50 оттенков Ландо Норриса

      Оскар не успел сделать и трех шагов от трейлера, как из общего хаоса съемочной площадки вынырнул Том, все такой же сосредоточенный и загруженный делами, как и в любой другой реальности. В этот раз Оскар даже не почувствовал и капли удивления. Все же человек и правда может привыкнуть к любым обстоятельствам.       — Наконец-то, — выдохнул Том, приближаясь к не особо вникающему Оскару, и в его голосе звучало облегчение вкупе с легким раздражением. — Мы же согласовывали время перерыва после утренних съемок.       — Проспал, извини.       Врать входило в привычку, однако Оскар оправдывал себя тем, что иначе не получится. Это явно было проще, чем объяснять, что он понятия не имел, где находится в первые минут десять, после пробуждения. Дальше понятнее, кстати, не стало.       — Ладно, проехали. — Том уже развернулся и быстрым шагом направился в сторону большого павильона. — Там сдвиг по графику, режиссер хочет с тобой обсудить.       Оскар, не найдя ответа, просто последовал за ним, лавируя между кабелями, осветительными стойками и скоплениями людей. Каждый их них был винтиком в огромном, сложном механизме кинопроизводства, лишь Оскар выбивался из него.       Операторы настраивали фокус и подбирали ракурсы для определенных сцен, осветители выставляли софиты, ассистенты перекрикивались по рации, а где-то в отдалении, за лесом декораций, громоздился тот самый болид на гидравлической платформе, к которому Оскар невольно возвращался взглядом из раза в раз.       Лабиринт коридоров павильона путался в туманном сознании Оскара, но Том уже распахнул одну из дверей и жестом пригласил его во внутрь.       В ярко освещенной просторной комнате было прохладно и многолюдно. За столом, заваленным раскадровками, сценариями и бумажными стаканчиками из-под кофе, сидел человек, которого Оскар видеть тут вообще не ожидал. Или ожидал? Он уже не знал, чего вообще стоит ожидать.       Андреа Стелла, руководитель команды Макларен, в его привычном мире. Здесь, судя по табличке на двери и почтительному тону Тома, уже разговаривающего с ним в полголоса, он был режиссером.       — Оскар, — сказал он, отрывая взгляд от экрана ноутбука. — Есть изменения, нужно согласовать.       Он кивком головы указал на пустующее кресло у стола, и на миг Оскару показалось, что он вновь где-то в моторхоуме Макларен, на одном из брифингов, где будут обсуждать производительность двигателя и эффективность батареи, а не съемки фильма, где его, и еще, кажется, человек пятнадцати, быть не должно.       Спустя пару минут, и десяток разданных указаний, Стелла взял со стола один из листов с раскадровкой одной из сцен и развернул его к Оскару, параллельно печатая что-то на клавиатуре.       Оскар завороженно рассматривал план гоночной сцены, с условно намеченным, но все равно узнаваемым, болидом, пилотом в нем, и примечаниями по операторской работе. Андреа наконец-то заговорил, давая Оскару чуть больше понимая о том, какую роль, как бы было не иронично, он играет в этом мире.       — Слушай, у нас сегодня перестановка по сценарию. Утром вторая группа доснимала пит-стопы с дублерами, а основная сейчас выставляет свет для сцены в боксах. С утра тебя досняли во вчерашней сцене?       Оскар на миг потерялся, не зная что и сказать. Отрицать? Согласиться? Откуда ответу бы взяться, если сам Оскар очутился в этой ветке реальности только часом назад?       Он кинул быстрый беспомощный взгляд на Тома, который смотрел на него с неприкрытым удивлением, но все же едва заметно кивнул.       — Да, досняли, — только и успел выдавить Оскар, как Андреа сунул ему в руки новые раскадровки, поясняя спешным голосом.       — Ты в этой сцене не задействован, так что твоего крупного плана сегодня, скорее всего, не будет. Но все равно будь на площадке, мало ли.       — Понял, я буду в трейлере, — Оскар сказал это автоматически, мыслями вновь улетая к болиду на улице.       — Отлично, — Стелла кивнул, отпуская его, и снова уткнулся в монитор.       Дверь за Оскаром закрылась с глухим хлопком, а Том уже растворился в толпе ассистентов и операторов, оставив его одного посреди съемочного ада, в котором Оскар терялся.       Он постоял несколько секунд, щурясь от солнца и соображая, в какой стороне его трейлер. Только там, в этой крошечной комнате два на три метра, он чувствовал хотя бы подобие иллюзорной безопасности.       Бредя обратно через всю съемочную площадку, он старался не смотреть по сторонам. Получалось паршиво, потому что Сильверстоун притягивал взгляд, отвести который было нереально. В паддоке развернулась настоящая киностудия.       Осознание накатывалось на него, пока глаза вылавливали все больше знакомых деталей, о которых говорили в паддоке весь прошлый год. Он и сам смотрел этот фильм, кажется, в прошлой жизни, в перерыве между тренировками перед одним из этапов. И вот теперь он, Оскар, актер в этом фильме. Или играет актера, который играет гонщика. Или…       Ладно, он разберется с условностями позже, сейчас это не так важно.       Съемки проходили прямо на трассе, на той самой, где он в другой жизни, в другой версии пятого июля должен был участвовать в Гран-при Великобритании. Оскар видел знакомые очертания поворотов, трибуны, пока еще пустые, ряды гаражей, в которых сейчас вместо механиков и инженеров суетились осветители и декораторы.       Это было иронично, до скрежета зубов, до фантомной боли и кома в горле. Он стоял на асфальте одной из самых популярных трасс, вдыхал воздух, навсегда пропахший резиной и металлом, и не мог сесть за руль. Не мог выжать педаль газа, почувствовать перегрузку в первом повороте, услышать рев мотора, который отзывается в каждой кости.       Вместо этого он должен был изображать гонщика перед камерой, имея в команде дублера, который будет вести болид, пусть даже измененный внутри, за него. Притворяться тем, кем уже был, и кем больше не являлся. Это било по самолюбию, вызывало странное чувство дереализации, которое подкрадывалось к нему последние три дня.       Он миновал зону, где механики, или актеры, играющие механиков, настраивали оборудование для сцены пит-стопа, и вновь увидел машины. Два модифицированных болида Формулы-2, переделанные для съемок.       В голове всплыли знания о этих машинах, рассказанных кем-то из пилотов еще в прошлом году. Кастомные болиды, на базе настоящего шасси, с подлинными аэродинамическими элементами. Почти идентичны настоящим, но Оскар видел разницу слишком хорошо для простого актера.       Машины стояли в импровизированных боксах, и Оскар смотрел на них с какой-то щемящей, почти ревнивой тоской. Он предпочел бы сидеть за рулем настоящего болида, своего, с ярко-оранжевой ливреей, с номером восемьдесят один, с ощущением того, что он на своем месте. Он невероятно скучал по этому чувству.       В голове снова всплыло лицо Ландо, в который раз за последние дни. Интересно, кто он в этой реальности? Тоже актер? Или, может быть, его здесь вообще нет, и Оскару придется прожить этот день в глупом ожидании чего-либо?       Нет, Ландо должен быть. Он всегда был где-то рядом, что в привычной реальности, что в этих искаженных мирах.       К счастью, долго гадать не пришлось. Он обогнул осветительную вышку, обошел груду сваленного реквизита с оборудованием, и замер, вглядываясь вдаль. Впереди, метрах в тридцати, между декорациями на пит-лейне мелькнула до боли знакомая фигура.       Не задумываясь, он сорвался с места, нагоняя в два десятка широких шагов. Рука легла на чужое плечо в привычном жесте, который въелся в мышечную память за годы совместных гонок.       Оскар понял, что обознался, когда человек обернулся. Это был не Ландо. Издалека — почти не отличить, но при ближайшем рассмотрении была видна разница. Иной разрез глаз, более мягкая линия челюсти, тон кожи немного светлее. Почти идеальная копия.       — Ландо? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. Голос прозвучал вопросительно, почти жалобно, и Оскару захотелось дать себе подзатыльник. В который раз.       Человек рассмеялся, и Оскару показалось, что даже смех был похож, за исключением небольших нюансов. Тембр идентичный, но без той характерной хрипотцы на верхних нотах, которую он знал наизусть.       — Чарли, — поправил он, качая головой, видимо не в первый раз сталкиваясь с подобной ситуацией. — Перепутал, Оскар?       Он протянул руку, и Оскар машинально пожал ее, все еще не в силах отвести взгляд от лица, такого знакомого и такого чужого одновременно. Взгляд не получалось отвести, хоть в голове он и представлял, что со стороны выглядит как умалишенный, не меньше.       — Ага. Извини, обознался, — Оскар еле выдавил из себя эти несчастные три слова, чувствуя себя самым глупым человеком на свете.       В голове роились мысли о том, что Ландо все же в этом мире нет. Что вместо него есть этот Чарли, бесспорно похожий, а Ландо больше не появится ни в одной еще более сумасшедшей версии реальности. Оскару казалось, что он натурально сходит с ума, или становится самым настоящим параноиком. Что из этого было хуже еще предстояло понять.       Чарли снова улыбнулся, без малейшей тени обиды, и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но его перебил другой голос, который Оскар узнал бы из тысячи, даже сквозь шум двигателя на стартовой прямой, даже на краю света.       — Оскар!       Он обернулся, по коридору, между трейлерами, перепрыгивая через кабели и уворачиваясь от ассистентов, к нему несся Ландо. Настоящий, в белом гоночном комбинезоне, точной копии того, который Оскар видел на экране в прошлом году. Комбинезон сидел на нем идеально, подогнанный под его пропорции, подчеркивая плечи и обхватывая бедра, и Оскар на долю секунды засмотрелся, моментально одергивая себя.       В сознании одномоментно стало тихо, просто от факта присутствия Ландо в этой странной ветке реальности. Оскар банально был рад его видеть, хоть что-то в веренице новых миров оставалось неизменным.       Ландо приблизился в три широких шага, схватил его за руку, обвивая его запястье теплой ладонью и потянул за собой, в сторону выхода к трассе.       — Ты снова повелся, — бросил он через плечо, и в голосе его звенел смех. — Они подобрали идентичного дублера.       — Дублера? — тупо повторил Оскар, мозг все еще коротил, зациклившись на ощущении ладони Ландо, сжимающей его запястье.       Прикосновение было до боли знакомым, точно так же Ландо-гонщик хватал его после квалификаций, утаскивая то на брифинг, то в комнату отдыха, то еще куда-нибудь, куда Оскар идти не планировал, но шел, потому что отказать Ландо было невозможно. Да и не слишком хотелось.       Резко обернувшись, Ландо посмотрел на него, взгляд этот был странный, изучающий, как будто Оскар только что сказал что-то не то, что вероятно для Ландо-актера так и было.       — Оск, — сказал он, и от этого сокращения, у Оскара что-то перевернулось внутри. Так его называл только его Ландо. — Я тоже путал тебя с твоим, не парься из-за этого.       Оскар кивнул чуть более поспешно, чем следовало бы, и постарался придать лицу нейтральное выражение. Получилось, судя по всему, не очень, потому что Ландо еще пару секунд всматривался в него, а потом продолжил болтать, очевидно решив не зацикливаться.       Пробираясь через декорации и бесконечные клубки проводов, лавируя меж колосального количества людей, Ландо болтал без умолку, а Оскар тащился за ним, чувствуя, как солнце припекает затылок, и впитывал информацию.       Ландо — актер, играющий гонщика, он сам, очевидно, — актер, играющий, по всей видимости, напарника Ландо. Все это было до абсурда логично, в той странной, вывернутой наизнанку логике, которой подчинялись его прыжки между реальностями. Хотя он искренне сомневался, что таковая вообще существовала.       Перескакивая с одной темы на другую, жестикулируя свободной рукой и по-прежнему сжимая запястье Оскара второй, Ландо вел их к трейлерам актеров. Он говорил о том, что завтра смена начнется раньше, что сценарий опять переписали на три страницы, и что вчера на площадку приезжал гонщик из формулы-1, на которого Ландо подписан уже лет десять.       — Кто именно был? — Оскар вмиг отреагировал на слова, перебирая в голове то, что слышал месяцы назад.       — Хэмилтон, вчера его снимали. Ты разве не помнишь? — он опять кинул странный взгляд на Оскара, но видимо решив для себя что-то, вновь прибавил шагу.       Оскар промолчал, глядя по сторонам так, будто бы видел все впервые. Они уже миновали зону боксов и вышли к открытому участку трассы. Впереди, за рядом осветительных вышек, виднелась старт-финишная прямая Сильверстоуна, которую он проезжал десятки раз в прошлой жизни. Теперь она была заставлена камерами, кранами-стрелами и передвижными генераторами.       — Оск, — Ландо вдруг пихнул его локтем в бок, прерываясь от своей болтовни, половина которой прошла мимо ушей Оскара. — Ты не проснулся еще что ли?       — Отвянь, Лан, — вырвалось у Оскара быстрее, чем он успел подумать.       И он осекся, последний звук пропал, так и не сорвавшись с губ. Потому что это прозвучало слишком естественно, слишком привычно. Так, как он говорил сотни раз, в моторхоуме после гонки, в самолетах по пути на следующий этап. И Ландо, тот, оригинальный, всегда на это картинно хватался за сердце, изображая смертельную обиду, а потом смеялся и придурялся дальше.       Оскар затаил дыхание, смотря на чужую реакцию. Ландо-актер в белом комбинезоне сделал ровно то же самое. Прижал ладонь к груди, распахнул глаза в притворном ужасе и ахнул, может немного более драматично, но это профессиональная деформация, вероятно.       — Вот так, значит? После шести дублей под дождем в прошлый вторник?       Оскар не помнил шести дублей в прошлый вторник, но он помнил то, как подскочило сердце куда-то в горло от того, насколько это было идентично. Совершенно зеркально, за исключением декораций, окружавших их.       Он уже открыл рот, чтобы ответить, но из-за угла ближайшего трейлера возник Уилл, явно раздраженный чем-то. Завидев Ландо, он метнулся к нему.       — Ландо, тебя ждут на площадке. Нужно переснять крупный план с твоей реакцией на финиш. Утренний материал не годится.       — Обе группы операторов ведь заняты? Или у нас опять сдвиг расписания? — Ландо удивленно поднял брови, вмиг возвращая рабочий настрой.       — Подвинули на два часа ради этой сцены. Пошли, все ждут.       Оскар стоял, переводя взгляд с Уилла на Ландо и обратно. В голове крутился вопрос о том, должен ли он идти тоже? У него была роль, вероятно, напарника Ландо. Если снимают сцену, где Ландо реагирует на финиш, может, и ему нужно быть в кадре? Он не знал. Стоило найти Тома, ведь саботировать работу сотни людей не хотелось.       — А я? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более нейтрально и не так потерянно.       Уилл кинул на него быстрый взгляд, полный профессионального беспокойства с толикой раздражения, и залез в свой планшет, наверняка просматривая информацию для Оскара.       — Нет. Ты сегодня не занят. — отозвался он, спустя минуту. — Разве ты не видел график съемок? Том не выслал тебе?       — Забыл посмотреть, извини, — сказал Оскар, отмечая про себя то, что в последнее время он слишком много извиняется за то, что от него в сущности не зависит.       Уилл хмыкнул и, видимо, принял это объяснение, потому что больше ничего не сказал. Он взял Ландо под локоть и увлек его в сторону съемочной площадки. Тот, уже на ходу, обернулся через плечо и бросил Оскару, небрежно, как нечто само собой разумеющееся.       — Увидимся, Оск, — он задорно подмигнув, завернул в сторону основного скопления людей.       Оскар остался стоять посреди коридора между трейлерами, глядя им вслед. Последнее слово, что сказал Ландо отозвалось в груди странным, двойным эхом. Вчера Ландо-модель сказал ему то же самое, сидя в темно-синей машине, под темнеющим австралийским небом. Это звучало как просьба, а может и обещание, смешанное с надеждой, или было просто словом, брошенным в пустоту, и Оскар понятия не имел, сбудется ли оно.       Он не знал, проснется ли завтра в том же мире или в новом, или же вовсе в своем. Не знал, увидит ли снова Ландо-модель, или Ландо-инженера, или Ландо-гонщика, или любого другого Ландо, которого подкинет ему судьба. Теперь этот Ландо, Ландо-актер, звучал так же, с той же интонацией и тихим знанием в ней, которого у Оскара не было.       Голова гудела от перенасыщения, а может и от жары или обилия информации. Он путался в том, что было вчера, а что и несколько дней назад. Он путался в оттенках Ландо, в каждой новой реальности он немногим отличался от предыдущего. Это сводило с ума.       В трейлере он опустился на диванчик и закрыл глаза, впитывая уединение. Тишина здесь была относительной, сквозь тонкие стены все равно доносился шум площадки, но хотя бы никто не дергал и не требовал, не смотрел странным взглядом, происхождение которого Оскар мог понять.       Он вновь пытался проанализировать вчерашний день, каждое событие, каждое слово, брошенное невзначай. В голове всплыл тот самый разговор по пути домой, которому Оскар в сердцах придавал исключительно сентиментальное значение. Мало ли о чем болтают после съемок.       Но теперь, сидя в трейлере на съемочной площадке фильма, одетый в гоночный комбинезон и ожидающий указаний от ассистента режиссера, он не мог не увидеть закономерность. Слова Ландо становились реальностью, те, что касались его, Оскара. Его профессии, его роли, его места в мире.       Первый раз мог быть случайностью, второй — совпадением, но третий доказал, что это все точно закономерность. Существовала причинно-следственная связь, и, каким-то невероятным образом, она замыкалась на Ландо.       Мысли в сознании неслись с бешеной скоростью, а глаза метались по незнакомым вещам в трейлере. Нужно было проверить гипотезу, может быть в этом и была разгадка. Одна из идей была с задатком на успех.       Нужно было вывести Ландо на разговор о настоящей Формуле-1, не киношной ее версии, — и посмотреть, что произойдет. Если его догадка верна, если слова Ландо действительно формируют его реальность, то один правильный разговор может вернуть его домой.       Конечно, это было шаткое предположение, но это было лучше, чем ничего. Оскар понятия не имел, как именно работает механизм этих прыжков, если он вообще работал, а не был цепью безумных совпадений. Но других вариантов не было, а попробовать стоило.

***

      Он не заметил, как задремал, изнуренный ожиданием и попытками просчитать завтрашнюю реальность. Относительная тишина в трейлере обволокла его, и он прикрыл глаза, всего на минуту, просто чтобы дать отдых воспаленным мыслям, и эта минута растянулась, превратилась в вязкую, бесформенную дрему, в которой не было ни снов, ни образов, ни лишних мыслей.       Хлопок резко распахнувшейся двери о соседнюю стену разбудил быстрее, чем любой будильник. Оскар вздрогнул всем телом и распахнул глаза, ощущая, что сердце колотилось где-то в горле. Замыленный взгляд выхватил Ландо на пороге.       Он был уже переодетый в обычную одежду и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Деланное спокойствие крошилось, а в глазах была знакомая до боли искра раздражения, которая обычно предшествовала либо громкой тираде, либо импульсивному действию.       — Что стряслось? — хрипло спросил Оскар, еще не до конца проснувшись.       Ландо в два широких шага пересек расстояние между дверью и диваном, в трейлере было тесно, много шагов и не требовалось, схватил Оскара за руку и рывком поднял его на ноги, потащив к выходу.       На улице был уже вечер, солнце скатилось к горизонту, окрасив небо над Сильверстоуном в оттенки розового и золотого, тени вытянулись и стали длинными, почти гротескными. Съемочная площадка значительно обезлюдела, и только редкие фигуры техников сматывали кабели и убирали оборудование.       — Куда ты меня тащишь? — Оскар попытался придать голосу твердость, но вышло скорее устало-вопросительно.       — Мне нужен кофе, иначе я начну убивать, — излишне серьезно заключил Ландо.       Оскар невольно усмехнулся от этой привычной драматичности, и Ландо, не сбавляя шага, вновь ткнул его локтем в бок. Но Оскар успел заметить, как дернулись уголки его губ.       Они пересекли открытое пространство между трейлерами, обогнули скопление осветительного оборудования и подошли к одной из декораций. В углу, среди всего этого съемочного хаоса, притаилась кофемашина, явно привезенная кем-то из продюсерского состава.       Ландо отпустил его руку, Оскар только сейчас осознал своим заспанным мозгом, что все это время он его держал. Отыскав упаковку с бумажными стаканчками, Ландо принялся мучать кофемашину, а Оскар стоял, прислонившись плечом к фальшивой стене паддока, и просто смотрел.       Вечерний свет заливал декорацию мягким золотом, и в этом свете Ландо выглядел до невозможности настоящим. Именно настоящим, привычным, с тысячей жалоб на руководство и производительность болидов, уставшим, с влажными после душа волосами и напряженно сведенными бровями, пока он тыкал на все кнопки подряд.       Машина зашипела, наполняя один стакан, а следом и второй. Ландо развернулся и протянул один Оскару. Тот машинально взял, все еще погруженный в свои мысли о том, как органично подвести к нужному разговору, и сделал глоток.       Черный, одна ложка сахара и без капли молока, именно так, как он любил. Мысли перешли от потенциально спасательного плана к этому несчастному стакану. Это была мелочь, такая маленькая, даже ничтожная, что на нее никто не обратил бы внимания.       Однако Оскар все равно задумался об этом, потому что в его мире Ландо знал, какой кофе он пьет. Знал, ведь они провели вместе сотни часов в самолетах, отелях, моторхоумах, и за это время Ландо, при всей своей кажущейся безалаберности, успел выучить его привычки.       И Ландо из другой вселенной тоже знал, тоже помнил. Эти совпадения казались столь сюрреалистичными, что мозг Оскара натурально коротил, пропуская мимо ушей пламенную речь Ладно о съемке, смысл которой стремительно ускользал.       Этот Ландо знал его достаточно хорошо, чтобы приготовить кофе, не спрашивая. Достаточно хорошо, чтобы ворваться в трейлер без стука. Достаточно хорошо, чтобы схватить за руку и тащить через всю площадку, уверенный, что Оскар пойдет, не будет сопротивляться, или удивляться.       Кто они в этой реальности? Кем они были в этой реальности до того, как он здесь оказался?»       Он оставил стаканчик на столе и посмотрел на Ландо, который рассказывал о том, как на одну из сцен ушло неприличное количество дублей.       — Я думал, что это вообще никогда не закончится. Оск, ты меня слушаешь вообще? — Ландо наконец-то увидел внешнюю отстраненность и отсутствие какой-либо реакции.       — Да, слушаю. Задумался, — Оскар понял, что сейчас хороший момент, чтобы подвести к нужному разговору.       — О чем? — Ландо заинтересованно подался вперед, выкидывая пустой стакан в мусор.       Сейчас или никогда.       — Что ты вообще думаешь о формуле-1? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Чтобы это выглядело как дружеский диалог, а не попытка нащупать дорогу домой.       Ландо поднял брови, задумавшись. Вопрос явно застал его врасплох, не содержанием, оно было привычно в процессе съемок фильма о этой самой формуле, а скорее внезапностью.       — Ну, это захватывающе. Скорость, адреналин, весь этот азарт. А почему ты спрашиваешь? — он склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло любопытство.       Оскар на секунду замялся. Пульс отстукивал где-то в висках, явно быстрее, чем должно быть, и он ненавидел себя за эту неловкость, за то, что вообще попал в эту сюрреалистичную ситуацию, где искал связь между словами и ветками реальности.       — Просто... — он провел пальцем по краю собственной футболки, собираясь с мыслями. — Я бы хотел погонять.       Ландо снисходительно улыбнулся, уголки губ дрогнули, на щеках проступили те самые ямочки, от которых у Оскара всегда перехватывало дыхание. Сейчас однако он был сосредоточен на этом странном диалоге.       — Боюсь, для карьеры гонщика ты опоздал, Оск, — сказал он, и в голосе его звенел легкий смех.       Оскар криво усмехнулся, делая судорожный вдох, пытаясь унять неуместное волнение. Ландо говорил о нем, о той версии Оскара, что была в этой реальности до того, как все случилось. Об актере, который никогда не сидел за рулем карта, который не знает, что такое перегрузка в скоростном повороте, который выучил свою роль по сценарию, а не прожил ее. Это было почти смешно, если бы не было так горько.       — А ты? Ты бы хотел? — спросил он, приковывая свой взгляд к чужому лицу.       Ландо задумался, отведя глаза куда-то в сторону, туда, где за декорациями угадывались очертания трассы и двух болидов, подсвеченные закатным солнцем, и на лице его проступило что-то незнакомое. Какая-то тень, может быть, сожаление, может быть, просто усталость.       — Наверное, нет, — сказал он наконец и почти безразлично пожал плечами. — Это все интересно, конечно. Но жить в этом, постоянно рисковать, мотаться по всему миру, каждые выходные. Я бы не хотел.       Мир пошатнулся, Оскар почувствовал это физически, как будто земля ушла из-под ног на долю секунды. Ландо, для которого гонки были жизнью, который дышал этим и просыпался с мыслью о следующей квалификации, этот Ландо сейчас пожимал плечами и говорил, что гонки ему не нужны. Хотя нет, конечно, это был другой Ландо, но человек ведь один. Оскару казалось, что еще пару дней в таком ритме, и он вправду сойдет с ума.       Это было неправильно. Это было чудовищно, абсурдно, невозможно. Это было странно. Реальность вокруг слегка поплыла, краски стали чуть более тусклыми, звуки чуть более приглушенными.       Он помнил, как неловко закончил разговор, плоско отшутившись чем-то про актерскую долю. Помнил, как Ландо вновь увели на какую-то вечернюю встречу с агентом, а Оскар остался стоять у кофемашины, глядя в даль поворотов трассы.       Потом был Том, с планшетом и завтрашним графиком съемок, на которых, скорее всего, будет уже привычный Оскар из этой реальности.Они ехали в отель, Том все еще говорил о сценах и дедлайнах, а Оскар смотрел в окно на проплывающие мимо пальмы и неоновые вывески, и где-то на полпути осознал, что это тот самый отель, в который он заселился несколько дней назад, в прошлой жизни, в первой реальности, перед Гран-при Великобритании.       Номер был тот же, ключ-карта сработала с первого раза. Даже подушка лежала так же, чуть наискось, как он любил. Совпадения, это снова были нескончаемые совпадения.       Спустя час он уже лежал под одеялом, уставившись в потолок. Мысли кружились вяло, медленно оседали грузом в голове. Куда его занесет завтра? Кем он проснется? Повлиял ли разговор с Ландо на вереницу миров? Или все это было напрасно, и он застрял здесь навсегда?       Если гипотеза верна, если слова Ландо, с какого-то перепугу, действительно задают реальность, то что теперь? В какой мир он попадет после такого ответа? Попадает ли вообще?

***

      Утро началось со звука будильника, режущего слух. Оскар медленно разлепил глаза, мелодия была знакомой, приевшейся за годы подъемов под нее. Нащупав телефон рядом, он выключил звук.       Первое, что бросилось в глаза — потолок, белый, с едва заметной трещиной в углу. Той же, что и вчера, и три дня назад, и неделю назад, когда он только заселился в этот номер перед предстоящим Гран-при Великобритании. Значило ли это что-то?       Он сел на кровати и огляделся. Номер был тем же, без единого изменения. Его вещи на стуле, кроссовки у двери, чемодан на полу. Наконец это была не квартира в Мельбурне, не трейлер, а отель в Сильверстоуне, где все началось. Это значило, что получилось? Что он вернулся?       Телефон показал семь сорок, знакомое время подъема перед гонкой. Он перевел взгляд на дату, и резко выдохнул. Дата предательски не менялась. Четвертое пятое июля, которое он проживал в разных реальностях. Но сегодня все было слишком похоже на привычную. Может, дата и не должна поменяться?       Он отбросил одеяло и встал, направляясь в ванную. Ноги держали, пол был твердым, реальным, все казалось стандартным. Но было ли? Был ли он гонщиком, или снова инженером, моделью, актером? Может быть, в этот раз он механик? Или стратег? Или кто-то еще, кого он даже не может представить?       Мысль пришла резко, поражая своей простой. Почему он не додумался до этого раньше? Во всех предыдущих реальностях он полагался на косвенные улики, на отсутствие формы в шкафу, на слова окружающих, на странные взгляды. Но был очевидный способ проверить все сразу.       Он открыл браузер в телефоне и вбил в поисковую строку собственное имя. Палец завис над кнопкой поиска, загрузка заняла не больше секунды, но это мгновение растянулась в вечность. Результаты выскочили на экран.       Оскар Пиастри — австралийский автогонщик. Победитель Еврокубка Формула-Рено 2019 года, ФИА Формулы-3 2020 года и Формулы-2 2021 года. Являлся членом спортивной академии Альпин. В 2023 году дебютировал в Формуле-1 в составе команды Макларен. Выиграл свою первую гонку в Формуле-1 на Гран-при Венгрии 2024 года. Бронзовый призер чемпионата мира Формулы-1 2025 года.       Глаза забегали по строчкам, и он громко выдохнул, с каким-то полувсхлипом, который, к счастью, никто не слышал. Облегчение накатило горячей волной, смывая остатки страха и напряжения. Все получилось, его прыжки по мирам окончены. Оскар пытался осознать это.       Утренняя рутина прошла как по нотам, и в то же время совершенно иначе, чем в предыдущие дни. Каждое привычное действие отзывалось радостью.       Чистка зубов? Он чистил зубы в своем номере, в своем мире, перед своей гонкой. Завтрак? Овсянка с ягодами и яйцо пашот, его завтрак, заказанный с вечера еще дня четыре назад, доставленный ровно в восемь.       Футболка Макларен висела в шкафу, с номером восемьдесят один, с его именем на спине. Он провел по ткани пальцами, и этого прикосновения было достаточно, чтобы улыбнуться. Сегодня была гонка, наконец-то.       Трансфер до паддока, утренний свет над Сильверстоуном, толпы болельщиков у входа, все было правильным, знакомым. На входе охранник, который в первой реальности не пустил его без пропуска, узнал его мгновенно. Оскар полез в карман за пропуском, который на этот раз оказался там.       Он приложил пропуск к считывателю, рука чуть дрожала, но это была приятная дрожь, дрожь возвращения, может даже триумфа. Шагнув в паддок, он на мгновение замер, пока фотографы делали снимки, фанаты записывали его на свои телефоны. Это был дом.       Моторхоум встретил его предгоночной суматохой, которую он так любил. Инженеры сновали туда-сюда с планшетами, механики проверяли оборудование, кто-то смеялся в углу над чьей-то шуткой. Все было на своих местах, он был на своем месте.       Проходясь по помещениям, он обводил всех людей глазами, ища конкретного человека. Он хотел увидеть своего Ландо, настоящего, по которому он так скучал в последние дни. Это казалось жизненной необходимостью.       В общей зоне, за один из столов сидели специалисты из гаража Ландо. Они то точно должны знать. Оскар подошел к ним, стараясь, чтобы голос звучал не так взволнованно.       — Привет, вы не видели Ландо? Он уже приехал?       Один из инженеров, кажется, из отдела аэродинамики, посмотрел на него. На лице его отразилось легкое недоумени, которое Оскар уже научился распознавать за последние дни.       — О каком Ландо идет речь?       Оскар почувствовал, как кровь отливает от лица.