С привкусом крови

Пресс-конференция давно завершилась. Однако осадок недосказанности всё ещё висел в голове Шарля колючим напряжением, не позволяя расслабиться полностью. Хотя надо было — квалификация и гонка уже совсем скоро. Несмотря на то, что в Монако даже дышалось легче, Леклер никак не мог выбросить из головы те мелочи, которые впились в его сознание словно ядовитые ветви лозы. Они цеплялись за каждую мысль, опутывали её, не давая двигаться дальше. Любопытство буквально выгрызало его изнутри и вытесняло все остальные мысли, оставляя на своём месте только одно. И почему-то, стоило ему вновь подумать о Максе, даже на мгновение, как сердце тут же заходилось тихим трепетом, отдаваясь в висках глухим, настойчивым стуком. Шарль не до конца понимал, почему перед его глазами всё чаще мелькают воспоминания с сегодняшнего дня и почему во всех них был один и тот же человек. Макс. В его голове непроизвольно всплывали картинки, от которых внутри обжигающе сжималось. Взгляд Макса, впившийся словно в самую душу. Голубые глаза, которые на фоне молочной кожи казались почти прозрачными. Чуть насмешливая, почти нахальная полуулыбка, за которой точно скрывалось что-то больше, чем просто веселье. Шарль чувствовал, как от этих мыслей внутри разливается странное тепло — и в то же время холодок пробегает по спине. В своём доме Шарль мог наконец выдохнуть — здесь журналистов и камер нет, поэтому то, что можно было не контролировать эмоции и строить вечно бесстрастное выражение лица, определённо облегчало ему жизнь. Словно с плеч спадал назойливый груз. Дома было уютно — но сегодня даже привычный уют казался недостаточным, чтобы успокоить его. Тёплый свет, лучи солнца, пробивающиеся сквозь окно кухни. Невесомый воздух с лёгким ароматом кофе. Бронзовый свет лучей тянулся причудливыми узорами, падал на его руки, столешницу, на светлую плитку на полу. Рядом с ногами озорно вился Лео — золотистая такса игриво подталкивала его в ноги, когда он направлялся к плите, где уже кипел оставленный кофе. Раздавался звонкое постукивание коготочков щенка. Шарль усмехнулся и наклонился на ходу, чтобы потрепать Лео за мягким ушком. Такса весело лизнула его в руку, и уголки его губ чуть приподнялись, но улыбка вышла чуть рассеянной. Разгибаясь, Леклер почувствовал, как ткань футболки слегка натянулась на плечах, и невесомо одёрнул её. Его движения были полны лёгкой небрежности — мягкой, теплой, в его походке чувствовалась почти летняя плавность. Тёмные завитки волос хаотично лежали на голове, золотистыми переливами поблёскивая на солнце. В каждом его движении чувствовалась какая-то особая живая мужская грация — в том, как одежда огибала крепкую талию, как плечи двигались под тканью, а мышцы перетекали под кожей с привычным чувством полного контроля. Ноги вышагивали плавно, босые стопы приятно холодил прохладный пол. Он был высоким, с той спортивной подвижностью, которая делала его одновременно изящным и сильным. Ему нравилось это. Но сегодня Шарль почти не замечал этого и не чувствовал — его тело двигалось механически, пока мысли витали где-то очень далеко. Зеленоватые глаза глядели как-то задумчиво, сквозь предметы, в пустоту перед собой. Губы были расслаблены, однако даже в их выразительной линии было заметно лёгкое напряжение. Плечи привычно расправлены, но не расслаблены. Внутри хаотично кружились разные мысли. И они настолько сильно выбивали его из обычной лёгкости, что сознание Леклера словно существовало отдельно от тела. Действия выходили механическими, по давно выученному алгоритму. Он перелил подоспевший на плите кофе в чашку — и даже не заметил, как жидкость переступила за керамические краешки. Горячий кофе выплеснулся за пределы чашки и обжигающе полоснул по коже руки. — Чёрт. Мгновенно очнувшись, Леклер раздражённо зашипел и чертыхнулся на месте. Кожа покраснела — однако он лишь бросил небрежный взгляд на неё и оглядел расползающиеся кофейные разводы на светлом столе. Глаза, отдающие летней зеленой, рассеянно проморгались. Шарль недовольно выдохнул и, смерив оставленные коричневые капли хмурым взглядом, зарылся в волосы чистой ладонью. Пальцы сжали волнистые завитки, словно это могло полностью привести его в чувство. Даже домашняя обстановка никак не могла помочь ему выкинуть Макса из головы — тот как назло не хотел её покидать, из раза в раз возвращаясь слишком притягательным воспоминанием. Шарль настороженно сжал губы, втянул в лёгкие тёплый воздух кухни и перенёс вес на одну ногу. В груди почему-то вновь гулко стукнулось разгорячённое сердце, которое монегаск пытался успокоить уже который раз. Почти раздосадованно выдохнул, Шарль опёрся ладонями о столешницу, несильно заботясь о том, что от испачканных кофем пальцы оставляли рыжевато-коричневые разводы на светлой поверхности. Голова чуть опустилась, а глаза крепко зажмурились, словно это хоть как-то могло помочь ему в этой странной ситуации. Где-то глубоко внутри отдавало тянущим теплом, а затылок холодила мысль, что все эти наблюдения имели вполне вескую причину, просто Шарль пока не дошёл до неё умом. Около ног задорно гавкнул Лео, и Леклер перевёл взгляд на него — такса непринуждённо виляла хвостом и очевидно требовала внимания. Зелёные глаза смягчились, а губы непроизвольно расплылись в ласковой улыбке — это маленькое солнышко всегда было тем, кто возвращал его в реальность, несмотря ни на что.

***

Гонка вышла достаточно напряжённой — несмотря на то, что трасса была домашней, сегодня машина слушалась Шарля через раз. Заблокированные колёса, скользящие из-за жары шины и незначительные проблемы с тормозами, которые заставляли его напрягаться лишний раз и сжимать плашку руля сильнее обычного. Сегодня жара стояла нещадная — солнце не жалело никого. Или почти никого, но Шарль старался об этом не думать. В груди клокотало раздражение из-за неудачной борьбы на финальном круге и из-за трудностей на изгибистых поворотах, где с подпорченными тормозами было тяжко. Неприятная шпилька, где прижимная сила и так уменьшается, — и говорить нечего. Однако заполученный Шарлем поул дал о себе знать — к клетчатому флагу он подошёл вторым, уступив лишь давнему сопернику. Но внутри всё равно обжигал раскалённый пепел от горького чувства упущения и второго места. Он резко стянул с головы шлем, тут же встряхивая влажные пряди и отворачиваясь от камеры, глядящей на него в упор. Губы были напряжены, линия челюсти выделялась острым уголком, а глаза казались почти колючими — взгляд был предельно сосредоточенным и взвинченным одновременно. В крови всё ещё разливался адреналин, заставляющий лицо покрываться краской от напряжения. Яркий свет падал на острые скулы и перетекал на сжатые желваки. Он методичными движениями оставил шлем на соответствующем месте и слишком резко дёрнул клёпку около горловины, тут же высвобождая шею. Запревшая в горячем кокпите кожа наконец вдохнула живительный воздух Монако, который, конечно, был не сильно прохладнее. Было видно всем, что он на взводе, однако Шарлю было плевать. Леклер стянул перчатки, прошёлся языком по кончикам зубов и намеренно прикусил кончик, чтобы взять себя в руки. Кровь внутри отчаянно бурлила, он жадно втягивал в лёгкие прохладный воздух, пытаясь успокоиться. В руках оказалось мягкое полотенце, которое было очень приятно сжать пальцами, чтобы избавиться хотя бы от капли разъедающей досады. Шарль бросил колкий взгляд на победителя — Макс как и всегда сиял. Победная улыбка, энергичный обмен поздравлениями с членами команды. Его вид был свежим — даже удивительно после часа в печке кокпита. Шарль невольно нахмурился. Брови сдвинулись чуть ниже, челюсть сжалась. Это его бесило. Но бесило не то, что выиграл Макс — а то, что он, Шарль, проиграл ему. Да, сегодня второе место казалось проигрышем. Гонка горечью осела на языке. И вот, когда Макс обернулся на него и пересёкся с его колючим взглядом, Шарль не смог ничего сделать, кроме как выдавить полупрозрачную улыбку. Было видно, что она слишком натянутая, для камер. Макс медленно моргнул, его улыбка стала чуть спокойнее, но лишь на секунду. Он смотрел в глаза Шарля ещё несколько секунд, а после отвернулся. Видимо, решил, что Шарля лучше не трогать. И правильно, потому что сейчас он был сравним со взрывоопасной бочкой с порохом. Шарль шумно выдохнул и сделал глубокий вдох. Ничего страшного, ещё поборется. К нему лёгкой походкой почти подскочил Ландо, взбудораженный после эффектного заезда. Он завершал их тройку, и, судя по тому, что знал Шарль о его заезде, Норрис был более чем доволен результатом. На ходу встряхивая короткие кудри, Ландо привычно протянул руку для рукопожатия. Он улыбался, Шарль даже подумал, что Ландо не умеет по-другому, однако недовольство продолжало разливаться по венам вместе с кровью и поэтому он лишь дёрнул уголком губ в ответ. — Хорошая гонка, Шарль, — хлопнув его по спине, слегка усталым голосом протянул Ландо. Леклер кивнул, задумчиво покусывая щеку изнутри и изредка бросая взгляды за спину Норрису. — Да, было неплохо, — голос Шарля чуть хрипнул, но после гонки это было нормально. Горло слегка пересохло, хотелось воды. На самом деле, ему не очень хотелось развивать диалог, и это стало так очевидно для Ландо, что он тут же направился на взвешивание, не забыв улыбнуться в камеру. Сегодня пекло невыносимо сильно — казалось, над ними было не солнце, а настоящий электронагреватель. Тело под костюмом почти плавилось, остужающий жилет уже давно перестал помогать. Припав губами к бутылке, Шарль старался не обращать внимание на мелькающих прямо перед носом операторов и просто водил воду за щеками, чтобы отсудиться. Казалось, кипел даже мозг. Глотнув, он прикрыл глаза и свободной рукой дёрнул молнию костюма вниз, чтобы воздух наконец проник внутрь. Пока не началось награждение, он ещё мог это сделать, и спонсоры не станут ничего высказывать против. Стянув рукава, Шарль с блаженным выдохом почувствовал, как прохладный ветерок касается мышц сквозь тонкую ткань огнеупорного белья. Он не смотрел на Макса. Шарль вообще стоял к нему спиной, чтобы лишний раз не пересекаться. Выждав минуту, Макс вновь скользнул по нему взглядом и чуть глубже втянул воздух в лёгкие. Он не так уж давно заметил, что наблюдать за Шарлем интересно. И чувствовать его запах — какой-то особенный, в котором тонкий аромат геля для душа и вечно тянущие от него нотки кофе смешивались с чисто человеческим — тоже. От Шарля тянуло чем-то почти сладким, но не приторным. А сейчас Макс ещё и чувствовал, как в его жилах кипит остаточный адреналин вместе с разгорячённой кровью, и это трогало даже сильнее. Каждое резкое движение Шарля это только подтверждало. Взгляд сам собой цеплялся за тонкую жилку на шее — перевозбуждённо пульсирующую, было видно даже издалека. Макс давно научился не испытывать к людям такое интерес. Просто потому что он не был монстром и, несмотря на свои особенности, оставался цивилизованным и разумным существом. Пусть порой так о вампирах люди не думали и пусть в самом начале сдерживаться было очень сложно. Да, о таком явлении, как вампиры, было известно уже давно — как научный факт, о них говорили даже в школьных учебниках биологии. Учёные считали это феноменом — одной из эволюционных ветвей человека, которая просто отличалась рационом и способом питания. Ничего удивительного не было, по их словам. Однако люди всё равно побаивались, поэтому раскрываться было бы глупо. Впрочем, поскольку представителей вампиризма было ничтожно мало, большая часть людей в принципе никогда с ними не сталкивалась и не столкнётся. Не говоря уже о том, что вампиры обычно общество людей не очень жалуют и предпочитают оживлённых городам дальную глушь. Это просто Макс был любопытен по отношению к людям. Они казались ему очень интересными существами, учитывая то, что человеческое тепло заставляло что-то внутри него заинтересовано чертыхаться. Тем более, что сейчас Макс слишком отчётливо ощущал, какими волнами скачет гормональный фон Шарля, и от этого внутри что-то приятно тянуло. Плавной, почти текучей походкой двинувшись к монегаску, Макс не смог удержаться от того, чтобы закусить изнутри щеку. Оказавшись на расстоянии полуметра за его спиной, Ферстаппен мягким движением расположил ладонь на его плече и слегка сжал пальцами. Кожу обдало холодком. Шарль вздрогнул от неожиданности и на мгновение удивлённо распахнул глаза — он даже не заметил, как Макс подошёл. В его глазах всё ещё плескалось раздражение из-за результатов, однако касание Ферстаппена заставило его тут же очнуться. Внутри чертыхнулось сердце, и Шарль обернулся через плечо. Заминка была почти незаметна: Леклер развернулся полностью и, как всегда после гонки, хлопнул его по плечу в ответ, несмотря на серое выражение лица. Однако внутри он напрягся от странного ощущения холода на своей коже и не смог это проигнорировать. Потому что это не был прохладный ветерок и потому что этим холодком отдавало в конкретном месте. Казалось это очень странным. То, как быстро складывались логические цепочки в голове Шарля воедино, заставило его бросить небрежный взгляд на руку голландца. — Ты был близок, — искренне улыбнувшись, Макс прикрыл глаза и сжал плечо Шарля чуть сильнее, словно обращая внимание на этот жест. Словно Леклер сам не заметил, что холодило именно от его руки. — Ну, этого мало, — буркнул Шарль, уже непринуждённее вздёргивая улыбки губ и почти усмехаясь. Внутри что-то напряглось, но он неотрывно смотрел в глаза Макса. — в следующий раз я буду впереди, запомни. Было чертовски странно то, что у Макса холодные руки. После такой убийственной борьбы и жары в кокпите под пятьдесят градусов, они просто не могли быть холодными. Да что говорить, Шарлю показалось, что они даже просто для человека слишком холодные! Он не знал, что Ферстаппен делает так специально. Конечно, он с лёгкостью мог поддерживать нормальную температуру человеческого тела и делал это всегда, однако понаблюдать, как в глазах Шарля зарождается огонёк негодования было любопытно. — Это мы ещё посмотрим, Шарль, — отвечая в своем же стиле, чуть приподнял брови Макс и непроизвольно перенёс вес на другую ногу, от чего жар, тянущий от Шарля, стал чуть ближе. Его губы дёрнулись в предвкушающей улыбке. Было в его глазах что-то едва уловимое, острое, но не грубое, и это «что-то» заставило Шарля задумчиво сощуриться. Не удержавшись от того, чтобы цокнуть языком, Шарль прикрыл глаза и отвернулся всем телом, несмотря на то, что на губах расплывалась почти азартная полуулыбка. С Максом соперничать было интересно. И разгадывать его — тоже. Несмотря на то, что чутьё почти кричало, чтобы он держался подальше.

***

Сначала Шарль подумал, что ему показалось. Может быть, это у него самого был какой-то сбой в организме и поэтому рецепторы от перенапряжения работали как-то не так. Это было бы логично. Но потом произошло то, что опровергло эту здравую мысль. На самом деле, тратить время на прессу Шарль не хотел изначально. Однако когда их выстроили в ряд для фото и Леклер почувствовал, как Макс возвышается прям под боком, что-то вновь стянуло сердце приятным трепетом. Он сжал губы, чуть приподнял уголки для камеры, однако вся его собранность испарилась, как только широкая ладонь Макса легла на его бок чуть выше талии. Дыхание чуть сбилось. Внутри отозвалось почти обжигающим теплом от одного этого прикосновения, и Шарль коротко сглотнул. Ледяные пальцы холодили кожу сквозь ткань прямо на рёбрах, а большой палец вырисовывал медленные круги, словно в попытке успокоить. Разумеется, получалось совсем наоборот. Пока операторы что-то готовили, Шарль едва уловимо скользнул краем глаза на профиль Макса и увидел, как тот лучезарно улыбается и перебрасывается фразами с рядом стоящим Ландо. И как-то уж так получилось, что Шарль даже уловил, как лежала его другая рука — у Ландо на плече. Не выше и не ниже. Ровно, почти невесомо. И не сжимала, как его. Внутри что-то гулко заклокотало и он шумно втянул воздух в лёгкие, отводя глаза в сторону. Шарль знал, что Макс прекрасно чувствует как при этом расходятся его рёбра, и почему-то эта мысль заставила кончики ушей стать почти пунцовыми. Даже мысли о проигрыше вылетели из головы, оставив после себя лишь осадок. Шарль сжал губы. Какого чёрта? Макс коротко мазнул взглядом по его задумчивому профилю и улыбнулся чему-то своему. Он слышал, какой гулкий ритм отстукивало сердцебиение Шарля, и это приводило его в тихий восторг. Макс чувствовал, как тот слегка сжимал пальцы на его плече, и эта реакция на свои прикосновения ему определённо нравилась. Не говоря уже о том, как напрягались сухощавые мышцы под его ладонью. Однако несмотря на весь этот «прелестный» букет впечатлений, Шарль всё никак не мог выкинуть из головы мысль о том, что руки у Макса почти ледяные. А Максу просто нравилось ощущать, как под его пальцами напрягается чужой бок, а дыхание становится всё чаще, несмотря на все попытки Шарля сохранять невозмутимость, и знать, что это точно из-за него. Макс знал, что намекать так открыто не стоит. Однако внутри стягивалось незнакомое приятное тепло, слишком напоминающее человеческий трепет и воодушевление. Он наблюдал. Несмотря на то, что ещё никогда он не был так близко, чтобы добровольно шагнуть в эту пропасть.

***

Первая чёткая догадка, что это может быть, появилась у Шарля совершенно случайно. В тот летний день у него было приподнятое настроение, внутри теплилась лёгкость, плечи расслабленно опускались, а глаза были умиротворённо прикрыты, как он всегда делал, когда было хорошо. Он просто болтал с Пьером, наслаждаясь теплом солнечных лучей и удивительной свежестью воздуха Испании. В тот день он впервые за долгое время просто не думал, тая от наслаждения и хорошей компании человека, с которым он был знаком с юности. С Пьером было комфортно — он никогда не лез в душу, когда не надо, однако был хорошим собеседником и заставлял Шарля невольно погружаться в беззаботные деньки детства. Они просто сидели на внутренней стороне уличной зоны паддока, Шарль расслабленно распластался на скамейке под горячим солнцем Испании, а рядом под боком трещал Пьер и изредка подталкивал его локтём, чтобы расшевелить. Шарлю шевелиться не хотелось, однако отвечал он охотно. — Ну, я ему просто сказал, что можно так сильно не заморачиваться, — усмехнулся Гасли, взмахивая ладонью в воздухе и поглядывая на умиротворённое лицо Леклера. Пьер подвёл конец смешной, но умилительной истории про новенького паренька-стажёра в их команде. — Конечно не заморачиваться, ты же та ещё звезда, — не поднимая веки, улыбнулся Шарль и не сдержал ироничный смешок. Пьер что-то буркнул с полуулыбкой и толкнул друга в плечо, отчего уголки губ Леклера поднялись ещё выше. Пьер молчать, кажется, не умел вовсе, поэтому пауза продлилась недолго. — Что ты как неживой, ну Шарль, — намекая на его расслабленность сегодняшним днём, Пьер вздохнул и растянулся на другой половине лавки, закинув руки на спинку. Вдруг в его глазах что-то сверкнуло. — о, кстати о неживых. Шарль даже медленно приоткрыл глаза, впившись в друга обескураженным взглядом. — Что, прости? — Я недавно наткнулся на статью, — воодушевлённо улыбнулся Пьер и не обратил внимание на его удивление. — про вампиров. Ты же знал, что это не миф? — Миф? Ммм, — Шарль даже чуть приподнялся и облокотился поудобнее. Он задумчиво взглянул в воздух и неоднозначно мотнул головой. — ну изучали что-то в школе вроде. — Да! Это же прям научный факт, представляешь? — Шарль не знал, почему Пьера так воодушевляла вся эта тема, однако он старался поддерживать диалог и хоть как-то активничать, чтобы не сливаться с рядом растущим кустом. — хотя, это даже не статья, записи какого-то учёного. Так вот, они удивительно хорошо маскируются под людей. Такие, знаешь, идеальные копии. Вроде едят, пьют, смеются — всё как мы. Но не люди. Просто научились адаптироваться под среду, чтобы выжить. Пьер взглянул на него воодушевлёнными глазами, и Шарль невесомо мазнул по нему взглядом. Звучало как что-то фантастическое. Гасли глотнул воды из бутылки и пересёкся с почти ленивыми глазами Леклера. Шарль согласно промычал, давая понять, что он всё ещё здесь и слушает. — Представляешь? Вот так живёшь, общаешься с человеком, а он, может, и не человек вовсе, — он эмоционально распахнул глаза, выражая всё своё удивление. — жутко на самом деле, если задуматься. — Пьер, ты слишком много читаешь, — добродушно усмехнулся Шарль и вновь подставил лицо под солнце. Однако внутри что-то едва ощутимо царапнуло. Он даже не понял, что это, и продолжил улыбаться. — их вроде мало очень. Вероятность встретить, ну, почти нулевая. Гасли пропустил его добрую усмешку мимо ушей и пожал плечами. — Может быть, — Пьер вновь откинулся на спинку скамьи и беззаботно задумался. — но всё равно интересно же. Вдруг мы уже встречали? И просто не заметили разницу от людей! Это же жуть. Шарль усмехнулся, прикрывая глаза. Солнце касалось его лица, шеи и ключиц и он чувствовал, как тепло разливается по телу, размягчая каждую мышцу. Он почти не слушал Пьера — его мысли уже уносились в сторону, к чему-то далёкому и спокойному. Разговор про вампиров казался ему просто забавной болтовней, не больше. — Сомнительно, — почти насмешливо улыбнулся Шарль и потянулся, ощущая, как приятно расправляются плечи и ткань футболки натягивается на мышцах. — они наверняка очень осторожны. Не будут светиться на публике. — Вот именно! — оживился Пьер и порывисто коснулся своих волос рукой. — а если кто-нибудь известный только притворяется человеком? Мы же не знаем наверняка. Шарль только вскинул брови, так и не поднимая веки, и улыбнулся уголками губ. Слушать болтовню Гасли было приятно. Однако тот замолчал, задумчиво опуская брови к переносице. — Хотя бы Хорнер, например, — выдал вдруг он, и Шарль не удержал скептический вздох. Пьер тут же ткнул его локтём, с иронией призывая отнестись с пониманием. — нет, ну ты его видел вообще? Он же вообще не меняется! Сколько его помню, всё такой же. Хоть бы раз изменился! Шарль усмехнулся, запрокидывая голову, и смех вырвался из него искренне — он даже не мог сдержаться. Солнце падало на его лицо, и он чувствовал, как плечи расслабились. — Боже, Пьер, — наконец выдохнул Шарль, шутливо закатывая глаза. — Если когда-нибудь скажешь это ему прилюдно, я не буду тебя защищать. Гасли на такое заявление не повёл и бровью и только фыркнул, иронично бурча что-то про то, что Шарль слишком жесток с ним. Улыбка на губах обоих расплывалась сама собой, однако почему-то Шарль почувствовал, как глубоко внутри что-то настороженно дрогнуло. Внутри постепенно запускала свои цепкие корни догадка, от которой в какой-то момент Шарль вздрогнет по-настоящему и совсем не метафорично. Однако пока это оставалось лишь странным предчувствием, от которого в голове оставался осадок задумчивости и настороженности. Он и не знал тогда, как близко окажется к разгадке, которая только что мелькнула у него прямо перед носом. Не знал, однако уже сейчас в груди царапнуло что-то, отчего вскоре Шарль просто не сможет отмахнуться.