Островное рандеву

Пьер наблюдал, как матросы готовили шлюпку для экспедиции на остров. Это был один из малоизвестных островов однако же с прозрачной, голубой водой. Пьер уже видел, как не откажет себе в удовольствии ополоснуть ноги в прохладной водичке. Полностью окунуться ему ещё мешали собственные смущение и здравомыслие. Экипаж всё также не разговаривал ни с ним, ни с Конселем, даже если Пьер пытался идти на контакт. Возможно некоторые из них не знали французского, а некоторые следовали, судя по всему, приказу капитана. Надо бы обсудить этот момент. Наверно уже все на этом корабле поняли, что Пьер и капитан вместе. Это сложно было не заметить, особенно когда Немо вообще не скрывался, а даже наоборот… хвастался. И среди ребят Пьер не заметил ни осуждения, ни любопытства, они будто приняли факт их отношений как есть. Это интересовало. Пьер привык полагать, что такие отношения, как их, осуждались и преследовались, а тут скорее принятие, нежели осуждение.

***

Вернулись обратно Пьер и часть команды лишь под вечер, к ужину. Идея искупаться и насладиться водой пришла в голову не только Пьеру, часть команды не отказала себе в удовольствии. Они жестами спросили у Пьера разрешения, понимая статус и осознавая на ком ответственность за его жизнь. Он разрешил, открыто надеясь на краткий разговор, однако увы. Ни один из трёх людей не вымолвил ни слова. Больше всего у Пьера была надежда на юношу, очень молодого, явно не более двадцати ему. Но паренёк был скромнее всех и более всех смущался присутствия профессора. Пьера он привлёк ещё и цветом волос: на свету его русые волосы отдавали рыжим, очень красиво, как считал Пьер. И пока профессор скромно прогуливался по берегу вместе с Конселем, команда резвилась. Наблюдая за чужим весельем, Пьер невольно и сам проникся. Было славно вот так провести время с капитаном. Жаль только Немо не согласится. Воспоминания о капитане и фантазия о прогулке отдались теплом в сердце. И пока Солнце согревало тело, чужой образ согревал сердце. Но можно начать с научной экспедиции, а дальше посмотрим. Как только Пьер ступил на борт, то сразу отправился искать капитана, оставив разгрузку на Конселя. Ему очень хотелось поговорить с ним сейчас, душа пела, она желала поделиться переливающимся через края счастьем. — Капитан Немо, — Пьер нашёл его в библиотеке. И даже сам не заметил насколько фривольно к нему обратился, — вы не заняты сейчас? Немо оторвался от книги, что читал. — Не особо, — он поднял взгляд, — что вы хотели? Пьер весь светился, даже в речи его была лёгкость, хотя вопрос был серьёзным: — Понимаете, молчание со стороны команды меня немного напрягает… — Ни слова больше. Пьер уже испугался, что снова залез слишком сильно в чужие раны и прошлое. — Я распоряжусь, чтобы они перестали упрямо молчать. Сейчас это уже неактуально. Пьер не удержался, чтобы не поддеть. — Насколько я знаю, это вы им приказали избегать меня и Конселя. — Господин Аронакс, — сдержанно проговорил он, медленно закрывая книгу. — Хорошо-хорошо, благодарю, капитан Немо, — Пьер быстренько решил ретироваться, шуточно вскидывая руки в примирительном жесте. Ему было очень весело. И подходя к двери, что-то яркое, радостное и солнечное в нём взлетело, рассыпалось фейерверком радужных блёсток, это было что-то детское, как шалость, как проявление переполняющей радости. Он вернулся к Немо летящим шагом, почти подпрыгивая. Встретившись со слегка недоумевающим взглядом своего собеседника, Пьер приблизился к его лицу. — Доброй ночи, капитан, — и резко смутившись своего поступка, Пьер убежал окончательно. А Немо смотрел ему вслед и как бы в забытье коснулся пальцами пылающего участка на щеке — оставленный Пьером Аронаксом поцелуй.

***

О том, что с Пьером начали разговаривать, он узнал сразу же, буквально на следующий день. Пьер удивился, когда услышал стук в дверь лаборатории. Капитан такой вежливостью не отличался. — Да-да, входите, — позвал Пьер, отвлекаясь от составления гербария. Консель был рядом. Это был тот самый юноша, который сопровождал его на экспедиции. Его лицо было открытым и добродушным, в нём ещё не пропала детскость. Он заметно нервничал, его, наверно, карие глаза — Пьер никак не мог поймать его взгляд, чтобы точно этого понять — бегали по углам помещения. Его мощная фигура, казалось маленькой из-за неловкости, которую парнишка испытывал. Он был смущён, и Пьер не мог понять причину. — Добрый день, вы что-то хотели? — Да… Я… Добрый день, господин Аронакс. Пьер чисто рефлекторно поднял бровь выше. — Так зачем же вы здесь, мой друг? — Мне просто нужны были лекарства и я хотел бы узнать у вас, что лучше взять… — Давайте для начала познакомимся. Как вас зовут? — Тьерри. — Просто Тьерри? — Да, понимаете, это и приказ капитана, и мы с вами из разных сословий. Пьер мог лишь закатить глаза. Немо как обычно в своём стиле: выстраивает загадку вокруг того, что происходит. Пьер объяснил что, зачем и как стоит принимать. — А как так вышло, что вы решили обратиться за моей помощью только сейчас? — Мы не могли с вами беседовать по приказу капитана. И он настоятельно просил не отвлекать вас от дел нашими мелкими вопросами. Пьер закатил глаза. Очень похоже на Немо. И тут же одёрнул себя. С каких пор он уже некоторые действия и черты характера стал приписывать за Немо? Когда он успел привыкнуть к нему? Его отвлекло от мыслей одно наблюдение. Он заметил, что когда Тьерри потянулся к пузырьку, то рукав его рубашки отодвинулся и обнажил глубокий старый белый шрам, тянувшийся по касательной по предплечью, будто от удара саблей. — Спасибо, господин Аронакс, — он поклонился, — до свидания, месье. — До свидания. Как за ним закрылась дверь, то Консель невозмутимо сказал: — Странный какой-то.

***

Всё же Пьер решился на приглашение. Он смог выловить капитана утром на палубе. Расписание Немо было хаотичным, иногда капитана невозможно было найти, особенно, когда не было возможности спросить у команды. — Доброе утро, капитан, — Пьер встал рядом. — Здравствуйте, профессор. Вы что-то хотели? — он задал этот вопрос и осёкся в конце. Он уже задавал этот вопрос два дня назад, и тогда это закончилось мимолётным поцелуем. А если… — Не хотите отправиться со мной на завтрашнюю экспедицию? Можно пройтись по острову, собрать растения. Простите за дерзость, я подумал, что вам может быть скучно находится всё время на судне. А Пьер умел разбивать выстроившиеся мечты. Немо пару секунд смотрел чётко Пьеру в глаза, отчего тому стало неловко, а после заговорил: — Я разорвал все связи с землёй. Ноги моей больше не будет там, где правят беззаконие и… Пьер вежливо слушал. По факту, он жалел о том, что задел эту струну чужой души. Больно сильно она резонировала. Каждый раз разговоры о земле заканчивались монологом о несправедливости и философии о равенстве, братстве и так далее по списку. — «Господи, какое счастье, что у него просто корабль. Если бы он каким-то чудом построил нечто, плавающее под водой, то точно бы называл себя мертвецом. Мне хотелось бы не избежать подобных аллегорий». — «Я такой же труп, как и те ваши друзья, которые покоятся в шести футах под землёй», — что-то такое сразу возникло в голове. Пьер вздрогнул, — «ужас какой.» В целом, ответ капитана был понятен.

***

Всё же в Немо жгла, зудела и циркулировала мысль: господин Аронакс приглашал его на прогулку. На личную прогулку (Пьер такого не говорил). Может он хотел провести время вместе за пределами корабля. Всё же его так резко оторвали от привычной жизни, понятное дело ему хотелось развеяться. Его слова про «скучно», может это были мысли профессора, просто он слишком скромен, чтобы сказать об этом напрямую? (Пьер просто искал предлог). А может. Это было нечто более интимное. Например, рандеву. Немо замер. И как он сразу не понял, что это намёк? Пьер хотел времяпрепровождения, как у людей связанных, как у… супругов. Какая вольная мысль! Но она ему понравилась. Что ж, Немо всё устроит. К тому же, Пьер так редко проявлял инициативу, обычно это капитан подходил, соблазнял, шептал ласковые слова на ухо, а Пьер просто не был против. Немо хотелось, чтобы Пьер чаще начинал их игры, потому что Немо боялся, что заставляет, действует против чужой воли. Он боялся, что его в один момент может заесть, как плохо отлаженный механизм, и тогда он не остановится даже если… А ещё он опасался, что Пьеру на самом деле не нравится то, что они делают, и он просто не может отказать. Немо запутался и не до конца понимал чужие чувства. Видеть желание Пьера для Немо было самым приятным, его оно успокаивало. Поцелуй до сих пор отдавался согревающим теплом в сердце. Что ж рандеву, так рандеву. Нужно пользоваться моментом. Но принципы… Ничего ведь страшного не случится, если он просто вернётся на ту землю, на которой собрал «Наутилус». На том и решил.

***

— Капитан, я очень рад, что вы решились отправиться с нами, — Пьер прям весь сиял, — конечно, странно, что вы сменили курс на другой остров, но оставим. Двое ребят из команды готовили шлюпку. Немо кивнул и уже протянул руку, намекая взяться за неё, как Пьер всунул ему в руку корзинку. Глаза Немо расширились от секундного удивления, он не совсем понимал зачем ему нужен сей предмет. Он смотрел на несчастную плетёную корзинку и не знал, что с ней делать. — Слушайте внимательно, нам нужны такие цветы, — Пьер даже книжку взял и подробно объяснял про каждое растение. Немо растерянно смотрел то в одну, то в другую сторону. Его мозг активно пытался понять, что происходит, они же вроде на прогулку собрались, к чему эта лекция… — Вам всё понятно? — Более чем, — соврал Немо. Ему показались данные сведения слегка излишними на предстоящем рандеву. Но раз профессор (зачем-то) захотел высказаться, то он не собирался его останавливать. Пьер радостно закрыл книгу и отдал в руки Конселю. Они отправились на остров. Когда они подплывали к гранитным берегам, Пьер заметил небольшой кусочек суши. Песчаный островок, который отделяло от острова проливом с сильным течением. К тому же на самом острове была высокая гора. Интересно. Хоть пейзаж был угрюмым, каменным и скучным, Пьер знал, Немо не стал бы его вести в место, на котором не было чем поживиться. Так и оказалось. На самом острове, за обрывом, был замечательный лес. — Какое чудное место! — Пьер осмотрелся, любуясь пробивающимся сквозь зеленые завеси лучами, — правда лекарственных растений здесь не так много, но не думаю, что нам это сильно помешает. — Да, верно. — Смотрите, капитан, я думаю, стоит поделиться на группы, чтобы быстрее собрать необходимый провиант. Ребята уже бывали со мной, успели выучить, что нам нужно. Они пусть отправятся в ту сторону, а мы с вами и Конселем пойдём в эту. Консель отлично знает систематику, он нам поможет. Немо застыл. Он сейчас ослышался, верно? — Простите? — Нам поможет Консель. Простите мне дерзость, капитан, вы прекрасный инженер, но медицина и фармакогнозия не ваши сильные стороны. Бывает сложно на первый взгляд отличить одно растение от другого. Я конечно попробовал объяснить основные отличия, но всё дело в опыте. Теория без практики — это ничто. Немо даже приоткрыл рот от изумления, он хотел наверно что-то сказать, но как-то слова не шли, не могли они сложиться в хотя бы одно предложение на одном из пяти языков, которые знал Немо. Пьер весь сиял от своей идеи, Немо молчал, слишком ошеломлённый чужим откровением, а Консель смотрел на этих двоих и некоторая мысль появилась в его голове. — Господин профессор, позвольте сказать. — Конечно, Консель. — Мне кажется, я лучше отправлюсь с командой. Они хоть и знают, как растения выглядят, но всё ещё неуверенные последователи систематики. Немо перевёл взгляд на помощника профессора. Он был очень благодарен его наблюдательности. Пьер на секунду задумался. В Немо искрой вспыхнула мысль: — «Он ещё и думает над этим предложением?!» — Да, ты прав, Консель, как-то я не подумал вначале. — «Он ещё и не думал об этом!» — Капитан, тогда мы будем вдвоём. Немо всё ещё изумлённо молчал. А не так ли с самого начала было задумано? Он решительно не понимал поведения Пьера, хотя и не мог отрицать, что оно его интриговало. Они вошли в лес.

***

Пьера смущала одна маленькая деталь. Когда они только зашли в лес, то Пьер рассматривал всё, что его окружало, и он заметил некоторые особенности в почве. — А та гора это вулкан, верно? — осторожно спросил Пьер. — Да, всё верно, профессор. Не беспокойтесь, он не просто уснул, он умер. Я проверял, — поймав вопросительный взгляд профессора, Немо поспешил пояснить, — я вам не говорил? Я уже бывал на этом острове. Следующий свой вопрос Пьер не успел задать, поскольку они вышли к тому месту, куда их вёл Немо. Уже на расстоянии около ста шагов можно было различить, как сквозь стволы деревьев угадывалась водная гладь. Они вышли к озеру. — Как красиво, — восхищенно произнёс Пьер, веки приподнялись, будто позволяя глазам обхватить всю ширину озера, на щеках проступил лёгкий румянец. Пьер не мог оторвать взгляда от солнечных лучей, что отражались яркими пятнами. Вода была прозрачной и полной обитателями. Пьер не удержался и подошёл ближе. — Вода в нём пресная, — сказал Немо. — Да и рыбы в нём полно! Какой необычный остров! — У озера интересная структура: вода стекает под гранитные скалы. Если мне не изменяет память, то в том месте, где сейчас вода, есть проход к горе. Если хотите могу взорвать камни, чтобы лишняя вода ушла. Получится водопад. — Что? Нет! — У меня есть взрывчатка, это не проблема. — У вас на корабле есть то, что потенциально может взорваться? Немо лишь пожал плечами. — Это специальное устройство, просто так оно не взорвётся. — Мы не будем взрывать камни, — твёрдо сказал Пьер. Ему на секунду показалось, что Немо даже расстроился. — Пойдёмте лучше за растениями.

***

Немо бегал по лесу и собирал цветы, как дитё малое. Он хотел вручить букет Пьеру. Давно в нём не просыпалось что-то столь романтичное и доброе: прогуливаться, лезть в траву, чтобы сорвать понравившийся цветок, действовать по-наивному безрассудно. Он и не замечал раньше, как здесь было на самом деле красиво, да и… когда он был здесь в первый раз, понятие «красиво» уже сменилось в его голове на «практично». Остров был идеально скрыт, к нему тяжело подобраться, на нём находилось множество ресурсов, прямо кладовая — идеально для выполнения цели. А что здесь оказывается есть множество красивых растений, он упустил. Зато сейчас он сошёл с тропы, полез в кусты, и всё потому, что рядом был Пьер. Рядом с этим человеком Немо вспоминал, что мире есть что-то хорошее; что светлое и красивое, оно рядом, стоит только внимательнее на это посмотреть. Немо выплыл из очередных зарослей, но уже с букетом в руках. Пьер стоял в трёх шагах и тщательно рассматривал жёлтый цветок, в руке его была та самая плетённая корзинка, от которой Немо отказался. Взгляд профессора был сосредоточен, задумчив: брови слегка нахмурены, губы сжаты, — и Немо поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляда. Он осторожно подошёл, светлая часть души проснулась, пела и радовалась. Сердце стучало часто и сильно от волнения. Когда же такое было в последний раз, когда его сжимали в своих крепких объятиях трепет и сладкое предчувствие? Пьер обернулся, и Немо сам удивился от того, как сильно вздрогнул. Что же он так, совсем как юнец какой-то! Пьер секунду смотрел на капитана, а затем перевёл взгляд на растения в его руках. Он взял букет — сердце Немо пропустило удар — и стал с придирчивостью учёного его рассматривать. Немо не успел и слова сказать, как Пьер произнёс: — Так, это красивое, но бесполезное, — голос Пьера был совсем не нежным и не ласковым, а строгим и ровным, как у учителя. Пальцы спокойно взяли жёлтый цветочек и выкинул его в сторону, — у этого тоже мало лекарственных свойств, а у этого они мало выражены, — он просто разорял букет. Немо смотрел нечитаемым, стоическим взглядом на это варварство. — Странно, капитан, вы взяли красивые, но бесполезные цветы. Я показывал, какие нужны, — Пьер вдруг резко стал серьёзным, — вы хотите мне что-то этим сказать? Немо медленно закрыл глаза. Вот иногда месье Аронакс делал выводы, но несколько неправильные. — Я не закладывал никакого дурного смысла, профессор, — Немо открыл глаза, — я взял их, потому что они красивые. Не более. Профессор издал короткое: «А», — и отправился дальше в дорогу. Немо только гадал, это сейчас флирт отскакивал от Пьера, как горох от стены, или тот всегда таким был.

***

Они продолжили свой путь. Немо был несколько удручён, но виду не подавал. — Ранее я уже бывал на этом острове. Помните, я вам рассказывал, как собрал «Наутилус»? Этот остров одна из скрытых баз. — Так вот истинная причина, почему вы сменили курс. — Не совсем, здесь ещё безопасно. Пьер пожал плечами. — Ваши ребята сильные, даже если бы и угрожала какая-то опасность, я думаю, они бы разобрались с ней. Немо едва не взвыл. — Здесь красиво, — Пьер невольно оглянулся, — но потухший вулкан вызывает некоторое волнение. — Он умер, даже сернистых испарений нет, — махнул рукой Немо, — хотя не стоит расслабляться. Структура острова такова, что если вдруг неведомым чудом вулкан проснётся, то всё взлетит на воздух. Ничего не останется. Немо повернулся и стал всматриваться на возвышающуюся гору. Он знал, что там есть пещера, которая по своим формам и структурам напоминала грот. И иногда Немо думал, где же ему суждено закончить свою жизнь: в море или там, где началось его путешествие? — Капитан? Немо вздрогнул. Упаднические мысли слишком захватили его, но стоило лишь взглянуть на Пьера, как сразу возник вопрос: «Как он может думать о смерти сейчас?». — Ничего, — ответил Немо и перевёл взгляд на тянущуюся в даль тропинку, окруженную деревьями. Пьер пожал плечами. — Хоть я и ворчал, что здесь мало лекарственных растений, однако выжить на этом острове мне кажется возможным. — Остров — кладовая. Если бы мы остались здесь вдвоём, мы бы точно нашли чем заняться, — Немо несколько лукаво улыбнулся. Пьер вспыхнул краской. — Как вам не стыдно! Чтобы унять своё смущение, Пьер подошёл к ближайшим зарослям и раздвинул их. Может там будет что-то интересное, и Немо отвлечется на это что-то. Листва недовольно зашелестела, потревоженная чужим вторжением. — Ох, как прелестно, — голос Пьера опустился до шёпота. На полянке, освещенной ярким островным солнцем, отдыхали кролики. Их блестящая шёрстка отражала падающий свет, она была гладкой и такой мягкой на вид. — Капитан! — тихонько позвал его Пьер, — взгляните! Немо, погружённый в свои мысли и ещё не до конца отошедший от варварского обращения с его букетом, подкрался к Пьеру. — Не припомню на этом острове кроликов. Откуда они? Пьер пожал плечами. — Они очень осторожны, скорее всего они не рискнули подходить к вам, и вы их не искали. Тут два кролика подскочили друг к другу, сперва они принюхивались, мило дёргая носиками, а затем… Пьер поспешно отвернулся, закрывая лицо руками. И что его так смутило? Это же абсолютно естественно! Так заложено природой! Так продолжается род! У кроликов был брачный период. И два кролика, которые приглянулись друг другу, решили… обзавестись потомством. Пьер поднял взгляд на капитана. Тот тоже решил не мешать и не, так сказать, «держать свечку» при столь пикантном деле. Они так и стояли слегка смущённые напротив брачной поляны, пока Пьер не решился прервать затянувшееся неловкое молчание: — Не думал, что у них сейчас такой период, вроде середина августа… — Разное бывает в природе. Думаю, не будем им мешать. — Да… да… — Или вы хотите посмотреть? — Что? — Пьер резко посмотрел на Немо. — В исследовательских целях. Пьер и сам не понимал, почему ему так пробило на смущение, он физически ощущал, как жар исходил от его щёк. — Пойдёмте дальше. Тут я согласен с вами, не стоит им мешать. Может как-нибудь потом… проведём исследование… Пьер поспешил продолжить путь, в конце он уже говорил не совсем связно. Профессора естественной истории смутил простой брачный процесс двух зверушек — смех да и только! Благо Немо тоже пребывал в слегка смущённом состоянии, и только собственная выдержка позволяла ему не показывать этого.

***

После встречи с кроликами их прогулка продолжалась в стоической — по крайней мере с одной из сторон — тишине. Пьер, не замечая чужих терзаний, то ли по причине увлечения растениями, то ли он ещё не до конца отошёл сначала от смущения от закономерного природного явления, а потом от смущения, что он смутился. Замкнутый круг какой-то. А Немо думал: а что вообще происходит? Их прогулка проходила не совсем так, как он себе представлял. Профессор не реагировал на его заигрывания, на комплименты, на открытый флирт. Он как будто не знал, что у них рандеву, а не научная экспедиция. — Пьер, а скажите, вы с какой целью меня пригласили? — прямо спросил Немо, остановившись перед профессором и преграждая путь. Он почему-то стал по-военному, словно приготовившись к чему-то тяжёлому. Пьер был сбит с толку вопросом, в его лазурных глазах угадывалась искорка удивления. — Мне кажется это очевидно, капитан. Пройтись со мной за растениями. — И… не более? — Не более, — подтвердил Пьер. Немо протяжно замычал и развернулся на пятках, глядя куда-то вверх. До него наконец дошло, почему Пьер так странно себя вёл, почему не реагировал на его слова. Он просто не понял, что между ними сейчас происходило! Немо понял его неправильно! То приглашение было актом научного интереса, это была исследовательская экспедиция! Это было приглашение провести время с научной пользой! Как же Немо было неловко признать, что он ошибся, а ещё более неловко, что он воспринял чужое приглашение — чисто увлечение коллеги — как заигрывание. Это кем он в чужих глазах предстал? Немо продолжил путь, слегка не замечая окружающей обстановки, тишина, что окружала его, перестала быть такой уж стоической. Пьер смотрел на капитана со смесью удивления и непонимания. «Это что сейчас было?»

***

Прогулявшись ещё немного, они приняли решение, что пора возвращаться. Пьер прокручивал в голове всё, что с ними произошло на острове. Немо постоянно протягивал ему руку, будто с намёком, чтобы за неё взялись; его тотальное удивление, будто он не этого ожидал… он принёс цветы, сложенные в довольно красивую композицию, как вспоминал Пьер, и реакция Немо на то, что Пьер полностью разорил букет, казалось, он был шокирован, в прямом значении этого слова, а затем эти кролики! И финальным аккордом — вопрос о смысле их экспедиции. Всё складывалось в такую картину, что Немо рассчитывал на что-то другое, а не на научную экспедицию. Пьер резко остановился. — Это рандеву?! Капитан едва заметно вздрогнул, как от негромкого хлопка. Он сделал шаг вперёд, чтобы чётко видеть лицо Пьера. — О, как вы это поняли? Пьер смотрел на него широко раскрытыми глазами. — А почему вы мне не сказали? Немо медленно закрыл и открыл глаза. — А вы мне не на это намекали своим приглашением? — Что? — Пьер аж вскрикнул, — когда это было? — Это вы меня спрашиваете? Пьер прикрыл рот рукой. — Мне кажется, произошло недопонимание, — и краска залила его лицо. Почему-то ему стало резко неловко и стыдно, что он сорвал такую интересную задумку со стороны капитана. А он ещё так… его отталкивал, если это можно так назвать. А Немо повёл себя так… Это было довольно… романтично. — Это так некрасиво с моей стороны, — он слегка замялся, — я не подозревал, что в моей речи может быть намёк. Я думал… — Достаточно, — Немо мягко прервал его, осторожно выставляя руку вперёд. Ему и самому было неловко, что он воспринял слова профессора не совсем в том смысле, в котором тот закладывал. Немо было неловко, что он показал себя с вульгарной стороны. Он хотел было развернуться и позвать Пьера вернуться на корабль, как ласковый подрагивающий от смущения голос остановил его: — Может мы ещё успеем насладиться этим временем. С Немо физически стекли смущение и неловкость, они растаяли как сладкий пломбир от нежных солнечных лучей. Он приосанился, улыбка непроизвольно появилась у него на губах, его пальцы осторожно коснулись чужого запястья. — Может и успеем, — его голос опустился до шёпота, боясь спугнуть атмосферу романтики и тепла, — тогда уж оставьте корзинку. Его голос был чарующим и ласковым, такая простая просьба случайно приобрела подтекст. Конечно! Они могли бы найти занятие поинтереснее классификации растений. — Ну уж нет! — Пьер аж взбрыкнулся, убирая её за спину. Он абсолютно не чувствовал флирта. Немо едва удержался, чтобы обречённо не кивнуть головой. — Вам мало растений на борту? — голос вернулся к привычной громкости. — Лучше пусть будут запасы. — Не вы ли говорили, что на этом острове ничего полезного нет? — Я такого не говорил! И вы мне сейчас все мои проступки припоминать будете? Немо ухмыльнулся. — В целом… Пьер вспыхнул. — Как же вы баловник! И корзинки я не оставлю! Из груди Немо вырвался несдерживаемый радостный смех. — Как вам угодно, а теперь пойдёмте прогуляемся — то, ради, чего мы сюда и приплыли.

***

Дальше всё пошло куда спокойнее и фривольнее. Немо неплохо знал остров и вёл их к определенной точке. Он не пытался больше флиртовать — он учился на своих ошибках. Теперь же, он пошёл в прямое наступление. Он коснулся запястья Пьера. — Знаете, у меня есть некоторая идея, — он потянул профессора за собой, скрывая их обоих за зеленистыми зарослями. Немо прислонился к стволу дерева и притянул профессора ближе к себе. Пьеру ничего не осталось, кроме как прижаться к чужой груди. Это подогрело его ворчание. — Что вы задумали? — он примерно догадывался, но хотел бы получить точный ответ. Немо ответил ему хитрым прищуром глаз. — Я действую. — Это прекрасно, вот только, что конкретно вы хотите? Немо наклонился ближе к чужой ушной раковине, собираясь сказать то, что не должен слышать никто, кроме профессора: — Вас. Одно слово, сказанное на выдохе, но оно обожгло сперва тонкую кожу на хрящике, а затем и само сердце. Сердце Пьера сжалось, по телу пробежал слабый заряд, что разжёг непристойное желание. Слова как-то не шли, всё казалось таким топорным, неуместным, что Пьер просто зажмурился, растворяясь в тёплых объятиях. Ему как-то хотелось дальнейших действий, но Немо лишь тихо дышал, и Пьер прекрасно слышал каждый его вдох и выдох, и с каждым движением чужой грудной клетки, его собственное сердце сжималось сильнее от переполняющего его чувства, которому он не мог дать определение. Однако же оно было сладким, обволакивающим и очень притягивающим. Нужно тоже… действовать. — Что ж… — это самое умное, что пришло ему в голову, — быть может… это… Немо его понял. Он мягко отстранил от себя профессора, но лишь для того, чтобы развернуть и снова. прижать его к своей груди. Пьер своей спиной чувствовал, как поднимается и опускается чудная грудная клетка. Немо такой живой, тёплый и желающий. — Это странно… — проговорил Пьер в сильном смущении. Чужие руки полностью сковали его тело, но не сказать, что его подобное испугало или доставило дискомфорт, скорее наоборот… — Мне важна ваша безопасность, поэтому я хотел попробовать кое-что другое, — его ладонь легла на живот Пьера и повела вниз, к паховой области. Пьер вздрогнул и запрокинул голову на плечо Немо, когда чужие пальцы слегка погладили чувствительную часть тела. — Я хотел бы кое-что узнать, — пальцы ловко расправлялись с застёжками на чужих брюках, — помните наше двухнедельное молчание? Расска́жите мне о фантазиях? Я очень хочу знать. Пьер изначально прикусывал губу, чтобы не издавать громких звуков — всё же они на острове — теперь же распахнул рот в удивлении. Вот так просто! Рассказать! Да никогда! — Какой же вы невыносимый! — М-м, — протянул Немо рядом с чужим ухом. И от звуков, очень похожих на мурчание, Пьера пробило от головы до последнего позвонка. По телу прошла крупная дрожь, непотребная часть ярче всех отреагировала на столь «невинный» звук. Немо же продолжал: — Согласен, нечестно требовать от вас того, что я сам не выполнил. Давайте, я начну, — он провёл по ощутимо твёрдой плоти мягкими, осторожными движениями — на пробу так сказать. Пьер сдержанно простонал, закрывая ладонью рот. Он не знал, куда себя деть, куда деть руки, как себя вести — ему было хорошо. Но громче всего звучала мысль: — «Он действительно!» — Во мне бушевало неутолимое желание. Я едва не срывался, чтобы прервать наш бойкот, однако меня постоянно останавливала причина нашей ссоры. Мы должны были поговорить, я не мог требовать от вас ублажения своих желаний против вашей воли. Мне очень нравится видеть, слышать и ощущать удовольствие, которым вы пропитываетесь от моих ласк. В то время только собственная фантазия позволяла мне погрузиться в то состояние, когда мы могли бы, — он прервался, но лишь для того, чтобы мягко прикусить чужую шею. Ощутив дрожь желания от Пьера, он продолжил, — могли бы совместно наслаждаться удовольствием. И тогда в моей голове, мы наслаждались прямо на моём рабочем столе. В моей фантазии вы соблазнили меня. Как меня будоражила эта мысль: я слишком много работал, не уделял вам внимание, и вы решили напомнить мне, как важен отдых. Я явственно видел, как ваша рука убирала в сторону письменные принадлежности, как вы опирались бедром о край стола — и одно действие разделяло вас от того, чтобы не сесть на него — как вы наклонялись ко мне, как ваши пальцы игрались с моими прядками, как потом вы в ребячестве заплели из трёх тонких прядок косичку, и тогда я не выдержал. Вы были так соблазнительны… я не мог удержаться от такой фантазии. Пьер слушал и с каждым словом его дыхание прерывалось, сердце забилось в бешенном ритме. Как Немо об этом рассказывал, как он это представлял, как Пьер мог бы себя вести, и как Немо хотел бы, чтобы он себя вёл. Ему нравилось, когда Пьёр вёл себя открыто, когда показывал, что хочет и кого он хочет. Кровь вскипала. И Пьер, сгорая от смущения, всё же произнёс: — В моей фантазии вы… — он замялся, но всё же, всё же… — вызакрылимнеротладоньюпотомучтоябылслишкомгромким. Он выпалил это всё на одном дыхании, сложно было даже разобрать, что конкретно он сказал, но Немо всё понял. — Интересно, профессор, — его голос стал очень похожим на кошачье мурчание. Рука, что была свободна, поднялась выше, и широкая с огрубевшеми кожей и мозолями ладонь легла на чужие плотно сжатые губы. — Вот так, Пьер? — обожгло дыхание ушную раковину. Пьер был в силах только кивнуть. Немо усмехнулся. Его ласки стали настойчивее, ладонь уже полностью освободила и плавными движениями проводила по плоти. Пьер одной из рук сжал мягкую ткань пиджака, а другой ткань брюк Немо. Корзинка упала куда-то к их ногам. Чужие движение разгоняли кровь, рука, что зажимала рот подливала масла в огонь полностью сжигающий органы. Пьер никогда не думал, что подобное ему может доставлять такое умопомрачительное удовольствие. Он так испорчен… Он был в шаге от безумия, чужая рука… такая умелая, так точно знала, где сжать, где расслабить, где стоит провести кончиками пальцев, где стоит обхватить. Поступательные движения скользили по плоти, чужое дыхание опаляло ухо. Пьер рассыпался, прижимался ближе к Немо, не сдерживал голоса, зная, что рука заглушит его. Ему так нравилось, что Немо взял всё в свои руки, ему нравилось, что он под властью, что он может не думать и получать удовольствие. Как если бы это была игра в сопротивление. Лишь только на секунду промелькнула эта запретная мысль о том, как его могли бы прижать, обхватив руками запястья лишить возможности двигаться, как низ скрутило в тугой узел наслаждения. Всё устремилось туда и взрывом удовольствия разрешилось. Пьер выгнулся, пальцы до побеления сжались, голос прорывался сквозь преграду чужих пальцев. Тело обмякло. Немо умело подхватил его, помогая прийти в себя. — А…вы? — осторожно спросил Пьер, отводя взгляд лазурных глаз. — Мне достаточно услышанных ваших фантазий и воплощения их. Пьер отстранился ошеломленный. Он на секунду испугался, что Немо мог узнать о том, что было в его голове, когда… Пьер прокашлялся и поправил одежду. — Какой же вы невыносимый! Просто невыносимый! Немо на это лишь широко улыбнулся и пожал плечами.

***

Они вернулись на корабль. И Пьер понял, что оставил корзинку там. Как же Немо смеялся! Пьер поспешил уйти от его компании. И вроде бы хорошо они провели время, однако Пьер чувствовал некоторую незавершённость. Немо. Он… Воспоминания о том, как они развлекались на этом острове всплыли в голове. Появилась задумка, нужно было только решиться на её выполнение. Надо решиться. Пьер стремительно направился к каюте капитана, пока не передумал. — Добрый вечер, капитан Немо, — Пьер тихонько закрыл за собой дверь. — Добрый, месье Аронакс, — Немо был, словно довольный зверь. И улыбался двусмысленно. Пьер старался не смотреть в эти прекрасные бездонные чёрные глаза, иначе его решимость сошла бы на нет. Действия Пьера были резкими и нервными, в пальцах чувствовалась неуверенность. Немо заметил это. — Вы что-то хотите? — он повернулся к нему. А Пьер как-то не рассчитал силы, он вцепился в чужие плечи и стал наклоняться, но импульс, который он дал, был сильным, отчего Немо, сам того не ведая, откинулся назад. Спина упёрлась в бархат кресла, деревянные ножки слегка скрипнули о пол, и кресло стало неумолимо наклонятся назад. Немо взмахнул руками и схватился одной из них за стол, и только собственной силой он удержал их от падения. Пьер застыл, всё ещё держа руки на чужих плечах. Ну почему же каждый раз, когда он пробует что-то сделать сам, то всё делает так неловко? — О боже… — только прошептал он и хотел было сбежать, как почувствовал, что справа ткань его одежды сжали и потянули на себя, не позволяя отступить. А Немо просто не мог позволить ему сбежать! Пьер только начал проявлять инициативу, он не может ему позволить уйти, закрыться, не может ему позволить отклониться от удовольствия, которым он так хочет поделиться. И Немо просто был счастлив, что Пьеру тоже нравится, что они делают, что он тоже… хочет этого, что он первым набросился на него. Пьер лишь в смущении и в ужасе смотрел на чужое лицо. Взгляд его бегал. А Немо впился в него страстным взглядом. Как бы он хотел сейчас прижать к себе желанное тело, зарыться пальцами в мягкие локоны, ощутить дрожь от переполняющих эмоций, вкусить тепло чужого рта, но он ждал, он боялся спугнуть инициативу и самого Пьера. Немо не разжимал руки. — Так… что вы хотели? — тяжёлым от желания голосом прошептал он. Пьер ощутимо вздрогнул и наконец посмотрел в чужие глаза. Из груди медленно вышел выдох, глаза медленно закрылись. Пьер ощущал, как страсть растворяется в нём, как она проникает во все части его тела и как она мягкой ласковой волной подталкивает к выполнению всей задумки. Пьер медленно открыл глаза. Он неспешно приблизился к чужой шее, где был открытый участок. Его поцелуй обжёг кожу. Немо сжал пальцы в кулак, терпеливо ожидая, что Пьер сделает далее. Немо уже был готов. Инициатива со стороны Пьера возбудила его слишком быстро. Пьер провёл губами выше, оставляя после себя горящий след. У Немо по позвоночнику пробежал электрический заряд. Пальцы ещё сильнее сжались, тело уже было на пределе, ему нужно было… — Капитан, — шёпот обжёг ушную раковину, — позвольте… — он запнулся, а Немо весь превратился в напряжение, — сегодня я удовлетворю вас своим ртом. Внутри Немо точно что-то оборвалось от этих слов. Натянутая струна, громко срезонировав, лопнула с коротким хлопком. Немо разжал пальцы, что держал на чужой одежде, и повёл ими выше до подбородка. Пьер послушно повернул голову на него. — Только у меня совсем нет опыта в этом, — отводя взгляд, признался Пьер, — управляйте мной, капитан Немо. Немо забыл как дышать. Его пальцы очертили линию челюсти, вызывая дрожь у Пьера. Немо потянулся к чужому лицу, едва уловимо касаясь губ. — Мне так нравится, когда вы заявляете о своих желаниях, профессор Аронакс, — шептал он в губы, — продолжайте держать инициативу в своих руках, — он пошёл выше, обжигая щёку своим горячим дыханием, пока не остановился на ухе, — я весь на пределе, — слова были едва различимы в тяжёлом дыхании сдерживаемой жажды. Пьер рефлекторно опустил взгляд вниз и сразу же всё поднял, увидев силу чужого желания. Щеки неожиданно стало покалывать от накатившего смущения. — Не отводите взгляда, — всё таким же тяжёлым голосом внемлил Немо, — всё это лишь из-за ваших слов. По телу Пьера пробежались мурашки, конечности ощутимо дрогнули, а внизу всё скрутилось в сильный комок. Пьер понял, что не может больше ждать. Нервно выдохнув, он отстранился от Немо. Не отрывая взгляда от его глаз, Пьер стал медленно опускаться на колени. Было так непривычно смотреть на него снизу вверх в таком…пикантном положении. Щёки нещадно кололо от стыда, а внизу скручивался узел напряжения. Пьер нервно выдохнул и повёл ладонями по чужим мощным бёдрам. Если уж он начал всё это, то отдастся процессу со всем желанием. К тому же, всегда можно сказать, что это эксперимент. Очень интересный эксперимент. Руки остановились около тазовой кости. Улыбка Немо — расслабленная, изображавшая истинное удовольствие — не сходила с его губ; прищуром глаз он с остервенением впивался в каждое действие Пьера, не скрывая своего наслаждения. Как его грела мысль, что Пьер сам этого захотел! Сердце будто было в сладком сиропе — таком тягучем и обволакивающим плотным слоем. Рука сама потянулась к чужим волосам. Ладонь провела по мягким локонам, постепенно спускаясь ниже, к подбородку. Немо плавно повёл вверх, вынуждая Пьера поднять голову. Как же ему нравилось, что Пьер встал перед ним на колени именно в такой ситуации, а не в какой-нибудь иной… Пьер вздрогнул и медленно выпустил изо рта выдох. Взгляд Немо был столь…голодным. Голодным до страсти. В нём словно что-то щёлкнуло, от него стала исходить стальная авторитетность смешанная с самоуверенной властью. От картины, от собственного воображения, секундно давшего фантазию на тему контроля и подчинения — как Немо мог бы вцепиться в его волосы и точным движением направить к своей плоти — его пах точечно кольнуло. Стыд сошёл с него, как иней от солнечных лучей, наместо него пришла игривость. Пьер разомкнул губы и провёл кончиком языка по большому пальцу, что был около уголков губ. От столь яркой картины, всё томление, что было в Немо, устремилось вниз. Он резко убрал руку, будто обжёгся. Было бы слишком позорно закончить так просто… Со стороны Пьера послышался смешок. — Что такое, капитан? Вам слишком нравится, что вы видите, — его голос стал елейным, сладким аки мёд. Руки потянулись к застёжкам, — что можете закончить, даже без прикосновений? — он откровенно насмехался, — не смею заставлять вас ждать. Будьте ближе ко мне, — слова легли тихо, словно снежный покров. Немо понял намёк и придвинулся ближе. Ему очень нравился такой Пьер. Пьер ловко расправился с чужими брюками. И перед его лицом появилась налитая кровью горячая плоть. Глаза слегка расширились — лишь от рефлекторного удивления. Как же… все это бесстыдно. Нервно сглотнув, он отбросил в сторону все притязания да вольные мысли. Его губы мягко легли на изнывающую плоть. Малое, невесомое прикосновение, но Пьер уже мог почувствовать, как напряглись чужие бёдра, как сверху раздался неровный вдох. Губы повели ниже, размазывая выступающую смазку. Пьер пока опасался брать, слишком… непривычно было для него это занятие. И похоже его медленные, неловкие ласки, сильно раззадоривали Немо, или скорее это было для него настоящим испытанием. Полуприкрытый взгляд, в смущении направленный вниз, мягкость коралловых губ, тепло прикосновений, осторожность действий — Немо к своему стыду не мог в полной мере насладиться ими. Он отвёл взгляд, поскольку любование прекрасным Пьером, который удовлетворял его, проявлял всего себя, взял инициативу, сжимало его сердце в тёплых тисках любви. Он пытался перенаправить свой поток разрывающей его нежности. Тело было в напряжении, рука, что была в чужих волосах, рефлекторно сжала их. Пьер почувствовал натяжение в волосах и к своему ужасу обнаружил, что узел, что скручивался в нижней части его тела, сжался ещё сильнее, болезненно и благоприятно кольнув. Из горла вырвался сдавленный стон, а ноги едва заметно свелись вместе, чтобы облегчить боль возбуждения. Власть. Подчинение ей. Пьер упивался этой возможностью. Тело постепенно погружалось в экстаз, мысли прилипали к краям черепной коробки, разум пустел. Губы, что ранее просто ласкали налитую, изнывающую плоть, теперь стали слегка покусывать её, едва-едва касаясь кожи. Прикосновения были сравнимыми с нежными лепестками лотоса. Они погружали в негу и удовольствие. Пьер слышал, как голос капитана прорезался сквозь его сдержанность. Ему было хорошо, он едва мог себя контролировать. И тогда Пьер решился. Он плавно отстранился, медленно раскрыл рот и опустился на гладкую головку. Громкий вдох, словно у утопающего, что смог всплыть на поверхность водной глади, отразился от стен каюты. Тело Немо рефлекторно выгнулось, подставляясь под дразнящие ласки. Рука, что сжимала волосы, потянула за них ближе к плоти. Слух уловив тихий, приглушённый стон. — Простите, — Немо убрал руку, испугавшись, что ненароком перешёл черту в окутывавшем его удовольствии. Как напряжение в волосах исчезло, так стало и сходить томительное болезненное возбуждение, что сковало Пьера своими хваткими пальцами. Оно медленно оттекало, как оттекает вода через бумажную салфетку. Это было ужасно! Пьер по-особенному резко отстранился. — Нет-нет, — быстро запричитал он, — всё хорошо. Можете держать руку. Мне… Он зажмурился и мелко потряс головой, будто боялся произнести слова вслух, дать им форму. Не давая возможности Немо разгуляться в своих фантазии и раскованности, Пьер быстро вернулся к ласкам плоти. Теперь ему уже было проще, как-то спокойно… По телу бегали импульсы, мурашки, от того, как плоть медленно заполняла собой пространство. Влажность и теплота рта распространялись по ней, обволакивали прозрачным слоем из осторожности и нежности. Пьер непривычно ощущал в себе накатывающее возбуждение. Его нервы будто оголились, любое прикосновение отзывалось мгновенным ударом тока в паховой области; любой стон сверху заставлял глаза жмуриться, щеки покрываться жаром; натяжение в волосах отзывалось табуном мурашек вдоль позвоночника. Осторожно погружая плоть в полость рта, привыкнув, как она ощущается на языке, Пьер стал неспешно двигаться. Он брал до середины — более не позволял ему опыт — и поднимался выше, практически выпуская головку из своего жаркого рта. Его губы плотно обхватывали плоть, скользили по ней, словно так и предназначалось. Его техника была несовершенна, неумела, но Немо рассыпался, его всего сковало удовольствие, что тонкими иголочками кололи тело. Жар стал невыносим, когда Пьер провёл и рукой по плоти в дополнение к языку. Немо был на грани, одно скольжение языка и он… А Пьер, почувствовав чужое напряжение, решился на последний, самый отчаянный — он и не думал, что сделает на это — шаг. Он вновь отстранился, и не давая себе времени даже осмыслить, что он собрался делать, вдохнул и опустился на плоть. Она медленно заполняла пространство, постепенно проникая глубже. Теперь он запустил её не только в ротовую полость, он пошёл дальше. Пьер ощущал, как горло расширяется, как с непривычки реагирует его тело, как особенно он задел точку, где начинается глотка. Это было секундно, мельком, однако этот взрыв дискомфорта вперемешку с щекоткой от крупной плоти и грубыми касаниями мигом пролетел до паха. Тело взбунтовалось. В нём заискрилось, рассыпалось искрами достигшее пика удовольствие. Пьер прикрыл глаза и против воли застонал, ощущая заполненность своего рта. Немо едва не задохнулся, когда Пьер полностью взял его. Он даже осмыслить не успел, как его выгнуло в удовольствии, как его всего окутало тепло и влага, а рука, будто в испуге, отстранила Пьера. А Пьер, пребывая в истоме, слушая отголоски пережитого удовольствия, едва осознавал, что происходит. Лишь только горячие капли на его лице, постепенно возвращали его в сознание. Немо едва мог отдышаться. Сам не зная зачем, он отстранил его от себя и испачкал его лицо своим удовольствием. И сейчас, глядя на тяжело дышащего профессора, на его съехавшие в процессе очки, на белые пятна, что были и на стёклах и на лице, он понял, что это была очень плохая идея. Он чувствовал, что сейчас снова… — Как вы? — он решился перевести вектор своего внимания. Немо поискал в карманах своей одежды платок. И со всей благородностью он сел напротив Пьера и стал помогать ему убрать следы их недавнего «эксперимента». Пьер едва-едва пришёл в себя, как увидел перед собой ухмыляющегося Немо. Стыд сразу бросился в лицо, особенно, когда он осознал, что сейчас капитан делал, что он сам недавно сделал и что его брюки сейчас были слегка в непотребном виде. — Как вы… — Немо не дали договорить чужие руки, что легли на губы. Пьер не смотрел в глаза, его взгляд невольно падал на брюки, на которых красовалось тёмное пятно. Какой стыд. Какой стыд. — Так, — Немо наклонил голову и обогнул созданное препятствие, — так как вы? Пьер всё ещё не особо соображая, опять попытался накрыть его губы ладошками, как Немо их перехватил. Одной рукой он придерживал месье Аронакса, а другой поправлял ему очки. Пьера от этого пробило на краску только больше. Немо стал опасаться, что что-то сделал не так. — Вам не понравилось? Я был слишком груб? — он выпустил из своего захвата чужие руки. Пьер вздрогнул. — Н-нет, что вы. «Вы были даже недостаточно грубы» Мельком пробежала мысль, которую Пьер даже не успел поймать своим сознанием. — Просто я… — он не мог этого сказать из-за стыда. Он невольно поёрзал на месте. Тогда взгляд Немо упал ниже. — А. Так вы… Он недоговорил. Ладони Пьера быстро легли на его губы крест-накрест. — Ничего не говорите! Немо от лицезрения смущения в грозном взгляде лазурных глаз сощурил глаза посмеиваясь. — Я же попросил! — крикнул Пьер, слегка толкнув Немо. Под подушечками пальцев была мягкость чужих губ. Немо лишь изогнул бровь как бы спрашивая: «А когда это он собственно говорил?» — Я всё слышу по вашим глазам! — как-то несуразно выпалил Пьер. Немо так и прыснул со смеху. Пьер убрал руки со чужого лица и коснулся ими своих пылающих щёк. — Прекратите, пожалуйста, мне очень неловко, — уже более спокойно признался Пьер. — Я уже думал, как бы вам помочь решить «проблему», а вы сами… — Я когда-нибудь вас чем-нибудь тресну! — взорвался Пьер, вскидывая руки. Немо засмеялся ещё громче. Не сдерживая себя, он сгрёб Пьера в объятия. — Вы просто невыносимы! Просто не-вы-но-си-мы! — продолжал возмущаться Пьер. А Немо был просто счастлив.