на разных болидах, а тут такое. И давно ли? Или Джухун великий слепой, что не замечал за Мартином подобного характера поведения? Их даже врагами, по своей сути, не назовёшь, просто против друг друга катают, и че он последние годы так ненавидит его, тоже непонятно.       Странный азарт вдруг расцвёл в груди, отталкивая назревшую обиду подальше. Ладно, обидно все ещё было, ведь это, блять, так нечестно! Они столько знакомы, а он выбирает итальянца в красном? Это ж надо ещё постараться, чтобы так проебаться с выбором.       И все равно мальчишеский азарт-то взыгрался. Давно забытый, этот подростковый настрой на то, чтобы обратить на себя внимание любыми способами, ведь он достоин куда более лучшего отношения.       Его окрикивает Ландо, когда он уже вместо синей кепки какого-то маленького фанатика мерсов расписывался на его лбу, и Джухуну даже как-то неловко стало смотреть на свои творения. Да уж. На награждение убегает, даже не извинившись перед малым, стоящем в слезах. Ну, малыш, нечего было под ногами путаться. Да и, наверное, водостойкие маркеры хоть чем-то оттираются от кожи, чего ты разревелся.

***

      Вечером, выйдя из ванной комнаты в мягком отельном халате, Мартин устало падает на кровать пластом, тут же заполняя пустую комнату больными стонами. Мышцы ныли, горячая вода помогла расслабиться совсем немного, сил не хватало даже на то, чтобы подправить под собой скомканное одеяло. Три часа проведенных в симуляторе после гонки, в общем-то, пойдут только на пользу, он не ерундой занимался, теперь можно и отдохнуть.       Стоило, правда, прикрыть глаза, как на телефон прилетает уведомление, прерывая весь его бесконечный покой. Уведомления стояли только на двух людях, не считая Ламбьязе, но это другое, и вообще на другом рабочем телефоне, так что волей-неволей пришлось потянуться за гаджетом по другую сторону кровати.       Ландо продолжал слать видосы в тик-токе. О боже, как это по-взрослому. LN4: вхвхых зырь какие нарезки угарные *видео* *видео* тут вы вообще как додики ахаха я не могу *видео* бля я не могу уже *видео*

MP33:

блять??

ландо

это пиздец, какого хрена?

LN4: чувак я поражен ахахвх ты че решил за мои напарником приудрать? очень смело

MP33:

очень смешно

мне и так хуево, че ты пристал

LN4: еще бы тебе не было хуево посмотри как ты тут выглядишь вхахвхыххсхч *видео* ты его трахаешь взглядом? или сканируешь на наличие проколотых сосков это очень сексуально мужик в какой ты комнате я хочу пожать тебе руку

MP33:

мы в разных отелях придурочный

доканывай своего напарника подобной хуйней, я не хочу на ЭТО смотреть

будь другом

LN4: мы в одном отеле, дебил и джу не нравится эм он говорит что вы выглядите как педики вообще-то ! говорить «педики» при мне живом это главный признак невоспитанности я расцениваю это как непозволительное поведение в мою сторону

MP33:

ок

LN4: отстой какой, март давай нормально реагируй

MP33:

я хочу спать отьебись

просто ударь его я хз

ну или не знаю пососись с Карлосом на его глазах

LN4: хммм это идея но есть проблема

MP33:

у него герпес?

LN4: фу нет Калас со своей семьёй а меня !! даже не позвал

MP33:

вот же козел

LM4: урод все мужики такие

MP33:

да не говори

слышь а у него разве нет доступа к твоему акку?

LN4: Еще как есть. Привет, Мартин. твою мать калас ты откуда

MP33:

хаа сукаа

давайте мужики аккуратнее без меня дальше

      А в прочем, хорошим аккуратным продолжением и не пахло. Разве что шампунь чем-то очень приятным отдавал, кажется, мускус.       Блять.              Мартин клянется, что потом сам с собой ещё обсудит и объяснит, зачем обратно разблокировал телефон, обратно открыл тик-ток, полистал чат с Ландо и обратно стал пересматривать фанатские нарезки с хештегом «3381», а пока только невдупленышем вглядывается в каждое собственное движение, направленное в чужую сторону, вчитывается в каждый оставленный комментарий. Это когда такое было, чтобы Мартин собственными руками его ноги касался? Невообразимо. Даже девочка-фанатка, с которой он знаком лично, которой сам вручал гордо подписанный блокнот, стала причастна к сию злу. И когда это было, чтоб Мартин вот так смотрел неотрывно на своего соперника, что каждый второй вопрос журналиста пришлось переспрашивать на пресс-конференции?       Пиком эдакого баловства стал репост Норриса с подписью о том, что напитавшись их сексуальной энергией через экран, он мощно пошел спать. Ответ Карлоса добил. Что вообще творится в паддоке и почему Мартину это начинает нравиться? Последнее их взаимодействие с Кимом закончилось тем, что Мартин ему всё-таки врезал в живот коленом, но подбежавший Стелла ему очень быстро дал понять, насколько сильно неприкасаем его подопечный.       И вот мы здесь... Вяжем... Бесспорно шипперские эдиты редактированы весьма талантливыми ручками, можно даже сказать, ну нихуя себе, искусственный интеллект, берегись, человечество уже надвигается.       Полтора часа скроллинга ленты поиска доведут до запретного каждого, потому и каждое битое видео, где Джухун кое-как задевает Мартина своими неуклюжими конечностями, летело в избранное, каждое условное решение эдиторов добавить в середину сего творчества сгенерированные материалы весьма непристойного характера сохранялось в галерею — оттуда уже успешно перенаправлялось в специально созданную папку с названием, одноименным хештегам.       Это хорошо, на самом деле.       Это пиздец как хорошо.       Откуда перевозбужденные шестнадцатилетки берут звуки стонов и почему он решил, что с порнохаба, еще и обязательно в наушниках с инкогнито вкладок, чтобы родители ненароком не прочухали неладное — не волновало, а волновало лишь то, какого ж, блять, хера это все происходит. Почему всё его прежде уставшее тело вдруг активировалось, а выпирающий из-под белого халата стояк требовал немедленной разрядки — боже, дай сил, почему так дохуя вопросов на одного лишь Мартина. Перевозбужденной шестнадцатилеткой он чувствовал уже самого себя, в душе извиняясь за все содеянное, и, что уж там, за будущие необдуманные действия тоже мысленно просит прощения. Грешить так грешить, зато с каким удовольствием, потом, быть может, сходит в храм, отмолит.       Рука потянулась вниз непроизвольно, бедра пошире раздвинуть и халат тут же послушно открывает весь его прекрасный вид. Просто пиздец. Голова кругом идет, а в горле сухо. У него встало колом на папайного мальчика, который, по всей видимости, еще и с ним в одном отеле сейчас. У него встало колом на капризную сучку, которая раз за разом обыгрывает его на гонках. У него встало колом на Ким Джухуна. Невероятно.       Хочется думать о чем-то другом, о чем-то более приятном и менее гомосексуальном. Прямо сухой ладонью с мазолистой кожей обхватывает член, заглатывая стон, пока пытается хоть кого-то представить перед собой. Хоть миленькую девушку-инженера из Астон Мартин, хоть горячую младшую сестричку из семейства Сайнсов, да хоть, блять, собственного стратега Ханну, лишь бы развидеть того Джухуна из видео, так похабно и так завораживающе закатывающего глаза на шутки напарника.       И вот же сука. Не получается. Вот вообще, блять, никак.       Встал перед глазами только его силуэт, только его блядское тело. Тоненькое такое, в обтягивающем оранжевом комбинезоне, что красиво подчёркивал узкую талию. Желание этими же сухими ладонями ее так схватить и прижать ближе, чтобы крайние пальцы друг с другом соприкасались, чтобы точно убедиться в его нереальности. И губы. Припухшие, красные, в местах кровью истекающие, ибо покусаны, по возможности, Мартином же. Еще глаза. Обязательно остекленевшие глаза, выражающие только мольбу и бесконечное желание. Чтобы на них его отросшая челка спадала, и кровоточащие губы в трубочку складывались и сдували волосы. О, сука, об этом даже думать кажется морально неправильным. Тут еще поспорить нужно, кто больше на девку походит — Джухун с его-то маскулинностью, или Мартин со своим, кажется, недотрахом. Облизывает сухие губы. И в горле сухо, и ладони сухие, и сам теперь, походу, сохнет по нему, просто замечательно.       Рука все продолжает давить вниз и до упора, Мартин крепко зажимает глаза, с выступающими в них слезами. Соскучился по тактильному контакту, даже изголодался, что встает на кого попало. Будь это кто-либо другой, абсолютно кто-либо другой, он бы довел дело до конца без угрызения совести и, вероятно, не в позорном одиночестве, а с обнажённым телом под собой. Винить себя не собирается, ведь возбуждение — это такой же естественный человеческий процесс, просто он реально изголодался. В последний раз занимался сексом, насколько он помнит, полгода назад, и то по случайности в пьяном угаре. Когда на уме одни телеметрии, шины и расписания тренировок, такое удовольствие, как секс, автоматически отпадает, становится чем-то тяжело достижимым.       А теперь вот это.       Дрочка на этого.       Ебанный в рот.       Злость охватывает всего и сразу, отчего напор увеличивается настолько, что Мартин не скрывает громкого стона, с силой сжимая член. Вводит вверх-вниз резко и быстро, снова и опять, еще раз и еще. Лишь бы поскорее кончить и забыть этот кошмар, эти потресканные губы и глазки, сложившийся его тупорылой фантазией образ, эти злоебучие стоны с первых попавшихся порносайтов. Да твою ж мать. Ноги все равно разъезжаются шире, сжатые в коленках, и мышцы напрягаются так, будто пресс появится вторым слоем. Доводит себя до края, изливается в кулак и вздрагивает всем телом, почти до судорог, сука, настолько себя доводит.       И точно же что-то в подсознании сломалось, пока он приходит в себя. Чувствует, как легко скатывается влага по щекам, пока он точно так же катится вниз по подушкам, позорно скрещивая трясущиеся ноги. Удушливыми вздохами заполняет просторный номер отеля, тихим скулежом тоже, ведь уязвимого места продолжают касаться конечности.       Похуй, никто не узнает.

***

Гран-при Канады, 2025.

Монреаль.

      Две недели пролетели незаметно: рутинно и привычно. Мартин стабильно каждый день по несколько часов сидел в симуляторе, обсуждал с инженерами возможные варианты разработки улучшений для болидов, тестировал их же, а потом разбирал все собранные телеметрии с Ламбьязе. Иногда, бывало, получал нагоняй от Юки и выходил с ним погулять на воздухе, ведь телу нужен отдых, а он, балда, ни минуты не освобождал для себя любимого.       В четверг, перед пятничными практиками, японцу снова удалось вырвать его из рук инженеров, поманить своей выпечкой, — а готовил он просто пиздато — и выйти в ближайший парк. На самом деле, с их колоссальной разницей в росте, выглядели они очень тупо и убого, и слава богу, что кроме мимо проходящих Окона и Стролла, их никто не видел.       — Мне кажется, ты хочешь пооткровенничать со мной, — скидывая с черной футболки крошки маффина, неправдоподобно ласково начал Цунода.       — Да не виноват я, что тебе установки другие ставят, не обижайся, — промямлил Эдвардс, слегка скосившись на напарника. Тот обиженно цыкнул.       — Ты дурак? Я уже принял свое второе место в команде, меня не это интересует.       — Тогда?       — Ты не замечаешь никаких странностей? Ну, в том же чате грида, например?       — Нет, — отрезал Мартин, больно шикнув на прилетевший в бедро кулак. — За что?       — Даже Джордж согласен, а ты нет, идиот. И как у тебя вообще больше всех фанаток, ты же тугодум, — хмыкает Юки, шаря руками по карманам.       — А вот оскорбления излишни. Чего вам уже не понравилось с Расселом?       Боже, это имя уже как табу.       — То, что Джухун к твоему каждому слову цепляется?       Это имя, впрочем, тоже. Один кошмар сущий его окружает, может, реально перейти куда-нибудь в «Наскар»? Хотя «Ралли» тоже неплохой вариант. Или даже «Формула Е», но это уже для самых отчаянных...       — Юки, мне похуй на него. Почему мы вообще говорим о нём? Складывается ощущение, что он везде и нигде, преследует меня что ли.       Еще бы.       — Март, он ведет себя, как ребёнок, — открыто возмущается японец, активно размахивая руками. — Он в формуле второй год, в прошлом сезоне он был более серьёзен и спокоен, а сейчас будто бес попутал, я не знаю.       — Знаешь ли, будучи тиммейтом Норриса, сложно не превратиться в такого же.       — Ландо явно не старается унижать тебя при большом количестве людей.       — Но у него все равно отлично получается! Мы стримили вместе на прошлой неделе, боже, он рассказал всем, что я смотрю пчелку Майю.       — Ты смотришь пчелку Майю?       — А что такого? Давай вернемся в твоему вопросу...       Самую малость, если не меньше, Мартин все же замечал. Оранжевому то аватарка новая не понравится, то сообщение, которое сам же с неправильным выражением читает, то третье, то восьмое. Не к каждому слову цепляется, понятно, но, бывает, раздражает до подкорки мозга. Ребячество да и только.       Юки недовольно пыхтит, на пальцах объясняя, почему то или иное действие со стороны Кима — кринжово и пиздецки неправильно.       — И что ты предлагаешь делать? Отобрать у него телефон и научить манерам? Или выкинуть с чата?       — Как вариант.       — Он взрослый человек, я не его мамка. И мне все ещё похуй на его капризы.       И Джордж Рассел — владелец чата — если Мартин начнёт самодельничать и бунтовать против Джухуна, его выкинет первым, так ещё и где-нибудь в твиттере выставят полным идиотом. Не сказать, что Мартин прямо таки горит желанием быть самым активным участниками чата, ежедневно писать в общую беседу, болтать с тем и этим, но в курсе последних сплетен оставаться хочется.       — Тебе стоит разобраться с ним. Иначе ваши перепалки имеют соблазн стать популярнее драм с Джорджем.       — Да позвольте ж! Так даже лучше.       — Вы цапаетесь как старая женатая пара.       — Юки.       — Мартин.       — Приплыли, — измученно вздыхает он, смотря на неоправданно счастливое лицо друга сверху вниз. — Ты же нормальным был?       — Извини?       А извинять было то и не за что. Как и извиняться.       Присев у фонтана, Юки снова начал заливать уши бесконечной тирадой, будто всю ночь готовил речь.       — Я веду к тому, что подслушал разговоры наших пиарщиков с пиарщиками бычков, а ты знаешь, каких там админов земля носит.       — Не знаю, Лиам вполне прилично выглядит, — отшучивается Эдвардс. — И чего наслушал? Поделись секретами успеха этих тиктокерских.       Цунода как-то мнется, задвинув руки за спину. Смотрит в сторону, прикидывая в голове, как бы донести мысль правильно и корректно, ведь словарным запасом английского никогда не хвастался.       — Ты же помнишь, как Вильямс выкладывали неоднозначные посты с подписью «карландо»?       — О, ну такой позор не забыть...       — С тобой хотят так же.       — А?       — А?       Действительно, приплыли.

***

      — Джули, ты вообще в своем уме?!       — Не ори на девушку!       Не еби мне уши, хочется крикнуть в ответ, но Мартин закусывает щеку, ведь терять лицо перед представителями пиар-отделов сразу двух команд — очень плохая идея. Но, давайте будем честны, предлагать такую хуйню перед первой практикой — еще хуже, но о его чувствах почему-то никто заботится.       Джухун откидывается на кресле, подставляя руки за голову. Так бы и ударить по этой морде.       — Мартин, — своим мягким тягучим голосом вежливо повторяет Софи, перекидывая волосы на одну сторону. — Я понимаю твои недовольства, правда, но вас же никто не заставляет встречаться официально.       Эта святая женщина слишком милая, чтобы работать в Макларен, но не настолько, чтобы Мартин повёлся на внешность и не стал ей перечить.       — Тем более что ажиотаж между вашей парой существует давно, а тут новая волна, нужно хвататься за возможность, пока она есть, — Джули над душой стоит, держась обеими руками за спину его кресла. — Почему мы должны битый час объяснять тебе, как работают пиар ходы?       — Мы не пара, — угрюмо шепчет Мартин, в упор игнорируя нависающего демона в лице старшего менеджера по коммуникациям.       — Мартин!       — Хорнер реально это одобрил? — задает вполне даже логичный вопрос. То, что Макларен согласовали этот момент с Брауном или тем же добрым стариком Стеллой, не встретившись с явным сопротивлением, было ожидаемо, ибо опыт не первый. Но если его руководитель команды пошел на такие уступки, то есть невероятного масштаба вопросы.       — Хорнеру нужны только деньги, я не буду отвечать на этот вопрос.       — Тоже верно... — провал неизбежен. — Неужели нет других способов заработка? Обязательно нужно использовать моё имя?       — Почему ты ломаешься, будто тебя заставляют спать со мной? Если ссышь, говори сразу, тратишь время, — встревает Ким.       — Да потому что мне в хуй не тарахтело то, что делать я не хочу.       — Мартин! — Джули стыдливо прикрыла глаза.       Заладили. Двадцать шесть лет, как он имя это носит, какой реакции они ожидают на собственный позывной? Софи неловко улыбается, приглашая Джули присесть рядом. А Джухун лыбу давит-то вовсю, сушит десна, так сказать, не скрываясь. Задорно рассмеялся, крутанулся на кресле и поднялся, дескать, леди, не парьтесь, настоящий мужчина сейчас во всем разберется. Обошел весь стол, вальяжно сунув руки по обоим карманам, встал слева от Эдвардса — точно черт же ну — и повернул его лицом к себе, притянув за подлокотник.       — Ну что тебя не устраивает? Давай, пожалуйся, может, полегчает.       — Не устраивает? Ну даже не знаю, наверное... всё? От и до? Тебя-то, блять, что устраивает? — где-то в стороне Джули снова шумно прошептала проклятия. — Мы настолько нищие команды, что собираемся наживаться на деньгах честного народа?       — Давно для тебя целевая аудитория в лице пубертатных подростков, страдающих по сосущимся нарисованным голым мужикам, — честный народ? — Ким загибает бровь.       — А мы нарисованные голые мужики?       — А мы сосемся? Вот и не надо делать вид, что ты меня не понял, ладно? Хайп работает на обе стороны, не понимаю, чего тебе нравится.       И еще минуту назад Мартин хотел въебать в нос напротив, повалить на пол и отбить обе почки ногами. Но открывшийся на оголенные ключицы вид подпортил весь настрой, и теперь в голове снова заиграли все те эдиты их целевой, и теперь хочется повалить уже на стол, и теперь хочется, боже, скрыться где-нибудь в Тибете, если не вскрыть себе вены.       — У меня вообще есть право голоса? Или вы все решили и сейчас просто создаёте иллюзию выбора? — вздыхает он, едва оторвав взгляд от сползающей рубашки.       — Если прям хочешь широкое обилие выбора, то можем предложить варианты «да» с различным спектром эмоций, — хихикает Софи.       — Выбирай между «я согласен, мой горячий бойфренд» и «слушаюсь и повинуюсь, очаровательные дамы».       — Господи, почему я, — протирая лицо ладонью, шипит канадец. — Откуда это вообще зародилось? По-моему, по нам достаточно видно, что мы ненавидим друг друга, так какого черта нас стали сводить?       — Человеческая фантазия, — пожимает плечами Софи.       — Класс, — отталкивая коленом Джухуна, Мартин быстро расчищает себе путь до двери. — Я не согласен, очаровательные дамы и вонючий хуесос, но, как оно оказалось, мои полномочия не позволяют мне противостоять вашему спорному решению. Делайте, что хотите, нервов моих на вас не хватает.       Хлопает дверью, бросая неоднозначные взгляды на всех троих — планировал на двоих, но за миловидным личиком Софи скрывалась такая же чёрствая натура.       Джули бьётся головой об стол.       — Не переживайте, у него «эти дни», — вбрасывает Джухун, выбегая за младшим.              — Я хочу уволиться.       — Я хочу уйти в Альпин.       — Подруга, тебе вредно хотеть...

***

      Джухун нагоняет Мартина, подпирающим стенку небольшой лавки с мороженым, вместе с тем же нагоняет тому тоску. С огромным нежеланием приходится оторваться от телефона, ибо невозможно просто игнорировать человека, туша которого маячит в шаге от тебя. Давно он таким настырным стал?       — Попробуй только пизд... — начал было Эдвардс, да нагло и нетактично прерван был.       — Ты меня ненавидишь или что?       Это было неожиданно. Мартин глаза округляет в немом вопросе, мол, да что я тебе уже сделал, осёл.       — Встречный вопрос: я тебе где-то в жизни насолил, что ты мне пытаешься везде отомстить?       — Тебя настолько задело решение пиарщиков? Тонкая душевная организация? — Джухун едва успевает среагировать, Мартин зло выдыхает, резко разворачивается и подталкивает локтем Кима за солнечное сплетение, вдалбливая на свое прежнее место у шершавой стены. — О. Уже тренируешься перед камерами? Похвально, умничка.       — Джухун, я тебя умоляю, следи за языком, иначе я прослежу за ним сам. Не беси меня, я не горю желанием делать то, о чем потом буду жалеть, — на чистом корейском процедил сквозь зубы. — Надеюсь, хоть так я доступно объясняю, раз по-английски до тебя не доходит.       Джухун смотрит своими кругленькими глазками, запрокинув голову, хлопает ресницами так, будто не понимает, в чем он провинился. А кончики ушей немножко загораются. Непозволительно вкусно этот канадец разговаривает на его родном языке.       — Ты меня понял?       — Просто пиздец, Март, скажи что-нибудь ещё, — просит Ким.       — Ты, блять, придурок? — возмущается Эдвардс, обламывая весь кайф грубым английским. — Не приближайся больше ко мне, дважды объяснять не буду.       Ким облизывается — не специально так, глупая привычка из-за вечно сухих губ и отсутствия бальзама под рукой — и распахивает глаза. Мартин все ещё возвышается над ним, но теперь смотрит на нижнюю часть его лица чуть потемневшим взглядом.       — Ты знаешь, — аккуратно находя чужие пальцы возле своей руки, продолжает парень, — фанаты иногда бывают такими безумными.       — Блять, вот из-за них страдаю я, что за хуйня? — Мартин одергивает руку и делает шаг назад.       — Прямо таки страдаешь? Жа-а-алко. Остальным вот приятно со мной находиться.       — Джу, перестань провоцировать меня, — взъерошивая волосы, переходит на прошеный корейский. — Мне приятно с тобой находиться. Было, по крайней мере. Ты пойми, что у всякого терпения есть конец.       — Март, мы дружим столько времени, почему ты постоянно пытаешься отдалиться от меня? Ты мне это объясни, я, может, приму свою участь и отстану.       — Ну что ты несёшь?       — То и несу, блять, ты меня ненавидишь или что? — повторяет свой вопрос. — Я уже не знаю, может, закажу у фанатов приворот на тебя, потому что ты заебал вертеться вокруг каждого, но не возле меня. Ты даже с Джорджем общаешься куда вежливее, чем со мной, какого хрена, Мартин?       Ну и ну, думается Мартину, пока тухлая голова старательно соображает, что происходит и как действовать дальше. Внезапные откровения давнего знакомого, быть честным, вот нихуя не спасают ситуацию, только хуже все становится.       Жарко, очень жарко на улице, пот стекает по шее к ключицам. В душе тоже беспорядок, пока Джухун уверенно делает вид, что не хочет сбежать в отель, не выходить больше никуда и никогда. Слишком рано, слишком не вовремя подал информацию, слишком эмоционально даже. Мартин не поймёт. Или неправильно поймёт. Бля-я-ять.       — Ты мне в любви сейчас признаешься? — прокашлялся он.       И все таки не понял.       Джухун смотрит на него, дескать, нет ну ты совсем конченый? А у Мартина в голове щёлкает что-то очень неправильное.       Что-то очень нехорошее.       — Ты это все устроил, да? Липовые отношения на камеру? Это твоих рук дело? — злость снова просачивается сквозь слова, отчего Ким хочет головой об стенку позади себя разбиться. — Чего ты добиваешься?       — Скудоум ты гребаный, Мартин, вот ты кто. Тугодум еще. Да пошел ты, — взмахнув рукой, отталкивается на кирпича и уйти прочь желает, но его моментально хватают за запястье.       Второй рукой Мартин резко обхватывает талию, прижимая тело сначала к себе, а после впечатывая в стену. От неожиданного столкновения из груди вырывается сдавленный стон.       — Нет уж, ты договаривай, — прижимая теперь оба скрещённых запястий над его головой, как-то угрюмо проговаривает Эдвардс. — Давай. Так дело не пойдёт.       — Иди нахуй.       — Это все твоих рук дело?       — А похоже? — он поднимает голову, неаккуратно подставляя лоб прямо под чужие губы. — Приятно, но иди нахуй.       — Что, всю уверенность растеряли, да? А чего ж ты такие сцены устраивал в офисе? На глазах у всех — герой, в чате — главный хам, а сам в моём внимании нуждаешься?       Мартин сжимает крепче, чувствуя под липкой кожей учащенный пульс чужих запястий. У самого-то сердце колотится так сильно, что в ушах отдаёт.       И никакого былого азарта почему-то. Все испаряется.       — Ну? — боднув его своим лбом, на тон тише спрашивает Мартин. — Не хочешь отвечать?       — А ты догадайся. Умный же, четыре сезона выиграл, че строишь тупицу?       — Джу, ну что за дела? В самом деле, я не понимаю твоих мотивов.       — А нет, не строишь, — вздыхает. — Иди нахуй.

***

MP33:

ты и твой карлос - отвратительный пример для подражания

LN4: хули

MP33:

не пизди мне

все ты знаешь

LN4: анлак получается

MP33:

бля

***

      Первая вечерняя практика закончилась на первом месте для Мартина, на втором и третьем для сразу обоих пилотов Вильямс. Несмотря на всю нелюбовь к домашней трассе, профессиональный настрой старался держать до конца, нарезая по трассе Жиля Вильнева двадцать восемь кругов ада. Именно адом ощущалась любимая работа после утреннего инцидента, а впереди еще вторая практика, ещё третья, ещё квалификация, ещё воскресная гонка... А ко всей этой нагрузке сверху добавят обязательный фансервис, просто сказка.       В общем и целом, все накопленные переживания пришлось копить и дальше, чтобы взорваться когда-нибудь потом, когда нибудь позже, сейчас нужна холодная голова и скорая реакция на все попытки Джорджа Рассела атаковать его по ходу движения. Субботняя квалификация так и завершилась — Рассел взял поул, Мартин стал вторым на стартовой решётке, прямо за ним, как бы он не был против — Джухун.       Воскресенье стало по-настоящему судным днем. Родная канадская трасса с гладким асфальтом и медленными поворотами — настоящий рай для Pirelli, однако на первых же двух отрезках шины слишком сильно износились, Антонелли дважды почти обогнал его, из-за чего приходилось заезжать в боксы. На последнем пит-стопе, установив на болид харды, отставание от Джорджа стало не таким уж и большим, топлива в баках становилось все меньше, как и кругов, до окончания гонки.       Ламбьязе любезно передавал по радио, когда Джухун подкрадывался к зоне DRS, когда стал прессинговать Кими на последних кругах, и как бы оно странно не звучало, Мартин готов был молиться, лишь бы Ким скинул младшего пилота мерсов за пределы третьего места.       Но нет, чуда не случилась, как итог — дешманский бургер из булочек Мерседес и котлеты Ред Булл. Как бы Мартин не был рад за подиум новенького в сезоне, нервишки ему знатно так потрепали, о чем в комнате ожиданий он и высказался. Улёгся на пол и взял телефон в руки, время от времени поглядывая на экран с прямой трансляцией трассы. LN4: суки пидары уебаны у меня штраф короче тут Софи просила передать, что тебе собираются вопросы позадавать такие своеобразные провокационные насчет Джу

MP33:

да нахуя

LN4: я тоже не понял нахуя я случайно врезался какой ещё штраф пидоры

MP33:

боже я не про тебя чел-

где сам Джухун??

LN4: не знаю за дверью плачет наверное Кими сучка довел

MP33:

че рил

LN4: да я отвечаю приходи проверяй не знаю могу пофоткать типа со стороны инфоповоды создавать это по моей части я опытный

MP33:

боже мой

      А дальше — все как в тумане: гимн Англии, вручение кубков, бутылки Moёt&Chandon и разбрызгивания именным шампанским. Мысли бы вслух, чтоб все слышали, как он яро подбирал отборные маты, когда по лицу смачно так прошлись добротным напором напитка.

***

      — Мартин, мы можем надеяться увидеть «битву поколений» — прямую борьбу за титул между вами и Джухуном в этом году? — переводя внимание на скучающего Эдвардса, задаёт свой заготовленный вопрос журналист со смешным акцентом. Его-то Мартин помнит точно, третий год уже тихо смеётся со странного выбора свитеров на каждые интервью.       — Битва поколений? — чуть улыбнулся в микрофон, переглядываясь с Кими. — Поскольку он все ещё старше меня, хоть и пришел в Формулу позже, не могу приписывать нас к разным поколениям. А насчет битвы... При столь плотной борьбе даже небольшие улучшения могут обеспечить прогресс, но то, чего в этом году добились в Макларен, превзойти будет сложно. Отобрать у них статус фаворитов будет достаточно сложно, даже не считая сегодняшнюю не совсем удачную гонку для Ландо. Джухун — отличный пилот, его лидирующее положение вполне заслуженно, так что все возможно. Если, конечно, папайные мальчики не начнут бороться против друг друга, как сегодня, и в конечном итоге не самоуничтожатся.       — Накануне Джухун отмечал заметные улучшения в своём пилотировании, что думаете на этот счёт?       Чуть покрутив микрофон в руке, Мартин облизнулся и устремил взгляд в объектив камеры. Ладно, господи, если он подписал контракт, придётся отрабатывать все вложения команды. Фансервис так фансервис, зато денюжки капают.       — До Шумахера или того же Феттеля далековато, но, конечно, соперник он достойный, как я уже отмечал, — немного погодя, прокручивая в голове непроизнесенные маты, продолжает. — Объективно — лучший пилот в действующем гриде, не в обиду остальным. Моё личное мнение о Джухуне — он потрясающий человек и вне камер. Я рад, что делю один пелотон с ним. Мы знакомы больше десятка лет, если не ошибаюсь, так что это, наверное, плюс в коем-то веке, он знает мои слабые места, я знаю его, это помогает соревноваться на равных. Как я и люблю.       — В социальных сетях на данный момент огромные обороты набирают посты с вашими взаимодействиями. Не мешает ли подобного вида контент работе? Вашему соперничеству?       Кто, блять, составлял эти вопросы? И кто их одобрил? А главное, сколько платят пиар-отделу?       — Что ж, такой контент очень даже приветствуется. Забавно наблюдать, как фанаты роются в далеком прошлом, чтобы найти моменты с наших выступлений в младших сериях. Конкретно для меня, это никак не отражается на моей работе, у нас с Джухуном прекрасные дружеские... — случайно запнувшись, Мартин делает короткую передышку. Мама ведь учила не врать, что же он в самом-то деле творит... — отношения.       После пары вопросов по поводу родной трассы для обоих британцев на подиуме, журналист плавно переходит к победителю гонки, и Мартину удаётся выдохнуть и скрыться в людях, быстро-быстро добираясь до боксов.       Цунода находит его полуспящим на диване, фоткает на память — выложит в инсту с какой-нибудь неоднозначной подписью, наберет популярность среди его поклонников, грех не воспользоваться возможностью — и аккуратно забирает с его рук пластиковый стаканчик с остатками питьевой воды.       — Боже, как я устал, ты не представляешь, — неоправданно бодро звучит Мартин, заставляя Юки шарахнуться, чуть клубочком не свалиться с дивана. — Мне через три часа быть на фотосессии, я ужасно хочу спать.       — Ты меня пугаешь сильнее, чем Джей, спящий с открытыми глазами, — честно высказывается японец, опрокидывая содержание стаканчика в себя. — Это шампанское?       — Да нет, вода вроде.       — Жопа тогда. Привкус после тебя остался. Омерзительно.       — Ты пришел добить меня своими комментариями?       — А хочешь добью? — задорно ухмыльнулся парень, терпя толчки в бедра.       — Нет, я имел в виду, почему ты не где-нибудь в боксах Альпин?       — Почему я должен быть где-то в боксах Альпин?       — Даже не знаю, — растягивает каждое слово Мартин, — наверное, какой-нибудь Пьер Гасли сошёл сегодня с дистанции и нуждается в утешения со стороны милого япошки?       — Не издевайся так надо мной, — с ноткой грусти произнёс парень, — он все равно не побьет мой рекорд по ДНФ, ты же знаешь.       — М-да, весьма печальная статистика.       — Это точно, — хмыкнул. — А в итоге-то, я прав оказался? Ну, то есть... Че за хуйню ты нес полчаса назад?       — Бля-я-я, — завыл Мартин, с силой отбивая подушку, что только недавно со всей лаской и нежностью прижимал к груди. От любви до ненависти одно упоминание Джухуна, как же так.       — Заставили, значит. Во дают. Умопомрачительно.       И где таких слов нахватался, сам не знает. Но явно должно значить что-то очень умное.       — Я не знаю, что мне с ним делать, Юки, он такой, сука, сложный, — раздаётся отдаленный голос из-под подушки. — Я с ним и так и сяк, и нормально пытаюсь поговорить, и уже ору на него, он ни в какую! Стена, блять. И как они хотят, чтобы я с ним романы крутил? Что за пиздец.       — Давно тебя таким не видел однако.       — Давно я подобной хуйней не страдал! — Мартин резко поднимается, откидывая подушку на пол. — Может попросить менеджеров, чтобы тебя также в пару поставили? Я хоть не один пиздострадать буду.       — Ну, во-первых, если и поставят, то только с Пьером, а во-вторых, с Пьером я точно страдать не буду.       — Вот и че всё против меня? За мои четыре подряд выигранных сезона, да? Мне, может, сходить в церковь, хлебнуть святой воды?       — Поможет, думаешь?       — Да я уже ни о чем думать нормально не могу! Ты хоть зн...       — О, вот вы где, еле нашла, — в двери появляется макушка Эннички, утончённой девчули с их гаража. Она быстренько поправляет косички, скромно улыбнувшись. — Юки, тебя там Колапинто ждет, что-то важное, кажется, с Пьером.       — А че этот Пепсикола сам не подошел? Нашёл дурочку, заставил тебя бегать, да? — цокает Эдвардс, окидывая девушку взглядом.       — Он тебя и боится, придурок, вот и не ходит куда попало, — фыркает Юки, поднимаясь с дивана. — Лицо полегче сделай.              — Справедливо, — провожает взглядом напарника, вздыхая. А впрочем, чего вздыхать, не все потеряно. Встает, поравнявшись с девушкой и склоняет голову. — Ну что, пойдём на кофе?       Энни застенчиво заправила прядку за ухо, улыбнулась, опустив взгляд вниз. Золотце же, вы посмотрите, стесняется так мило, Мартин поплыть готов был, если б не был в курсе ее замужества.       — Ну, можно, наверное...       — Отлично, пойдем, тут недалеко вчера кофейню нашел, она крутая, тебе точно понравится. Подождешь, пока я переоденусь?       — Да, конечно. Мне еще нужно папки забрать у Стивена...       — Прекрасно, встретимся у выхода?       — Хорошо.       И разбежались кто куда. Приятная компания на ближайший свободный час организована.

***

      Непростое это дело — вталдычить Джули, что простое культурное распитие обычного капучино отнюдь не равносильно измене своему ненаглядному. У девушек — Энни автоматически исключается из этого списка — такое строение, что ли, что они упертые и до конца на своем стоят? Хуже демонов, хуже всех реклам по телевизору, обещавших крутить новый сезон «пчелки Майи» и так безбожно обманувших.       Да не должно его ебать, как и кем распространены были его якобы «слитые» фотки со свиданки с неизвестной женщиной. Знаете ли! Энни ему в сестренки годится, ее только оберегать и защищать, по итогу сидит сейчас, плачет в плечо Стиву, пока тот пилит глазами Мартина.       Софи стучит на своих шпильках, туда-сюда снуясь по небольшому кабинету. Джухун должен был подойти с минуты на минуты, это тоже плохо, ведь в Макларен свои разборки — зря что ли Ландо врезался в него, долбоеб натуральный. Ну, немного не натуральный, кстати.       — Вызывали? — как с ноги выбивает дверь Ким, на ходу стирая выступивший пот рукавом. Оглядывает сомнительную собравшуюся компанию и на выдохе бормочет дальше. — Че?       Мартин с нескрываемым вздохом обернулся на него, да застыл, устремившись на открытые ноги в довольно коротких шортах. Это не являлось чем-то новеньким, Джухун часто появлялся в паддоке в подобном образе, оголяя стройные конечности, но конкретно сейчас, вблизи, он выглядел особенно по-другому. Или у Мартина проблемы с башкой, или старший действительно их бреет, но они казались настолько гладкими, что вдруг захотелось коснуться, окольцевать узкие щиколотки, поцеловать бёд... Блять.       — Акция «придумай наказание для Мартина и выиграй приз — угрозы от него же», — зло комментирует Джули.       — Пфф, опять ты проебался? Ну, даешь, — коснувшись его плеча, хохочет Джухун. Остальным вот было вообще не до смеха. — Да что случилось-то? А ты че ревешь? А ты вообще кто? — искоса поглядывая на гетеросексуальную пару, как-то даже с отвращением, мало ли, заразят, спрашивает он.       — Мартин твой с Энни на свида...       — Она замужем! — перекрикивает Мартин, хмуря брови, и отбрасывает рывком с себя чужую руку.       — Да не юлит никого! — в той же манере отвечает девушка в редбулловой форме. — Что попало в интернет, оттуда уже не вылезет. Мы только начали составлять идеи продвижения, а ты уже вляпался!       — А вы чего ожидали? Сами все придумали, сами заставили, а мне теперь с подругами посидеть даже нельзя? У нее кольцо обручальное на всех фотках светится, в чем я виноват?       Джухун закатывает свои глаза-бусинки, уже жалея о том, что кинул бедного Ландо на растерзание команды. Там хотя бы орут погромче, физическую силу тоже применяют, приятно наблюдать, там зрелищнее намного, а тут... Девушки — нежные существа, тонкие натуры и все в этом духе, что они могут сделать?       — Извините, что прерываю, — делано кашляет он в кулак, — но я здесь прям нужен? Там прост...       — А ну молчать! — резко и безоговорочно оборвал Эдвардс, на что Ким тут же вскинул ввысь руки в знак капитуляции. Новый уровень в их отношениях, мелкий наконец-то голос обрёл, какой же прогресс.       — Мартин, ради бога, ты же неплохо сегодня поработал на камеру, зачем сам против себя идешь? — Софи криво двинула губами.       — В том-то и прикол, я отыграл на сегодня свой максимум, подпортил репутацию не абы чем, а, блять, почти что камин-аутом, я не достоин глоточка кофе со своей подругой, хотите сказать? Этот пусть сам дальше справляется, с меня на сегодня все, достали!       Софи обернулась на Джухуна, готовая уже слезно умолять о помощи, ведь работать с четырёхкратным чемпионом оказалось куда сложнее, чем оно изначально предполагалось. Нет, конечно, не думали, что будет вот, так и так, хорошо, привстаю на колени и бьюсь челом, готов служить всей верой и чем-то там еще, но надежда, если честно, была.       — Я что ль? — чёрт, с мебелью слиться не удалось, заметили. — Эм... Блин, Мартини, так не пойдет, ай-яй, зачем за занятой Эмили плутаешь? Совсем охренел?       — Энни, — поправляет себе под нос Мартин.       — Эники-бэники, чета там вареники, меня не колышет. Че вытворяешь?       Никакой серьёзности. Верно же подметили, с кем поведёшься, от того и наберёшься, вот видно же, чей он напарник, вот прям в глаза же долбится! Будь ты проклят трижды, Ландо Норрис.       Джули обречённо кивнула, мол, понятно, тупые мужчины, опять ничего человеческого в вас. Взяла в руки блокнот, который верно таскала с собой на протяжении всех шести лет работы, отлистала пару страниц и начала черкать, обхватив синюю пилотовскую тоненькими пальцами с кроваво-красным маникюром. Джухун, на удивление, заметил его только сейчас.       — Вот же стерва, — шепчет тихо-тихо, то ли самому себе, то ли Мартину. Тот навчера случай закивал.       — Завтра в эфир. Оба. Или сегодня, непринципиально, все всё равно в одном отеле. Мартин, тебе как раз полезно будет, Норрис с голосом умирающей чайки пусть сам стримит, — баритоном произнесла, с неприятным скрипом вырывая лист с пружин.       — Я, вообще-то, дома, — недовольно просипел канадец, но под испепеляющим взглядом пришлось притихнуть. Вот ведь женщины!...       — Не знали, что собираешься звать своего «горячего бойфренда» в гости. Так даже лучше, быстро ты все понимаешь, молодец.       — Ничего себе, — картинно удивляется Ким.       Мартин выводит его за руку, посчитав его поведение достаточно... непрофессиональным. Шутки шутками, но это все стало походить на очень тупой затянувшийся сон.       — Мы к тебе домой? Уже? — послышалось где-то сзади, пока он задумчиво направлялся к выходу.       — Не дождёшься.       — О, живой всё-таки. Знаешь, мне реально нравиться в пинтересте залипать на ребят, романтизирующих изученные тела и все такое, но ты, может, отпустишь? Больновато уже.       Он оборачивается на Джухуна, чуть оторопев, отмечает, что действительно сжимает руку с приличной силой — моментального отпускает, отходя на шаг. Тот уныло потирает место, где, вероятнее всего, останутся синячки, и смотрит себе под ноги. Надо же, умеет языком одну дрянь нести, а совесть, пусть и немного, присутствует.       — Как там Норрис?       — Сосется с Карлосом.              Даже так. Что такое совесть?       — Твой вид сейчас такой побитый и жалкий, я уж подумал, что ты только на людях другой, — ошалело выдавил он, наблюдая за закатывающимися глазами.       Ну вот опять он вытворяет.       Неповторимое, остросескуальное и очень, очень горячее зрелище.       Вполне возможно, что кореец просто пробудил в нем скрытый фетиш, он и не против так-то, но как же, блять, сложно удерживать теперь себя и не сорваться. А крышу сносит так сильно, что мама не горюй.       — Лицемерю немного, ну а что поделать, если в наших реалиях только и нужно держать лицо тупорылого гандона, лишь бы на тебя ответственность не вешали.       — Умно.       — Мгм, дуракам закон не писан, — промычал Ким, проходя вперед.       — И долго собираешься прикидываться?       — Пока ты не начнёшь верить, что со мной все хорошо.       — Так я верю же?       — Вот и дурак, значит. Или я крутой актер, талантливые люди талантливы во всем. Люто.       Джухун продолжает идти в, насвистывая себе под нос, будучи уверенным, что его длинноножка плетется за спиной. Так и есть, и он в этом убеждается, когда на повороте на лестницу его перехватывают за шиворот и заталкивают в открывающиеся двери лифта. При любых других обстоятельствах, это было бы даже очень романтично, но, быть реалистом, серьёзный взгляд и отсутствие каких-либо эмоций на лице Мартина пугают.       А когда тот сознательно тыкает на кнопку остановки, находясь между двумя первыми этажами, Киму приходится всерьез напрячь мозги, не собираются ли ему разбить ебальник за все его проступки и проделки.       — Так. Мартин? — ошарашенно выпучил глаза, впервые называя полным именем.       — Намёки и намёки, а прямо ничего не говоришь. Я скоро совсем седеть начну от одних лишь переживаний, что с тобой происходит? — как-то тревожно выглядываясь в него всего, произнес младший.       Потому что сам довёл всё и сам это понимает. Не хотел, конечно, чтобы волновались за него, особенно такие люди, как Мартин Эдвардс Пак, но и такие вещи оказываются случаются. Что ж, он даже польщён, спасибо, приятное чувство в груди разливается. Приторно-сладкое. И Мартин перед ним приторно-сладкий. Аж до скрепета зубов. Смотрит пристально, аж поцеловать охота.       — Ну ты чего? Совсем дурак? — натягивая кривую улыбку, пытается отстраниться Ким, упираясь локтями о чужую грудь. — Отойди.       — Скажи мне честно, ты же не этого добивался?       — «Этого» это чего?       Дрочки на тебя стабильно каждое утро, каждый вечер, потому что болезненно пульсирует в трусах при попытке найти в галерее нужные фотографии — натыкается на сохраненки и выйти уже не может; мыслей о твоей безопасности, потому что крайний разговор и без всего много вопросов вызвал, а ты продолжаешь удочку кидать и закидывать, и реально тяжело становится определить, где лжешь, а где под маской безразличия свою боль и обиду скрываешь.       Мартин сглатывает.       — Нахуя ты с открытыми ногами приперся?       — Ох, ебать, простите ваше высочество, — фыркает Ким, — если б знал, что ты собираешься выебываться, успел бы переодеться. А так вызвали на ковёр, ни поссать, ни пожрать.       — Кого ты соблазнить пытаешься?       — Тебе не кажется, что твои вопросы с каждым разом все хуевее? Что, потрогать хочешь?       Джухун легко сгибает правую ногу в колене, задирая ткань, с тихим «ну так трогай». И у младшего будто все цепи слетели разом, тормоза сорвало. Ухватив под чашечкой, поднимает выше, прижимая к себе. Водит рукой по накаченным в меру бедрам, едва не заводя пальцы вглубь шортов.       — Бля-я-я, что же ты делаешь со мной, — прохрипел Мартин, сжимая ладонь, тем самым вырывая с парня заглушённый стон.       Головой понимает, что случится необратимое, если сейчас же не остановится. Головой понимает, да отказывается слушаться, отдавая предпочтение инстинктам. И не похоже, что Ким особо против, вот так сладко улыбаясь. Мартин склоняется ближе, тяжело выдыхая в его шею, продолжая откровенно лапать его за задницу.       — Отношений со мной захотел, да? К Расселу ревнуешь, к дружбе с Норрисом придираешься, вы посмотрите на него, да кто ты вообще такой? Ладно ты своих подкупил, как ты, блять, на мою команду выйти смог? Кому ты сосал, чтоб тебе разрешили крутить со мной романы на камеру?       — Хочешь меня, да? — подняв подбородок, настолько, насколько мог, прошептал в чужие губы Джухун. Растягивается в чеширской улыбке, облизывая губы, и распускает руки в локтях, нежно спустив их по напряжённому торсу. — Нетерпеливый?       — Я же не смогу остановиться, ты этого хочешь? — проскулил, горячим воздухом обжигая его кожу.       — Хочу. Да, хочу. И тебя тоже хочу. Но ты же ненавидишь меня, как я могу с таким трахаться?       — Блять, Джу?       — А что? Собираешься брать меня без моего согласия? Ну нет, так нельзя, будь умничкой.       Глаза расширяются, в горле комком встает, Мартин сам себя не узнает, почему не может унять дрожь в руках, когда Джухун так просто скидывает с себя его хватку, так просто отталкивает от себя и снимает лифт с блокировки.       — Ты серьёзно сейчас? — разочарованно звучит. — Нет, ты не мож...       — Извини, милый, но разберись сначала со своими чувствами, со своим отношением ко мне, а потом поговорим.       Поправляет волосы, спускает шорты пониже, хмыкает и уходит, как только двери открываются.       Просто сбегает.       — Оранжевый мудак, — шепчет, устало припадая к стене. — Поймаю в следующий раз, пикнуть, сучка, не успеешь.

***