Тёплый угол

До Рождества оставалось всего несколько дней, и Нью-Йорк медленно, но верно превращался в рождественскую открытку. Улицы украсили гирляндами, в витринах магазинов зажглись огни, а в воздухе витал запах хвои и корицы. Даже на окраине, где обычно было тихо и спокойно, чувствовалось приближение праздника. Кафе «Тёплый угол» тоже преобразилось. Джойс, несмотря на свою вечную занятость, нашла время, чтобы украсить зал: на окнах появились бумажные снежинки, на дверях — венок из еловых веток, а под потолком засияла маленькая гирлянда из тёплых жёлтых огоньков. На каждом столике стояли красные свечи в стеклянных подсвечниках, а у стойки Уилл повесил бумажного оленя, которого когда-то вырезал в детстве. Кафе пахло имбирём и апельсинами — Джейн настояла на том, чтобы испечь рождественское печенье. Даже Лонни, обычно хмурый и серьёзный, на мгновение смягчился, когда увидел, как кафе преобразилось. Но Уилл был один. Джейн взяла выходной, чтобы помочь маме с покупками, и теперь Уилл стоял за стойкой в полном одиночестве. В кафе было тихо, почти безлюдно — в такое время редко кто заходил. Люди готовились к праздникам, сидели по домам или бродили по центральным улицам в поисках подарков. Уилл рассеянно протирал чашки, время от времени поглядывая в окно. За стеклом медленно кружились снежинки — первые, по-настоящему крупные и пушистые. Снегопад начался ещё утром и всё не прекращался, укрывая улицы белым, чистым одеялом. Платаны за окном, голые и чёрные, теперь стояли в белых шапках, и это выглядело почти сказочно. Уиллу было грустно. Он не мог объяснить почему. Может быть, потому что приближалось Рождество, а он чувствовал себя всё таким же потерянным. Может быть, потому что он снова думал о том, что больше никогда не будет рисовать. А может быть, потому что прошло уже больше месяца с той встречи, а от Майка не было ни слуху ни духу. И Уилл наконец признался себе, что тот не вернётся. Просто случайный гость. Красивый, с тёплыми глазами, который пообещал вернуться и исчез. Он запрещал себе думать о нём. Но это не помогало. Время тянулось медленно. Уилл перебирал ложки, раскладывал печенье на витрине, протирал столы. Всё это было на автомате, без мысли, без чувства. Он просто делал то, что должен был делать. В пять вечера звякнул колокольчик над дверью. Уилл поднял голову и замер. На пороге стоял Майк. Он был в той же длинной чёрном пальто, но на этот раз поверх него был накинут шарф — тёмно-бордовый, вязаный, с длинной бахромой. На голове красовалась вязаная шапка, из-под которой выбивались кудри, влажные от растаявшего снега. На руках — тёплые варежки, а на ногах — высокие ботинки на толстой подошве. Он выглядел совсем иначе, чем в ту первую встречу — более домашним, более уютным. И от этого сердце Уилла сжалось ещё сильнее. Уилл не мог поверить своим глазам. Он думал, что больше никогда его не увидит. А он стоял здесь, прямо перед ним, стряхивая снег с плеч и улыбаясь. — Привет, — сказал Майк, подходя к стойке. — Давно не виделись. Уилл открыл рот, но голос его предательски дрогнул. Он не знал, что сказать. Внутри всё смешалось — удивление, радость, растерянность. — Привет, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я... я думал, что ты больше не придёшь. Майк снял шапку, поправив кудри, и его глаза, тёплые, карие, смотрели на Уилла с лёгким смущением. — Знаю, — сказал он. — Я должен был извиниться. В прошлый раз я немного слукавил, когда сказал, что просто ехал мимо. На самом деле я искал квартиру в этом районе. И я нашёл. Весь этот месяц я переезжал, разбирал коробки, налаживал быт. Это заняло больше времени, чем я думал. Уилл удивлённо моргнул. — Ты переехал? Сюда? — переспросил он, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое волнение. — Да, — кивнул Майк. — Теперь я живу в трёх кварталах отсюда. Так что, наверное, буду здесь частым гостем. Уилл не мог поверить. Он думал, что они больше никогда не встретятся. А Майк теперь живёт в трёх кварталах. Это казалось нереальным. — Я... — начал Уилл, но его голос прервался. — Я думал, что мы больше не увидимся. Это... это неожиданно. , Майк улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое, почти виноватое. — Извини, что не сказал, — сказал он. — Я хотел зайти раньше, но переезд вымотал меня до состояния зомби. А потом я потерял номер, который дала мне Джейн... Я пытался его найти, но он куда-то затерялся среди коробок. Прости. Уилл удивлённо моргнул. — Джейн? — переспросил он. — Она дала тебе мой номер? Майк чуть смутился, почесав затылок. — А она тебе не говорила? — он виновато улыбнулся. — Ну, я заходил в кафе, когда тебя не было. Мы немного поболтали. Она сказала, что ты будешь рад... ну, если я напишу. Я обещал, но потом потерял чек. Извини. — он развёл руками. — Полный хаос с переездом. Уилл почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не знал. Джейн ничего ему не сказала. Он даже не подозревал, что она встречалась с Майком, что они разговаривали, что она дала ему его номер. — Я... — начал Уилл, чувствуя, как голос слегка дрожит. — Я не знал. Она мне ничего не говорила. Майк посмотрел на него с лёгкой тревогой. — Ты злишься? — спросил он. — Я могу понять, если это было неудобно... — Нет! — слишком быстро ответил Уилл. — Нет, я не злюсь. Просто... Неожиданно. Вот и все.— он улыбнулся — робко, неуверенно. Майк рассмеялся — тихо и тепло. Потом оглянулся по сторонам, замечая рождественские украшения. — У вас красиво, — сказал он. — Прямо как в сказке. Огоньки, снежинки... Уютно. — Мама старалась, — ответил Уилл, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Она любит украшать. Майк кивнул, а затем посмотрел на Уилла более внимательно. — Я, собственно, за чаем, — сказал он. — И пирогом, если есть. На вынос. — На вынос? — переспросил Уилл, чувствуя лёгкое разочарование. Он надеялся, что Майк посидит, как в прошлый раз. Майк кивнул, но на его губах появилась загадочная улыбка. — Да. А потом я хотел спросить... — он чуть помедлил, — ты когда заканчиваешь смену? Уилл удивлённо поднял бровь. — Я?... Через час... А что? Майк улыбнулся шире, и его глаза засветились тёплым светом. — Я хочу предложить тебе прогуляться, — сказал он. — Я плохо знаю этот район. А ты здесь живёшь, наверное, всё знаешь. Покажешь мне? — он кивнул в окно, где всё ещё падал пушистый снег. — Смотри, как красиво. Снегопад. Такой снег нечасто бывает в Нью-Йорке. Надо пользоваться моментом. Уилл посмотрел в окно. Снег действительно падал красиво — крупные, медленные хлопья кружились в воздухе, укрывая город белым покрывалом. Улицы, ещё час назад серые и унылые, теперь казались волшебными. Даже голые платаны у кафе выглядели иначе — будто иней зажёг в них тысячи маленьких огоньков. Уилл почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Надежда. Волнение. Страх. Всё вместе. — Я... — начал он, но голос его прервался. Он откашлялся. — Да. Да, конечно. Я могу показать. Здесь есть пара красивых мест. Набережная, парк... Ну, если ты не замёрзнешь. Майк снова рассмеялся. — Я в шапке и варежках. Не замёрзну, — он подмигнул. — И чай согреет. Уилл почувствовал, как на его губах появляется улыбка — первая искренняя улыбка за последние несколько недель. — Тогда... заказ? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чай с бергамотом, как в прошлый раз, — сказал Майк. — И маковый пирог. Два куска, если можно. Один — мне, второй — тебе. Уилл почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Я... Не стоит— сказал он, но его голос прозвучал не очень уверенно. Майк усмехнулся. — Будет не честно, если я один буду есть — сказал он. — Так что, позволь мне тебя угостить. Уилл кивнул, не в силах сказать ничего больше. Он приготовил чай, завернул пироги в бумагу, упаковал всё в крафтовый пакет и отдал Майку. — Спасибо, — сказал Майк, забирая пакет. — Я подожду тебя здесь, на диване. Иди, доделывай свои дела. Уилл кивнул и вернулся за стойку. Он чувствовал, как руки слегка дрожат. Ему нужно было перетереть посуду, протереть стойку, закрыть кассу. Но мысли его были далеко — с Майком, который сидел на диване у окна и смотрел на снег. Он почти не помнил, как прошли эти пол часа. Он делал всё на автомате, то и дело поглядывая на Майка. Тот сидел спокойно, иногда отпивал чай из бумажного стаканчика, иногда смотрел в окно. Один раз он заметил, что Уилл на него смотрит, и улыбнулся. Уилл смутился и быстро отвернулся. Наконец стрелка часов показала шесть. Уилл снял фартук, надел куртку и вышел из-за стойки. — Я готов, — сказал он, подходя к Майку. Майк поднялся, поправил шарф и шапку. — Отлично, — сказал он. — Тогда идём. Они вышли на улицу, и холодный декабрьский воздух ударил в лицо. Снег всё ещё падал, и снежинки кружились в свете фонарей, превращаясь в тысячи маленьких звёздочек. Тишина. Вокруг было почти безлюдно, и город казался пустым и чистым. — Красиво, — сказал Майк, поднимая лицо к небу. — Прямо как в кино. Уилл посмотрел на него. Снежинки падали на его тёмные кудри, на ресницы, на вязаную шапку. Он выглядел почти по-детски — восторженным, счастливым. — Да, — тихо сказал Уилл. — Красиво. Они стояли так несколько мгновений, а затем Майк повернулся к нему. — Ну, показывай свой район, — сказал он, улыбаясь. — Веди. Уилл кивнул, и они пошли по белой, девственно чистой улице. Снег скрипел под ногами, вдалеке горели огни, и где-то играла тихая рождественская музыка. Впервые за долгое время Уилл чувствовал, что он не один.