Тёплый угол

Майк поднялся на лифте до десятого этажа. Двери бесшумно открылись, и он вышел в тихий, освещённый мягким светом коридор. Только один ключ отпирал дверь его квартиры — он жил один, и это было одновременно и освобождением, и тоской. Квартира встретила его тишиной. Только слабый гул отопления и далёкий звук машин, доносящийся с улицы, нарушали идеальную, почти осязаемую тишину. Майк щёлкнул выключателем, и прихожая осветилась тёплым светом. Он снял пальто, повесил его в шкаф, поставил мокрые ботинки на сушилку и прошёл дальше. Квартира была маленькой, но очень уютной. Студия в современном доме — всё пространство было открытым, без лишних стен, только одну комнату отделяла дверь: ванная. Всё остальное — единое пространство, где гостиная была и спальней, и кухней, и местом для работы. Майк полюбил эту квартиру. В прихожей — тёмный паркет и высокие потолки. Слева — дверь в ванную комнату, которую Майк особенно любил. Там было его личное убежище: стены, выкрашенные в тёплый серо-бежевый цвет, душевая зона, выложенная крупноформатным керамогранитом под камень, и матово-черный душевой гарнитур. На тумбе из тёмного дерева стоял деревянный лоток с сухоцветами, а над раковиной висело большое прямоугольное зеркало. Ванная пахла мятой и лавандой, и Майк знал, что если когда-нибудь ему станет совсем плохо, он просто закроется там и будет сидеть на полу, прижавшись спиной к тёплой стене. Он прошёл в гостиную. Пространство было открытым: гостиная соединялась с кухней, и только разные зоны освещения делили их на отдельные пространства. Гостиная была выдержана в тёмных, глубоких тонах. Стены — матовый чёрный, и комната казалась больше, чем была на самом деле, особенно когда горели только бра. На стене висел огромный телевизор, а под ним — акцентный фасад из вертикальных светлых деревянных реек, в который был встроен длинный электрический камин. Искусственное пламя переливалось тёплым жёлтым и оранжевым светом, создавая уют даже в темноте. Посередине комнаты стоял большой диван. Единственное место для сна во всей квартире. Каждую ночь он раскладывал его, превращая в полноценное двуспальное место. И сегодня он был раскрыт — как и всегда в последнее время. Простыни на диване были смяты, на одной из секций лежала подушка в белой наволочке, которую он снял, потому что она мешала ему нормально лечь. Вместо неё он просто положил голову на край мягкого пухового одеяла и накрылся им сверху. На журнальном столике стояла наполовину пустая чашка остывшего кофе, несколько книг и ноутбук, который был открыт на последней странице, где он пытался написать статью. Майк скинул джинсы и надел старую, выцветшую футболку с каким-то давно утерявшим смысл принтом — кажется, логотип группы, которую он слушал в старшей школе. На ногах — потёртые клетчатые штаны, которые он носил ещё со времён университета. Домашняя одежда, в которой он чувствовал себя собой. Он зашёл на кухню. Кухня была сердцем квартиры. Сплошной ряд матовых чёрных шкафов, белая плитка «кабанчик» на фартуке и открытые полки из тёмного дерева, на которых аккуратными стопками стояли глиняные кружки, декоративные бутылки и маленькие кашпо с зеленью. В центре — небольшой остров с тёмно-серой гранитной столешницей, на которой лежали две квадратные плетёные дорожки. Справа от острова стояла белая газовая плита, а над ней работала вытяжка. Рядом с плитой, на крючках, висели маленькие сковородки и кухонные лопатки. На самом деле сколько посуды ему было не нужно, но мама решила подарить ему целый комплект на новоселье. Майк включил свет над островом. Тяжёлый светильник с золотистым коническим плафоном осветил пространство тёплым, янтарным светом. Он достал из холодильника остатки вчерашнего ужина — пасту с овощами — и разогрел её в микроволновке. Налил себе стакан воды и сел за остров, глядя в пустоту. Есть хотелось, но на душе было странно. Тоскливо. В этой маленькой, но уютной квартире было слишком тихо. Он взял тарелку, перешёл в гостиную и уселся на раскрытый диван. Взял пульт и включил телевизор. Нашёл сериал, который пересматривала его старшая сестра Нэнси. «Сверхъестественное». Она смотрела его уже раз десять, и Майк часто заставал её за очередным просмотром, сидящей с чашкой чая. Он решил, что если ей это помогает, то и ему может помочь. На экране мелькали лица, диалоги, спецэффекты, но Майк почти не смотрел. Он просто жевал пасту, глядя сквозь экран, и думал об Уилле. Он думал о том, как Уилл смотрел на снег. Как его глаза загорелись, когда он показывал книжный магазин. Как он смеялся. Как он стоял у своего дома, и снежинки падали на его тёмные волосы, и он выглядел таким... живым. Настоящим. Не как все эти люди из его мира, которые говорили о деньгах, статусе, работе. Он был другим. И Майку понравилось с ним. Понравилось настолько, что сейчас, сидя в пустой квартире и смотря сериал, он чувствовал, как внутри щемит от мысли, что он не обменялся с ним номерами. — Чёрт, — выдохнул он, откладывая вилку. Он поставил тарелку на столик и взял ноутбук. Открыл его — на экране висела недописанная статья. Дедлайн был уже завтра, но слова не шли. Он смотрел на курсор, мигающий в конце абзаца, и чувствовал только пустоту. Он закрыл статью и увидел в нижней вкладке другой файл — его книгу. Фэнтези-роман, который он пытался написать уже почти два года. Но он застрял. Главный герой был почти готов, мир был почти прописан, но он не мог описать пару. Не мог найти слова, чтобы передать, как двое людей смотрят друг на друга, когда между ними что-то рождается. Как они чувствуют друг друга. Как они дышат. Он всегда думал, что это просто выдумка, что в жизни так не бывает. Но сегодня он понял, что ошибался. Сегодня он стоял на улице, в снегу, и чувствовал, как воздух между ним и Уиллом становился плотнее. Как хотелось сделать шаг ближе. Как он смотрел на его губы и думал о том, что хотел бы узнать его настоящего. Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку дивана. Включил сериал погромче, пытаясь заполнить тишину. Но даже голоса персонажей не могли заглушить тишину внутри. Он вдруг вспомнил, что у него есть старые блокноты. Он всегда записывал номера телефонов, адреса, важные заметки — вручную, как в старые времена. Может быть, он записал номер Уилла туда, когда Джейн дала ему чек? Он помнил, что положил его в карман, но после переезда так и не нашёл. Он встал, прошёл к небольшому письменному столу в углу комнаты и достал из ящика толстую папку с бумагами. Блокноты, старые чеки, квитанции, наброски статей — всё это лежало вперемешку, потому что он так и не разобрал вещи после переезда. Он сел на пол, прямо на ковёр, и начал перебирать бумаги. Ничего. Он просмотрел каждый блокнот, каждую страницу, каждый клочок бумаги. Но номера Уилла нигде не было. Он отложил папку в сторону и провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри нарастает разочарование. — Идиот, — сказал он сам себе, эхом вторя мыслям Уилла. — Ты мог просто попросить его номер. Он смотрел на стопку бумаг, разбросанных по полу, и чувствовал, как усталость и тоска наваливаются на него. Сегодня был хороший день. Один из лучших за последние месяцы. И он, как обычно, всё испортил. Он взял телефон и посмотрел на пустой экран. Ни одного сообщения. Никакой связи с человеком, который заставил его сердце биться чаще. Майк отложил телефон и снова уставился на экран телевизора. Сериал продолжался, но он уже не следил за сюжетом. Он просто сидел на раскрытом диване, подтянув колени к груди, и думал о том, что завтра он обязательно зайдёт в кафе. И скажет Уиллу, что он хочет прогуляться с ним еще. А сейчас, на экране телевизора Дин и Сэм отважно продолжали искать своего отца и справляться со злом. Хоть у кого-то была стабильность.