Кошки-Мышки

Этот день, как назло, тянулся слишком медленно, слишком тягуче. Все преподаватели двигались и разговаривали как сонные мухи, как будто просто хотели убаюкать меня, а не дать новых знаний. Пары продолжились, вытягивая из меня последние силы, и я несколько раз ловила себя на том, что смотрю в одну точку, не слыша ни слова из того, что говорили преподаватели. Мои мысли были там — в аудитории, где мы останемся вдвоем. Наконец, стрелки часов отбили четыре вечера. Я вышла в коридор, прошлась туда-сюда, пытаясь унять дрожь в коленях, и стала ждать, когда освободится Денис. А затем он показался в конце коридора. Я заметила, как его взгляд скользнул по мне — с ног до головы, медленно, почти оценивающе. На его лице появилась какая-то неуверенная улыбка, которую я раньше не видела. Как будто ему было неловко, что он смотрит на меня так явно. — Не самая короткая юбка в моей практике, — тихо пошутил он, приблизившись. Ах, точно… Я же угрожала ему мини-юбкой на следующем экзамене и не сдержала слово. Я вскинула бровь: — Мм, Вы носите короткие юбки, Денис Павлович? Он прохихикал себе под нос, не находя никакой ответной колкости. Подошел к двери, провернул ключ в замочной скважине — и тут же раздался короткий металлический щелчок. Аудитория встретила нас всепоглощающей тишиной. В окна уже пробивался мягкий вечерний свет, разливаясь по полу золотистыми дорожками. Приглушенный гул голосов доносился из коридора и соседних кабинетов, но здесь, внутри, только гулкая пустота и гудение люминесцентных ламп над головой отдавались эхом от стен. Денис подошел к столу, снял халат, повесил его на спинку стула и сел, чуть откинувшись на спинку. — Я решила не пользоваться своими козырями, — продолжила я, — Иначе у Вас совсем не останется шансов. — Вы меня недооцениваете, Валерия. — Вы недооцениваете мои ноги. Я сказала это с вызовом, и он усмехнулся, но не отвел взгляд. Глаза его сверкнули. — Что ж, посмотрим. Я тяжело вздохнула, в очередной раз про себя подмечая, что он слишком привлекателен для того, чтобы я видела в нем лишь экзаменатора. И меня все больше и больше раздражало держать эту дистанцию. Подойдя к Денису чуть ближе, я поставила перед ним стаканчик с кофе, который держала в руках все это время. Денис удивленно раскрыл глаза и медленно дотронулся до него пальцами. — Решила поделиться с Вами «звездным молоком», — улыбнулась я. Он поднес стаканчик к носу, изучая, как будто боялся, что я собираюсь отравить его: — Пахнет, как обычный американо. — Именно. — Вы пьете простой американо? — кажется, Денис был искренне удивлен. Он поставил стаканчик на стол и чуть наклонил голову, как будто это открытие было для него крайне важным. — Без добавок? Даже без…какого-нибудь пирожного? — Денис Павлович, посмотрите на мою фигуру, — я запрыгнула на передние пары, выгибаясь в спине, чтобы выглядеть максимально эффектно, и указала на себя рукой, — Вы думаете, я позволяю себе пирожное? Моя грудь выпятилась наружу, а талия вытянулась, визуально делая живот еще площе. Я знала, что сейчас выглядела слишком хорошо — я могла часами разглядывать себя в зеркало, выбирая нужные позы, ракурсы и выражения лиц, чтобы после успешно использовать их на противоположном поле. И сейчас это не могло не сработать. Взгляд Дениса на мгновение задержался где-то ниже моей шеи. Его плечи опустились. — Почему Вы все время акцентируете внимание на своей фигуре? — спросил он, как будто приложив максимум усилий, чтобы оторвать глаза. — Потому что Вам как будто требуется особое разрешение, чтобы на нее взглянуть. — Кто сказал? — Делаю выводы по тому, что вижу. Он замолчал. Я видела, как его брови чуть нахмурились, и он провел большим пальцем по краю стаканчика, задумавшись. — С чего Вы взяли, что я смотрю на Вас, только когда Вы это видите? — А Вы смотрите? Он не ответил. Взгляд превратился в серьезный и устремился на мое лицо, так, будто Денис искал слова, которые не разрушат его маску. И он не нашел. Кто-то громко хлопнул дверью за пределами аудитории, и стены жалобно затрещали, как будто немного осыпавшись. — Что ж, приступим к экзамену, — сказал он, и я услышала в его голосе что-то новое. Не строгость, не иронию, а почти осторожность. — Вы уверены, что готовы? Я могу дать еще немного времени. — Готова. Полностью. Какой билет? Денис продолжал разглядывать мое лицо, как будто находясь где-то глубоко в своих мыслях. Он о чем-то размышлял, но я не могла прочесть, что именно. — Никакого, — он пожал плечами, — Как я и обещал: если выучите все 30 билетов, я не буду их спрашивать. Я изумленно приоткрыла рот, слегка подаваясь вперед. Неужели мне удалось выбить «автомат»? Неужели мои уловки сработали? Но Денис продолжил: — Поэтому не будем тратить время и сразу приступим к дополнительным вопросам. Я вздрогнула. Снова эти дополнительные вопросы… Я ведь всегда сыплюсь на них, как бы хорошо ни была готова. — Почему? — я слегка наморщилась, — Я же выучила все билеты. Как ты и хотел. — Лер, — он сказал это так мягко, что я замерла, — Я хочу, чтобы вся эта информация отложилась у тебя в голове не как зазубренный учебник, а как полноценные знания. — Это и есть полноценные знания. — Нет, — он мотнул головой, — Ты не можешь использовать их на практике. Осознание того, что он снова завалит меня, медленно подступало к горлу неприятным комком досады. Сейчас он снова приплетет физиологию в какой-то клинический случай, и я не смогу ответить. Но ведь… Никто из моих одногруппников не сдавал экзамен именно в таком ключе. Все отвечали по билетам. — Денис, — мой голос прохрипел, — Ты же знаешь, что я не смогу. — Да, поэтому хочу дать тебе время. — Зачем ты делаешь это? — я беспомощно опустила голову, и мои волосы упали на лицо, — Зачем бесконечно валишь меня? Хочешь доказать мне, что я тупая? Что не достойна быть врачом? Я подняла глаза, и увидела, как он напрягся под моим взором. — Или ты ищешь повод? — я чуть прищурилась, чувствуя, как злость медленно начинает возрастать из ниоткуда. — Чтобы встречаться со мной вне лекций. Денис громко сглотнул. Я видела, как его кадык дернулся, как будто попала в точку. — Ты мог бы уже давно закрыть мне сессию, чтобы не возиться, но не закрываешь, потому что тогда я перестану приходить? — Это не так… — голос Дениса звучал неубедительно. — Правда? — я заметила, как его зрачки суетливо забегали по моему лицу, — Тогда почему не поставишь мне оценку прямо сейчас? — Я могу, но это 4. Мышца у моего носа непроизвольно дернулась: — Я выучила все, Денис. Все, что требовал от меня второй курс. Ты знаешь это. Ты знаешь, просто не хочешь меня отпускать. Денис смотрел на меня с удивлением, но брови его начали медленно ползти вниз. Лицо все больше и больше приобретало черты Апокалипсиса, так, будто он был готов прочитать очередную лекцию. — Лер, ты не допускаешь хоть на секунду мысль, что я вижу в тебе нечто большее, чем просто привлекательную девушку? — его голос опустился, — Кого-то, кого ты сама в себе отказываешься замечать, снова и снова примеряя на себя образ обычной вертихвостки, как будто сама в себя не веришь? Я хочу сделать из тебя грамотного специалиста, которому будет не страшно доверить пациентов. Хватит опошлять все, что я делаю. — Опошлять? — я ядовито выплюнула, — Ты только что сказал, что наблюдаешь за мной, когда я не вижу. — Я много за кем наблюдаю, вы каждый день маячите стадом у меня перед носом. Но я выделяю тебя, потому что… — Потому что трахнул меня, — я резко перебила его. Денис замолчал. В аудитории повисла тишина, такая мертвая, что я слышала, как остановилось его дыхание. — Ты много, в ком замечаешь потенциальных врачей, и много, кто действительно старается, но мучаешь только меня. — Мучаю? — аура вокруг него как будто потемнела и стала тяжелее, — Я еще даже не начинал. Ты понятия не имеешь, как я действительно мучаю студентов. — Почему бы тебе просто не признать, что ты хочешь меня — и мы разойдемся до следующего экзамена? Денис медленно подошел ко мне и уместил руки по бокам от меня. Между нашими лицами оставались буквально сантиметры, и я снова почувствовала его запах — тот самый, древесный с пряной искоркой. Его парфюм ударил мне в голову, и я на секунду забыла, что вообще происходит. Моя грудь замерла, боясь сделать очередной вздох. — Помнится, ты хотела за этим наблюдать. Наблюдай. Во время экзамена. Когда я спрашиваю. Я дернулась. Он хмыкнул, глядя мне глубоко в глаза: — Похоже, я, действительно, не объективен, — он вскинул брови в грубой насмешке и процитировал, — Потому что трахнул тебя. Я громко сглотнула. Сейчас его взгляд пугал до дрожи. — Наверно я, действительно, вижу в тебе только то, что сам хочу, но на самом деле ты никогда… Он выдержал недолгую паузу. — …не станешь врачом. Я с опаской дотронулась до его плеч, желая оттолкнуть, но он не сдвигался с места, как статуя. Я чувствовала под пальцами напряжение его мышц. — Я… стану лучшим хирургом, — пробормотала я, — Лучше, чем ты. Я никогда не сбегу от пациентов к студентам. Его лицо раздраженно дернулось, будто я ударила его ниже пояса. Он наклонился еще ниже, отчего я даже почувствовала жар его губ на своих. — Докажи. Его рука горячо обвила мою талию, и я напряглась. Одним рывком он притянул меня ближе к себе, из-за чего я издала странный испуганный звук, и… соскользнула с парты. Так же за талию Денис развернул меня к себе спиной настолько резко, что я врезалась бедрами в край стола. Он сухо указал на столешницу: — Перед Вами пациент с травматическим шоком, — он буквально заставил меня представить его перед собой как нечто реальное, — Давление падает, тахикардия. Ваши действия, Валерия. Быстро. — Что? — Быстро! Я вздрогнула. — Ввести… адреналин… Сейчас Денис выглядел как настоящий хирург в операционной: серьезный, сосредоточенный, и я буквально увидела его в хирургическом костюме со скальпелем в руках. Свет из окна падал на его лицо, делая черты резче и суровее. — Окей, — он уперся обеими руками в стол, и мы продолжили смотреть на пустое место, как будто там действительно кто-то лежал. — Давление поднимается. Я неуверенно кивнула. — А теперь падает еще ниже. В чем ошибка? Быстро. Я молчала, рассматривая стол, словно там хранились все ответы. — Быстрее, Валерия, — поторапливал меня Денис, — Пациент умирает. — Я… — Быстро! Я поджала губы. — Лера! — Я не знаю! — Все! — он глухо хлопнул ладонями по столу, отчего я вздрогнула. — Пациент умер. На пересдачу. Его голос был ледяным. Без капли эмоций. — Денис… — На пересдачу, Лера! Я долго смотрела на него. На его разочарованное лицо. На его глаза, которые больше не смотрели на меня с трепетом. «Ты никогда не станешь врачом» — я буквально услышала это не от него. От своего отца. Он кричал «Ты недостаточно хороша! Ты меня подводишь!» К моему горлу подступил ком обиды. Я сглотнула, но он не проходил. Мои глаза защипало, и я закусила губу изнутри, чтобы не дать себе разреветься. Он не должен видеть меня слабой. — Денис… это… реаниматология… — Нет, — отрезал он резко, — Это первый билет: Механизмы регуляции кровообращения. Ты же учила. Все, что от тебя требовал второй курс. Я почувствовала, как слеза все же скользнула у меня по щеке, и я тут же вытерла. Денис заметил, но не отреагировал: — Закон Франка-Стерлинга? — потребовал он. — «Сердце качает столько крови, сколько к нему притекает», — пробормотала я тихо, — Но мы еще не изучали, как лечить… — Лера, я в курсе, что ты понятия не имеешь, как лечить. Я ждал от тебя вообще не это. — Ты спросил о моих действиях… — Потому что было слишком очевидно, что ты предложишь адреналин. И мне было важно, чтобы ты сама осознала, в чем твоя ошибка. Я задал конкретный вопрос: почему давление снова упало? Ты сказала «не знаю». — Сердце работает «всухую»… — Хорошо, — сказал Денис, и я услышала в его голосе легкое, но холодное одобрение, — Ты, наконец-то, включила голову. — Ты напугал меня… — Ты же собираешься стать хирургом. Лучшим, чем я, — он посмотрел на меня свысока, — Привыкай мыслить в стрессе. Он подошел к своему столу и остановился ненадолго, опустив голову. Затем стянул со стула свой халат и прошел мимо меня так, что от порыва воздуха всколыхнулся мой, созданного им. — В следующий раз я буду ждать тебя с комиссией. — Нет, Денис, я не считаю… — я не успела договорить. Дверь за ним закрылась глухим стуком, а я осталась стоять на месте. Я перевела взгляд на стол. Его стаканчик с кофе все еще стоял нетронутым. Я смотрела на него, и слезы все-таки вырвались наружу. Я села на корточки, зажимая лицо руками. Я снова подвела всех. Семью, которая ждала идеальной дочери. Себя, которая обещала, что теперь все будет иначе. И Дениса. Дениса, который, кажется, единственный пытался увидеть во мне нечто больше. Который, относился ко мне серьезно, не как к легкомысленной пустышке. А я все испортила. Как всегда.